Всё. Глотаю таблетку пирацетама для прочистки мозгов, умываю лицо холодной водой
и сажусь писать дневник. Как говорят немцы: "Schluss mit Lusting" (Конец веселью).
Утро началось с полнейшего безобразия. Я уже была на выходе и при параде, как из
холодильника на меня буквально выпрыгнула банка с вареньем, которая еще вчера стояла
в самом дальнем углу. Нахалка залила мне сандали, светлую блузку и белые джинсы, да
еще и кусок ковра прихватила. Лаукс, конечно, визжал от удовольствия и ринулся лизать варенье, а мне вдруг пришло в голову, что пятна от соков нужно тут же заливать кипятком,
и они побледнеют, поэтому не раздумывая окатила свой пострадавший от ежевичного варенья наряд горячей водой из кофе-автомата, отчего злополучные пятна отнюдь не побледнели, а посинели. Однако, дальше возиться с пятнами было некогда. Решила отправиться на пресс-конференцию в чем попало.
Пресс-конференция начиналась в 11.00, и моя коллега Айно, которая живет недалеко от
Иффицхайма, где должно было состоятся это мероприятие, пару дней назад предложила мне
заехать к ней в пол-одиннадцатого, оставить машину у них под домом, а дальше поехать
всем вместе в большой машине. Приезжаю к Айно, а дома никого нет, и ее машины у дома
тоже. Звоню по мобильному и узнаю, что народ уже в пути: Айно перепутала время и уехала
без меня. Вобщем, Айно вернулась за мной, но на пресс-конференцию мы опоздали,
и все самое интересное пропустили.
По дороге с пресс-конференции заехала в супермаркет и накупила всяких вкусностей. По приезду домой узнаю, что нужно срочно с компанией байкеров, мужевых друзей, идти на обед в винный погребок и отказаться никак нельзя. В погребке я давилась холодными макаронами с жидким томатным соусом из пакетов, с вожделением вспоминая о вкусностях в холодильнике.
После обеда поехала покупать подарок - в субботу нас пригласили на свадьбу. Выбрала в арт-салоне большую картину в серебристо-серой раме с лепкой, и, довольная, что на это ушло не слишком много времени, на всех парусах несусь домой по центральной улице. И, как всегда,
слегка превышаю. И вдруг наперерез с боковой улицы, как черт из табакерки, выскакивает на
синем опельке какая-то старушенция - божий одуванчик :ничего не вижу, ничего не слышу, и
куда несусь - сам не знаю. Меня чуть инфаркт не схватил от такой бабулькиной шалости :
тормозила так, что колеса визжали и паленой резиной запахло. А одуванчик хоть бы хны: остановилась на другом конце улице и "извините-извините, я вас совсем не заметила".
Остановила я машину посреди улицы и стою как вкопанная - боюсь ногу с тормоза снять, а
немецкие водители меня с осторжностью объезжают: даже никто не сигналит, что мешаю
движению - так прониклись ситуацией.
С дрожью в сердце доехала домой и напилась успокоительного, а когда развернула картину, то обнаружила на раме две вмятины и кусочки отлетевшей лепки. Нашла в гараже у мужа
клей и шпаклевку, кисти и краски. На реставрацию ушло около двух часов. Рама, конечно,
уже не то, но жить будет.
Определенно не мой день.
