В колонках играет - 1,5 кг отличного пюре - ПростиНастроение сейчас - Да в общем ничегоГлава I.
Начало.
В наушниках звучала музыка. Слова песни были немного непонятными для него, но они почему-то вселяли в его душу необъяснимую силу:
«…Секс и рок-н-ролл, старый Ибанез
Мой друг вчера умер, а сегодня воскрес
Кефир и молоко, тертая морковь
Спасает не любовь, а секс и рок-н-ролл…»
«Спасет не любовь… Действительно… Любовь… Есть ли в этой жизни настоящая лю-бовь? Сомневаюсь… Мне она не нужна… Никто не нужен… Я один… Одинок… Одино-чество… Мрак… Темнота… Темнота скрывает все недостатки, делает незаметным… Мрак, мрак моя стихия….»
- Саша, убери за котом! - мама как всегда кричала из другой комнаты, через всю квар-тиру.
Квартира была небольшая, три маленьких комнатки, кухня на которой холодильник занимал половину места и узкая прихожая, когда там находилось больше одного человека, то раздеваться приходилось по очереди, так как существовал риск столкнуться лбами.
Александр с семьёй переехали сюда лет десять назад. Ему нравилась эта квартира, ему здесь было очень уютно, хоть он и не любил долго сидеть в этой бетонной коробке. Саша был единственным ребёнком в семье, но не слишком огорчался по этому поводу…
- Долго я буду это ещё выносить?!
- Да иду я, просто лечу уже - эмоции матери передались ему. «Опять одно и то же, в квартире беспорядок, никто не хочет ничего делать… Знаем, знаем. Проходили... каждый вечер».
Саша лег обратно на кровать, так и не выпуская из рук MP3 плеера. Когда у него было «мрачно на душе», как он сам говорил, он включал музыку подстать настроению. «Я про-сто не создан для этого чувства. Я всегда был одинок…» Он и она были слишком разные и это сказывалось на их отношения. Алекс никогда не любил большие группы народа, вече-ринки, компании. Хотел просто быть с ней почаще, просто, наедине, прогуливаться, раз-говаривать. Она любила шумные компании, дискотеки, праздники. «Сегодня я с ней рас-стался и не почувствовал ничего… Это плохо… Или хорошо?.. Я перестаю чувствовать какие-либо эмоции… Из-за чего? Я не знаю. Но этот процесс протекает во мне необрати-мо.. Не знаю… Ничего не знаю…». Ему больше не хотелось ни о чем думать, хотелось просто слушать музыку, в темноте, не шевелиться.
«Что-то приближается» эта песня «Нирваны» ему нравилась больше всего. «Действи-тельно что-то приближается. Что-то большое, мрачное… Я это чувствую… Но что?». Му-зыка единственное что затрагивало чувства Саши, где-то в глубине его души. Можно ле-жать так вечно. Слушать, молчать…
***
Сотовый телефон зазвучал как всегда в семь ровно. Вполне приятная мелодия постав-ленная на будильник, казалась Александру невыносимым скрежетом. Ни в чем не повин-ный телефон был выключен и отправлен под подуку. Почему понедельник считается учебным днем? Это же просто невыносимо вставать и идти куда-то после дня отдыха. Кстати, воскресенье не слишком-то и хороший день. Отличается он только тем, что можно проснуться попозже, хотя Саня никогда не любил долго спать. Только еще добавляются родители дома, а уроки надо делать также, и спать надо ложиться рано, да плюс ещё убор-ка в квартире…. Было бы хорошо если б выходные родителей и выходные детей не всегда совпадали…Все эти мысли часто прокручивались в голове у Саши, вставая по утрам в по-недельник.
