Сижу и перелистываю приятно пахнущие типографской краской страницы. Улыбаюсь чему-то...
Я думала, что буду корректором, а появилась, более того, реализовывается возможность стать журналистом.
Случайностей не бывает?
В последнее время всё чаще задумываюсь над этим вопросом.

Я не болен.
Я всего лишь умею различать яркие цвета рассветов и пастельные - сумерек.
Всего лишь умею называть то утро, про которое другие пренебрежительно скажут: "Серое" - серебристым; а ярко-красный закат - отражением в небе Алых Парусов.
Я не болен.
Я просто не готов к новому миру.
А мир не готов ко мне.

Таких, как я, вы называете "блаженными" и "дурачками". Но я лишь только вижу то, чего в упор не замечаете вы.

Нет, вы правы. Я болен. Я тысячу раз болен. Я влюблён в то, над чем вы насмехаетесь, трепещу перед тем, что вы втаптываете в пыль, плачу о том, над чем вы смеётесь.
Я болен этим небом и солнцем, лунным светом, который вы так просто променяли на огни неоновых ламп, ветром, который вам с лёгкостью заменили бесчувственные моторы вентиляторов.

Я бреду по асфальту, запрокинув голову в сочащееся дождём небо и мечтая почувствовать под подошвами ног живые стебли травы.

Я болен.

На улицах уже давным-давно нарядили ёлки, и теперь те тускло поблескивают шарами и разноцветными гирляндами. А зимы всё нет. Даже мне, не переносящей снег, хочется уже каких-то перемен. Да и не люблю я, когда мелкие капли бьют в лицо, сговорившись с пронзительно-холодным ветром.
С самого утра сегодня встала со странным ощущением: я тут, но не полностью. Такое чувство, что сознание осталось где-то за гранью сна и возвращаться не собирается. Занятно, занятно... то ли ещё будет.

Спасибо тому человеку, который сегодня помог мне. Здорово помог.
А сессия экзаменационная, кстати, началась ну оооочень удачно(((((((

Он приходит ко мне каждую ночь. Осторожно касается холодными пальцами моих закрытых век, что-то тихо произносит, что-то, мне непонятное.
Я не открываю глаз, а он садится рядом, словно принимая эту игру. Садится и осторожно перебирает пряди, темнеющие на подушке, изредка прикасается к коже, но касания эти так коротки, словно он боится причинить мне боль.
Я продолжаю лежать с закрытыми глазами, и он, осмелев, берёт меня за руку. Да, пальцы у него холодные, но холод этот не обжигает, а успокаивает, вселяя непонятно-смутное чувство уверенности в том, что всё будет хорошо. И этот холод как свет.
Он тянет мою кисть и я понимаю, что нужно встать. Подчиняюсь, и чувствую, что он заглядывает мне в лицо. Но веки по-прежнему крепко сомкнуты. Я стою босиком на полу и поджимаю пальцы ног от сквозняка. А потом... он ведёт меня куда-то. Осторожно, чтобы я не упала, поддерживает, направляет на каждом повороте. А я улыбаюсь, чувствуя, как мягкая темнота окутывает моё лицо.
Он бережно подхватывает меня на руки и я чувствую, что мы забираемся куда-то наверх...
...когда я снова ощущаю поверхность под ногами, то понимаю: мы стоим на подоконнике. Он распахивает раму, и чудной ночной ветер врывается в комнаты, щекочет щёки, растрёпывает волосы.
Мы стоим на самом краю, взявшись за руки, и с лица моего не сходит улыбка, и с мира вокруг не сходит темнота - ведь мои глаза закрыты.
А потом я чувствую, как он чуть крепче сжимает мою ладонь, и всё понимаю.
И мы одновременно делаем шаг вперёд.
И мы летим.

А утром я просыпаюсь так, как будто ночью ничего и не было.
Только иногда, нет-нет, да и найду запутавшееся в моих волосах иссиня-чёрное невесомое перо.

Ломается тонкий лёд на сердце, похрустывают осколки, искрясь алмазной крошкой. Теплота вливается откуда-то слева, что там, солнце? Или, быть может, сбывшиеся сны, те, которые обычно снятся под музыку застекольного дождя. Серебристые сумерки охватывают комнату, город, мир. Но какое до этого дело, если прямо здесь и прямо сейчас разгорается иной свет, поярче того, что мы привыкли видеть лучистым летним днём?

Кто ты, моя неосознанная, непонятная радость?
Я оглядываюсь по сторонам, но в глаза льётся только чистое сияние, за которым ничего не видно.
Где ты, мой привычно-серо-бетонный мир.

PS. ROKUEN , Алиситос , neWnost , Хельта , а хотите, я поделюсь с вами снежно-белым светом? Вы так удачно зашли в гости, Ангел летает, купается в лучах необъяснимой для него самого радости. Добро пожаловать!

...А дальше - только тишина,
И вдрызг растерзанная осень
Нас кривопадным ливнем скосит,
Сотрёт со стёкол имена.

