Вложив от $80 млрд до $120 млрд в энергетику и промышленность Венесуэлы, к 2030—2032 годам американские компании могут как получить, так и не получить рынок с баррелем по $50—60. Всё как в анекдоте про динозаврика, которого, как известно, можно встретить на улице с 50%-ной вероятностью. Можно встретить, а можно и не встретить.
Вы уже читали про то, что нефть Венесуэлы густая и её нужно разводить. И наверняка про то, что есть разные формы управления Венесуэлой. Например, корпоративное государство с нанятой ЧВК. И возможно, вам даже попадались графики, согласно которым добыча в Венесуэле может привести к принципиальному снижению закупки канадской нефти Штатами. А доходы от продажи в США нефти для самой Канады — это, на секундочку, $130 млрд в год.
Наращивание добычи (закроем глаза на проблемы с электричеством, возможными революциями, отсутствием кадров и т. д. и т. п.) всегда формирует ожидания. И не только в ситуации Венесуэлы. Они, эти ожидания, отражаются, например, в бюджетных и фискальных корректировках в России. Санкции нас подготовили. Серьёзно. Россия больше не бензоколонка. Доходность российского бюджета в 2013 году на 50% была нефтегазовой. Сейчас зависимость эта составляет менее 30% доходов. И в общем-то мы не одни такие. Саудовская Аравия с 90% шагнула к 60% в эти же даты. ОАЭ от 70 к 30% с 2008 по 2018 год, Казахстан и Мексика также успешно сократили эту цифру — пусть не так, как Ближний Восток + Россия.
Базовый инструмент удержания рынка для нас и партнёров по ОПЕК+ — сокращение добычи. Если это не получается, то наша коалиция может терпеть низкие цены, чтобы вытеснить с рынка более дорогие проекты. Например, сланец. Или такие сложные проекты, как Венесуэла для Chevron. А мы бы остановили ваше внимание на увеличении роли переработки нефтехимии и трейдинге — заработке не только на барреле, но и на всей цепочке.
Например, Россия за последние пять лет увеличила глубину переработки почти на 5% и довела её до 85%. Не только перешла на «Евро-5», но и достроила и ввела в эксплуатацию установки гидрокрекинга, изомеризации, замедленного коксования. Всё? Уже ничего почти не понятно? Если попросту, «Роснефть», «Газпромнефть» и ЛУКОЙЛ шагнули вперёд в качестве. Как результат — мы стали меньше зависеть от экспорта мазута, больше зарабатывая на каждом барреле. Нефтехимия показывает взрывной рост. СИБУР расширился, тобольский «ЗапСибНефтехим» стал одним из крупнейших в мире. Полиэтилен и полипропилен идут в Азию по долгосрочным контрактам.
Помимо России, компенсироваться за счёт развития экспорта нефтехимических продуктов (а спрос на полимеры растёт даже при дешёвой нефти) способны и Катар, и ОАЭ (Borouge), и Саудовская Аравия (Saudi Aramco / SABIC).
Ну и конечно, для ОПЕК+ сейчас приоритет — долгосрочные контракты, в основном на стабильном азиатском рынке.
Шансов увидеть обвал цен на нефть из-за Венесуэлы практически нет. И не только потому, что ОПЕК+ и РФ в частности способны на скоординированную политику. Единство хуже, чем десять лет назад. Хотя и сохраняется.
Ключевое в нефти в Венесуэле для США не доходность. США заинтересованы в нефти по $80—85 за баррель. Эта цена делает добычу сланца рентабельной. И позволяет инвестировать, а не выживать. При цене $65 и себестоимости добычи $60 уйдёт бурение. Упадут инвестиции и начнётся дефицит. Начнётся дестабилизация на Ближнем Востоке и в Африке. При цене $100+ начнутся перегрев и инфляция затрат. Нефть $100+ — это бензин $5, а это уже политические риски. Как внутренние — с ценами на бензин, так и внешние. И если Трамп может поступиться интересами союзной Японии, то с дедолларизацией, которая идёт рука об руку с нефтью по $100+, не согласится никакая администрация...

Специально для RT