В школе было по-прежнему всё скучно. Учителя читали лекции, раздражались без-дельничеством учеников, ставили оценки в журнал хорошие и не очень. Ученики же про-гуливали, учились, получали оценки плохие и не очень. Саша не очень понимал, что он делает в одиннадцатом классе. Мать с отцом хотели, чтобы он поступил в институт, полу-чил высшее образование и стал «приличным человеком», как они говорили. Но Саня не разделял их энтузиазма. Честно говоря, ему было всё равно, он так и не смог понять чего же он сам хочет. Учился нормально, был «ударником» в классе, мог, несомненно, стать отличником, учеба давалась ему легко, но чтобы приложить к этому усилия Алексу не хватало самого главного, а именно желания. Он так и не понимал, зачем давать выбор в руки человеку в шестнадцать лет? Чтобы, сделав ошибку в столь юном возрасте винить себя всю оставшуюся жизнь, Саша решил просто поддаться течению, в которое его втяну-ли люди.
-Боже мой, Волков, ты когда-нибудь придешь в школу без музыки?! Ты приходишь сюда развлекаться что ли? Убери, быстро! - не первый раз уже возмущалась учительница русского Валентина Алексеевна.
-Ладно, ладно, это в последний раз, но я же никому не мешаю!
-Ты мешаешь в первую очередь мне своим полным отсутствием присутствия! Прояв-ляй уважение ко мне и к своим одноклассникам, никто же не сидит больше с наушниками в ушах!
С наушниками сидели. И в первую очередь сосед Алекса Макс, да и классу было на-плевать, все слушали со скучными лицами и думали каждый о своем, но Саня решил не информировать об этом учительницу. Монолог учительницы продлился еще на пятна-дцать минут вплоть до звонка.
-Сегодня пойдем на улицу? - спросил на перемене Макс.
-Не знаю. Что делать? Опять по улице бродить…не люблю я много народа…
-Сегодня мало будет. А у тебя есть идеи лучше? Ну, сам предложи... - начал, было, Макс.
-...Да, да, да… Может... Хотя нет, сегодня не выйду - подумав, ответил Саня. В по-следние дни желания гулять с друзьями не было никакого - Точно нет.
-Ладно, как знаешь. Мы, наверно, тогда тоже.
Алекс по сути своей был немного замкнутым человеком, у него не было близких дру-зей, не любил кем-то командовать, не лез никогда вперед, его не тянуло на разговоры с людьми. Но люди почему-то тянулись к нему, в своей компании он был скорее неофици-альный лидер, в большей степени его ответ решал, куда они пойдут. Его даже на военных сборах оставляли заместителем командира роты, иначе просто «замком», хотя он не лю-бил быть ответственным за кого-либо. «Каждый несет сам ответственность за свои по-ступки» - говорил Алекс.
Саня соврал, что не выйдет сегодня, как он говорил сам - изменились планы.
-Мам, я пойду, пройдусь! Я скоро! - уже стоя в куртке и шапки, завязывая шнурки, го-ворил он.
-Куда, ночь уже! А уроки?! - его мама знала, что сын все равно уйдет. Его прогулки вечером с плеером уже вошли в его привычку. Они казались матери немного подозри-тельными. Зачем практически каждый день морозится на улице, и вообще, что там делать?
- Я все давно сделал! Я скоро!
Саня пошел на «пляж». «Пляжем» называлось место за небольшим лесом, у реки. Прямо на берегу были разбросаны небольшие валуны, которые в летнюю погоду выпол-няли роль скамеек, но в холодное время сидеть на них было не возможно и какие-то доб-рые люди соорудили скамейку между двумя камнями.
В наушниках играла музыка. Песня группы «Placebo» «Narcoleptic» призывала: «Про-сыпайся... просыпайся...». На улице было холодно. Погода сошла с ума в последние неде-ли и, хотя на дворе было только начало октября, мороз был жуткий. Снег еще не выпал, и небо было ясное, так что были видны практически все созвездия, которые могли только быть. Растения покрылись инеем, некоторые из них еще не расстались с листвой и замы-словато смотрелись рядом с ветками покрытыми белым снегом. «Сегодня видно луну... Это хорошо, завтра будет полнолуние...» Алекс очень любил смотреть на луну. Она заво-раживала его своим тусклым сиянием, он мог бы смотреть на нее, не отрываясь вечно. Луна сегодня была действительно красива. На чистом небе, среди звезд, она сияла словно самая яркая большая звезда.