А дальше - мир. Пустой-пустой.
И купол неба. Не прозрачный,
Но чёрно-серо-сыро-мрачный...
А помнишь, был он голубой?

Декабрь сколотит нам гробы,
Обрежет провод телефона;
Ты смотришь в потолок влюблённо,
Ведь мы - совсем уже не мы.

И сны - совсем другая явь -
Обманом пёстрым искалечат.
(Ты помнишь, князь-то мой - далече,
Куда добраться только вплавь).

Там, в пост-ноябрьском бреду,
Рисуем не-чужие лица:
Не сбыться им... не впору сбыться.
А я всё жду. Я жду. Да, жду...

Чего? Зачем? И чья вина
В таком кощунственном двуличье?
Жестокость. Гордость. Безразличье.
И дальше. Только. Тишина.

13 декабря.

День как день.
Беготня по этажам, очередные сдачи, очередные непременные мелкие стычки...

...это всё не то. Всё внешнее.
Кажется ли мне, или на самом деле что-то происходит там, под оболочкой тела, во вместилище души?
Кажется ли мне, или взаправду что-то изменилось?

Такое ощущение, что за одну ночь поменялось зрение. И теперь видишь всё совершенно иными глазами.
Не могу словесно передать... просто чувствую.
Чувствую, что растёт там что-то необъяснимое и невероятное, чувствую...
Прорастёт ли?..

И теперь осознаю: главные перемены - не те, что происходят во внешне-повседневной жизни человека.

Главное - другое.

Подожди меня.
Я уже лечу. Расправляю иссиня-чёрные, в капельках дождя, крылья и отправляюсь в неизвестность.
Там меня ждёшь ты. Я всё ещё по-детски глупо в это верю.
Я всё ещё качаю на руках свою давнюю мечту, убаюкиваю одной мне известными напевами.
Когда она заснёт, я безжалостно сброшу её с высоты, на которой сейчас парю.
И если я сделаю это, то упаду следом - ведь мои руки соединены с ней двумя тонкими серебристыми цепочками, которые невозможно разорвать. Из материала, что люди привыкли называть Временем.
(а ночь смеётся бархатисто-безжалостным смехом, тянет, тянет руки, тянет и меня, куда-то вниз).
Я лечу и в беспросветной, глухой темноте высматриваю свет.
И, мне кажется, я его вижу.
Серебристый...
Ты?..

В колонках играет - Siouxsie And The Banshees - Face To Face

Другая жизнь...

Музыка в колонках постепенно затихнет, уступив место другой музыке - музыке ночи.
Она тихая и завораживающая, печально-нескончаемая до самого рассвета.
Я слышу её каждый раз, как только на город опустятся сумерки.

Откуда она - мне неизвестно.
Мне кажется только, что звучит эта музыка откуда-то изнутри...
...где тоже ночь.
Где та же темнота, рассеиваемая звёздным светом и та же тишина, нарушаемая только негромким таинством гармонии звуков.
И где есть что-то, чего так не хватает днём...

Another life
Another time
We're Siamese twins
Writhing intertwined...

"...ёлочка, гори!!" - провозгласил сегодня басом студент-третьекурсник филологического факультета, едва начало темнеть. Но ёлочка не зажглась, хотя лампочек на ней было предостаточно. Впрочем, на нашем втором этаже вообще любят и уважают темноту :D
Ждать лекции четыре часа - это жестоко. Правда, в компании не так скучно, но зато страшно: мало ли что может выкинуть свихнувшийся сотоварищ? Некоторые вон вообще к концу четвёртого часа стали строить пирамиды из стульев и пытаться на них забраться. "Это я так над вами возвеличиваюсь", - объяснил один из забравшихся.
Откуда ни возьмись появилась гитара и нестройный хор голосов, дирижируемый тем самым "возвеличившимся" стал исполнять песенку про Феанора в бешеном темпе, при этом ещё как-то умудряясь растягивать слоги. "Ты верил, что Мелькооор так любит Валиноооор" - бравурно разносилось по этажам и притихшие педагоги, случайно попавшие в эпицентр действа, пугливо отступали к лестнице. "Ага!" - непонятно к чему победоносно кричали девушки и в воздух чеп... то есть тетрадки бросали.
А потом пришёл лесни... простите, философ и всех погнал на занятия.

Конструктивнее писать не могу, ибо в голове такой шурум-бурум, что собрать всё воедино просто невозможно. Нарекаю себя отныне Шалтаем-Болтаем, которого придётся в скором времени собирать по кусочкам.

Тем не менее, шалтай-болтаистый Ангел вспомнил об одной важной вещи. А именно о тех, кто пришёл в некогда тихую, а теперь взбудораженную фиолетово-чёрную обитель. "Так, чаю, чаю..." - бормочет Ангел, переворачивая сервант в поисках чашек вверх дном. Наконец всё найдено, очаг затоплен, чайник поставлен... Осталось самое важное. Ангел со свистом поворачивается на пятках, приставляет ладонь к голове (на которой красуется неизвестно откуда взявшаяся чёрная широкополая шляпа) и звонко выкрикивает: " Dark_edeN , Sherlith , Etnica , Midjar , добро пожаловать!!"

