Разжившись где-то орехом, довольная ворона полетела на колокольню. Устроившись там поудобней и придерживая добычу лапой, она принялась яростно долбить клювом, чтобы добраться до лакомого зернышка. Но то ли удар оказался слишком сильным, то ли ворона сплоховала, орех вдруг выскользнул у нее из лапы, покатился вниз и исчез в расселине стены.
- О, добрая стена-заступница! - слезно запричитал орех, все еще не пришедший в себя от жестоких ударов вороньего клюва.- Не дай погибнуть, сжалься надо мной! Ты так прочна и величава, у тебя такая красивая колокольня. Не гони меня!
Колокола глухо и неодобрительно загудели, предупреждая стену не доверяться коварному ореху, так как он может оказаться опасным для нее.
- Не оставь меня, сирого, в беде! - продолжал причитать орех, стараясь перекричать сердитый гул колоколов.- Мне уже надлежало покинуть родимую ветку и упасть на сырую землю, как вдруг нагрянула злодейка. Оказавшись в клюве прожорливой вороны, я дал себе зарок: если удастся избежать смерти - провести тихо и спокойно остаток своих дней в какой-нибудь ямке.
Пылкие речи ореха растрогали старую стену до слез. Вопреки предупреждению колоколов она решила оказать ореху гостеприимство и оставить в щели, куда он закатился.
Однако со временем орех оправился от испуга, освоился и пустил корни, а те начали вгрызаться в гостеприимную стену. Вскоре из расселины выглянули наружу первые ростки. Они дружно тянулись кверху и набирали силу. Прошло еще немного времени, и молодые побеги орешника уже гордо возвышались над самой колокольней.
Особенно доставалось стене от корней. Цепкие и напористые, они все пуще разрастались, круша и расшатывая старую кладку, и безжалостно выталкивали прочь кирпичи и камни.
Слишком поздно стена поняла, насколько коварным оказался невзрачный жалкий орешек с его клятвенными заверениями жить тише воды и ниже травы. Ей теперь ничего другого не оставалось, как корить себя за доверчивость и горько сожалеть, что в свое время она не прислушалась к голосу мудрых колоколов.
Орешник же продолжал расти с гордым безразличием, а колокольня все более разрушалась.

Жил некий сумасшедший, не желавший принимать участие в общих молитвах.
В одну из пятниц, с большим трудом, люди всё же уговорили его присутствовать. Но как только ведущий собрание начал читать молитву, сумасшедший стал издавать ослиные крики. Остальные, решив, что он просто поддался приступу умопомешательства и, в то же время желая помочь ему, обратились к нему:
— Разве в тебе не осталось никакого понятия о Боге, если ты можешь издавать подобные звериные звуки, находясь в собрании верующих?
Но сумасшедший ответил:
— Я только делал то, что и ведущий. Когда он начал петь, он покупал осла, я и заорал как осёл!
Когда это странное замечание пересказали ведущему, тот признался:
— Когда я произносил: «Бог превыше всего», я на самом деле думал о своём хозяйстве. А когда я дошёл до фразы: «Слава Господу», я подумал, что мне следовало бы купить осла. Именно в этот миг я услышал чьи-то вопли.

Суфийская притча
Источник: Шах И. Путь суфиев