Ночь окутала землю. Крупные капли срывались с неба и, разбиваясь о лобовое стекло машины, разлетались прочь от скорости. В колонках играл тихий джаз, навевая мысли о прошедшем вечере. За рулем сидела девушка, ее лицо было усталым и спокойным. Вскоре она остановилась у двухэтажного дома. В окнах было темно, только собака выбежала из конуры, приветливо виляя хвостом. Это был золотой ретривер, по кличке Ада.
- Ада, Ада, - приветливо закричала, Мелена, здравствуй моя девочка! Соскучилась одна, ну все, все, хватит меня облизывать! Пойдем в дом.
На крыльце у порога лежали цветы. Это были три белые лилии, завернутые в прозрачную бумагу. Кто бы это мог быть, подумала она. Открыла дверь, поставила в вазу цветы и распахнула настежь окна. В дом ворвался разряженный воздух, который бывает только перед грозой. Она взяла телефон и набрала родной номер единственной лучшей подруги. Шел первый час ночи. В доме напротив еще горел свет, значит Элен не спала.
Знаешь, Элен, загадочным голосом вот уже 2-ой час, изливая душу, говорила я, многие вещи можно делать молча. Например, пылесосить или говорить о любви, смотреть на дождь, плакать, писать музыку…
Боже, Элен, если бы ты слышала, как он играл. Каждая клеточка его тела была наполнена страстью. Пальцы на ощупь перебирали черно-белые клавиши, так что их почти не было видно, они сливались во множество небесных аккордов. Я могла быть рядом с ним. Просто одна случайность и я не попала в оркестр. Но не будем об этом, зато я была в первом ряду. Мне казалось он проникал в мою душу. От этого становилось немного страшно. Казалось он наполняет меня до краев. И вот, став полной чашей, я уже не могла говорить, я только плакала от переполнявших меня чувств. Когда все закончилось, я очнулась лишь от того, что меня толкнула какая-то женщина. Я не слышала ни грома аплодисментов, ни криков. Внутри меня стояла тишина, так давно потерянная мною.
После концерта, я встретилась с Лидией, знакомой билетершей, она показала несколько фотографий, сделанных за сценой. На них он и какие-то девушки, обнимающие его со всех сторон, букеты цветов. Все будто пропитано фальшью… Она также передала письмо от него. На конверте были набросаны несколько нот, наиграв их, я обнаружила нотки из любимого мною произведения «Ночь в Тунисе». Однажды мы играли его вместе, но тогда он был для меня просто соседским мальчишкой. Который дергал за хвост кошек и надувал через трубочку лягушек. Жевал огурцы с грядки, свесив ноги с 2х метрового забора…
Я решила открыть письмо, как только приду домой.
В конверте была открытка из 3 белых лилий и письмо. Три белые лилии! Это он! Это он был здесь! Совпадения вещь закономерная, но не на столько! Я подошла к окну, вдохнув дурманящий аромат сирени и огляделась. Луна пробивалась сквозь тени деревьев. Я открыла конверт. Письмо было коротким, но от этого было еще более ценным. Каждое слово в нем можно было перечитывать по нескольку раз. Вкус оставался на губах легким привкусом слов полнолунных.
«Доброй, доброй ночи златовласая дочь света. Это необыкновенная ночь. Она живая в ней водяные краски. Стоит прикоснуться и фонари меняют цвет, блики, тени… Так красиво. А я как художник вдыхаю горный аромат снега. И веришь, не могу оторвать взгляд. Медленно-медленно иду домой, боясь потревожить ее величество Ночь.»
Мысли, словно горный поток, приняли меня в свои холодные объятия и понесли куда-то прочь. Я поняла, что он ушел и его со мной нет. Я решила не теряться в догадках, зачем он это сделал, и что имел в виду написав эти строки. Мне было грустно, что в эту «живую ночь» его рядом нет. И тогда я взяла в руки скрипку, каждый раз сводящую меня с ума и села на окно и заиграла и заплакала и скрипка вела мою грусть. Она пела вместе со мной. Она плакала через мою музыку. Она все-все понимала. Она была продолжением меня. Она была всем. Ветер ворвался в окно, по телу побежали мурашки. Вдруг скрипка замерла. Резкая перемена произошла в настроение. Что из вне пришло к ней. Необъяснимое, далекое, волнующее…
