* * *
Я стою у светофора, который своим красным уставшим от непрерывной работы оком разделяет мой асфальтовый берег от необитаемого острова Его души, закованной в бетонные блоки серого многоэтажного дома. Передо мной пролетают машины, автобусы… проплывают мужчины, женщины, дети, жизни…
Уже вечер. Небо тёмное, но на нём нет звёзд. Они появятся позже. И то, они появятся не здесь, в городе, а где-то там… вне этого большого муравейника, переполненного звуками, лицами и эмоциями. Как звери уходят из леса, когда в нём появляется слишком много людей, мешающих их существованию, так и звёзды, как будто «уходят» из мест, перенасыщенных гигантами домов и их испарениями. Небо-то везде одинаковое, только одни смотрят на него сквозь стекла пластиковых окон и дым соседнего завода, а другие – сквозь восторг, сквозь расширенные зрачки неограниченного воображения, сквозь себя…
А я смотрю на него сквозь… Зелёный – шаг на белый прерывистый мост, ведущий к бетонной громаде дома, в котором для меня из всего многообразия разноцветных прямоугольников горит только один. Тот самый, на третьем этаже, между синим окном лестничной клетки и окном, с вечно занавешенными серыми шторами, - Его окно.
Оно всегда излучает какой-то особый свет. Может, мне просто кажется? А может это блеск Его глаз, который не сдержат ни шторы, ни оконное стекло, ни Его безразличие?
А может всё это обман? Ведь планеты сами не излучают света, они лишь отражают его. Так значит, возможно я вижу лишь отражение света моих глаз, а не Его волшебное сияние?
Нет! Не правда! Это Он горит. Он, Он и только ОН! Пусть горит… Пусть горит вечно! Только бы не сгорел. Иначе, моя душа превратится в безжизненный пепел, а Он для меня исчезнет. И я буду искать Его в дыме сигарет.
Да я и теперь Его там ищу. Вот сейчас сяду на лавочку напротив Его дома и буду искать.
А ещё я ищу Его в музыке. Без плеера теперь вообще невозможно выйти на улицу, - пусто... С плеером тоже пусто, но уже не так безнадёжно. Когда слушаешь некоторые песни, Он как будто живёт в них. «Не уходи, останься соком на губах!». Т.е., когда я слышу их, то сразу создаётся такое впечатление, что Он где-то совсем рядом, намного ближе, чем это злополучное окно, к которому я прихожу каждый день, как на могилу давно уже умершего, но очень близкого человека, в смерть которого всё ещё не можешь поверить. Только в моём случае никто не умер, умерло что-то внутри… Точнее, у Него умерло, а у меня наоборот родилось, но поздно…слишком поздно…
Чем трепетнее к человеку относишься, тем быстрее он поворачивается к тебе спиной. Он убедился в этом на собственном опыте 2 года назад, а я познала это сейчас… 1:1… Ничья… Play again?
Ничья… и я тоже ничья… вот уже 2 месяца, как ничья… 2 месяца убитых, просто выкинутых из жизни… 2 месяца на обшарпанной заплёванной лавочке, и глазами, устремлёнными в одну точку… точку, соединяющую мой взгляд с Его безразличием. Каждый вечер…
И сегодняшний – не исключение…
Тот же тихий двор, тот же воздух, пропитанный ночной свежестью, смешанной с чьими-то тихими шагами, тот же дом, с опущенными веками штор… Лавка. Сажусь. Из кармана на землю падает плеер. “Fuck!” Наклоняюсь, чтобы поднять и краем глаза замечаю парня с девушкой, медленно проходящих мимо качелей. Мои руки почему-то дрожат, и пока я справляюсь с кнопкой “play”, парочка успевает скрыться за поворотом. Мне показалось или…
Поднимаю глаза на окно, ради которого я, собственно сюда и пришла и… Странно… свет в нём погашен. Он раньше всегда в это время был дома! Всегда… с того момента, как мы расстались… А теперь свет погас… потух… истлел… сгорел… его нет… и Его тоже нет…
И знаете, стало как-то легче…
23 февраля, 26 марта 2оо6г.