Джин покоился в зеленоватой бутылке. Я не знаю где и какой ценой они его достали, но я лицезрел его собственными глазами.
Нас было 5-ро и мы мчались из шумного города туда, где нам никто не будет мешать. Это должен быть как минимум хороший день.
Заброшенный детский лагерь был идеальной декорацией для наших замыслов. Мы расположились на 3-м этаже. Это открытая площадка. Стен нет, но зато есть крыша. Вид с холма просто шикарный. Некоторые, зная о том, что нам предстоит, предупреждали нас об опаснати нахождения у края.
Тянуть дальше было нельзя и, произведя нехитрые манипуляции над бутылкой, в фирменном стиле Алладина и старика Хоттабыча, мы выпустили его на свободу.
Джин оказался прозрачным, что в принципе не было удивительно, и нас не сбил с толку цвет самой бутылки, как это делала с целым поколением бутылка "Спрайта".
Джин оказался довольно приятным, от него пахло хвоей или, как меня убеждали остальные, можжевеловыми веточками (что лично у меня вызывало ассоциации с ёжиком в тумане), и с ним мы чувствовали себя раскованнее и свободнее. Никто не был обижен.
Вот только это спокойствие было обманчиво, и в скорости, с небольшим интервалом минут в 15, мы уже не досчитались двух членов нашей компании.
Джин ушел, или, если точнее, затаился в глубине каждого из нас, поэтому мы решли ретироваться с этого места как можно быстрее...
На утро я понял, что Джин все-таки исполнил мое желание. И, как это положено, наверное, всем Джинам, подарил мне взамен сильную головную боль.

Нужно будет пригласить еще Тоника, говорят они ладят.