Саня часто приходил сюда, на эту скамейку просто посидеть, полюбоваться ночным небом, луной, подумать. В последнее время стали появляться какие-то тревожные мысли: «Что происходит со мной? Я никогда не отличался природной общительностью... Но я теперь ничего не понимаю. Я перестал понимать своих друзей, родителей. А что самое главное, какого вообще моё назначение в этой жизни. Такое чувство, что я родился не там и не тогда. Как будто бы это не моё время... мне слишком скучно тут... не знаю... может я уже совсем сумасшедший... Что делать?! Я чувствую, что-то ждет меня впереди...Мне ка-жется это не моя жизнь... Что же делать?!.. Как будто кто-то способен мне ответить...».
Глава II.
Начало следующего дня было не слишком удачным для Алекса. Собакам, которых вы-гуливали хозяева с утра во дворе, почему-то он не понравился, и они рычали и бросались на него. Благо после некоторых инцидентов с ворчливыми старушками-соседками все со-баки выгуливались только с поводками. Иначе Алекс так и не дошел бы до школы.
Настроение у него было препаршивое. Делать ничего вообще не хотелось, только смотреть в одну точку. Это странно успокаивало и гипнотизировало одновременно, и чем меньше мозг воспринимал информации, тем труднее было воспротивиться чувству тупой завороженности. «Вот так люди наверно сходят с ума, - думал Саша - смотришь долго в пустоту, а как будто смотришь внутрь себя и уходишь настолько глубоко, что не можешь уже вернуться обратно. Или же видишь что-то такое, отчего больше уже не можешь стать нормальным. Ты можешь так прожить целую жизнь внутри и не заметишь этого, а, оказы-вается, прошла лишь одна секунда...»
Вид Алекса и впрямь был несколько дикий. Он сидел за партой, подперев голову ла-донями, сведёнными вместе, как будто молился. Глаза были стеклянными, как у мертвого. Казалось, что если его несильно толкнуть, он упадет на пол, и будет так же смотреть в одну точку. Его вид привлек внимание и учительница истории, интеллигентная пожилая женщина, не терпящая, когда к её уроку относились небрежно, не могла не заметить этого. В результате одного замечания глаза Алекса приобрели осмысленное выражение, но стали черными, страшными, в них горела животная ярость. Казалось, он сейчас накричит или даже бросится на историчку. Учительница была в шоке, ведь она никак не ожидала такой реакции от всегда сдержанного Волкова. Благо уже прозвенел звонок, и Александр выле-тел из класса, оставив там недоумевающую учительницу.
Он вошел в школьный туалет. Злость буквально кипела в нем. Глаза его по-прежнему были черными от гнева, он почти рычал. Со всей силы он размахнулся и ударил по дере-вянной ширме, которая разделяла унитазы в мужском туалете. Саша пробил её насквозь, хотя толщина ширмы была не меньше пяти сантиметров. Ярость покинула его так же ско-ро, как и появилась. На смену ей пришел испуг. «Боже, ну и натворил же я дел. Ладно, хоть деревяшка попалась под руку. Но как я сумел пробить её... Это немыслимо. Ничего, скоро начнет болеть рука, это просто шок. Она не может не болеть...»
Так он успокаивал себя, но рука не болела, ни через час, ни через два. Алекс извинился перед учительницей за то, что нагрубил ей, сославшись на недосып и постоянную уста-лость из-за большого количества домашней работы. Сам же он не смог понять, что заста-вило его так сердиться, просто вдруг нахлынула какая-то дикая, даже животная ярость. Он вообще плохо помнил этот момент. Все было как в тумане.