...никогда не учите всю историю России за один день. Даже если неплохо её знаете в общих чертах - никогда так не делайте. Ибо голова не просто взрывается к концу дня - такое ощущение, что её вообще нет.
Пью чай, перелистываю одну за другой страницы, читаю, читаю, читаю... И ещё в глубине души надеюсь завтра утром в метро расправиться всё-таки с урывками поглощаемым Кафкой.
Что я буду представлять из себя к концу сессии, не хочется даже и думать. Правильно, и зачем? Все проблемы нужно решать по мере их поступления...

...и впереди ещё долгая декабрьская - а по ощущениям весенняя - ночь.

У меня есть тайна. Нет, не так. У меня есть Тайна.
У моей Тайны цвет весенних сумерек, запах летнего леса после дождя и апельсиновый вкус.
Она вполне может заменить собой небо, солнце и серебристую рассветную тишину.

А ещё у моей Тайны - человеческое сердце.


Как и положено настоящей тайне, она исчезает, едва успев обменяться со мной взглядами.
Как и положено настоящей тайне, она уходит куда-то за закатный горизонт, оставляя после себя лёгкое сияние и горьковатый привкус разлуки.
Как и положено настоящей тайне, она даже не знает, что она - моя Тайна.

Настоящая любовь - это когда ради одного счастливого, наполненного светом и радостью дня ты готов ждать десятки хмурых, тёмных и беспросветных дней.

Невиданно. Неслыханно. Смешно. Страшно.

Знать собственную слабость, ненавидеть её и... ничего не мочь с ней поделать.
И в последнее время всё чаще появляется странное желание уйти, раствориться за пределами этого мира... Не исчезнуть, а просто стать чем-то нематериальным.
Верить, что ветер - это не "горизонтальное движение воздуха", а чьё-то дыхание.
Верить, что солнце - не звезда, а яркий-преяркий свет чьей-то души.
Да и просто - верить.

"Je bascule a l'horizontal
Demissionne ma vie verticale..."

Хочешь попасть в ад? Спроси меня, как!

Всё очень просто: ад устраивают сами люди. Итак...

Идёшь ты к стеклянным дверям в метро, никого не трогаешь, книжку в руке держишь, намереваясь спокойно по дороге домой её почитать... Проходишь через турникет, спускаешься на платформу и попадаешь... нет, не туда, куда вы подумали, а в толпу. Просто толпу людей, ожидающих на конечной своего поезда. Только поезда этого самого почему-то всё нет и нет. Люди беспокойно переглядываются, народ всё прибывает... десять минут... пятнадцать...
Голос дежурной объявляет: "По техническим причинам поезда в сторону центра следуют с увеличенным интервалом". Что ж, подождём...

...Ещё минут через пять-семь поезд подходит. К этому времени количество людей на платформе уже превышает все допустимые нормы. И, естественно, никому не охота ждать следующего состава, все непременно хотят уместиться в этом. Двери открываются... а вот тут-то и начинается самое интересное. Спотыкаясь, отпихивая друг друга, каждый стремится пролезть первее и занять в пустом составе место; кое от каких дверей доносятся слабые протесты навроде: "Да что ж вы толкаетесь!". Ты стоишь у колонны и смотришь на всё это, заходя в двери только когда основная масса уже внутри.
Дальше - хуже. Народ набился, но двери не закрываются. Поезд стоит ещё минут десять, принимая в себя тех, кому каким-то непостижимым образом удаётся вкрутиться/ввинтиться/запихнуться в оставшееся небольшое пространство. Пассажиры утрамбовываются, что твои консервы в банке, мгновенно становится очень душно.
Через некоторое время состав соизволяет тронуться, но на следующей станции ситуация повторяется: десять минут стоянки с открытыми дверями. В вагоне начинают перешёптываться и скоро устанавливается общая версия, что либо неполадки со светофорами, либо на Университете опять что-то случилось. Так это или не так, но только после того самого Университета поезд начинает двигаться относительно спокойно, не совершая резких остановок в туннелях и не простаивая на станциях минутами.
Но дело не в этом. ЧП оно и есть ЧП, ничего с этим не поделаешь. Страшно то, что на каждой станции скапливается огромное количество людей, желающих непременно попасть в подходящий поезд. И им плевать на других, лишь бы самим влезть. Великая битва толпы на платформе и толпы в вагоне - первая не даёт вторым выйти, вторая не даёт первым зайти. И получается что? Правильно. Месиво.
А ещё иногда становится совсем уж нечем дышать. В силу того, что в толпе сжимают так, что ни выдохнуть, ни вдохнуть чисто физически не получается.

Я заметила, что уже не первую запись посвящаю метро. То ли ещё будет.

Ты всегда приходишь ненадолго и исчезаешь так же внезапно, как появляешься.
Бросаешь мне короткое "Привет" и тут же растворяешься в мареве моей/своей повседневности.
Ты не знаешь одного.
Каждое твоё появление - как глоток воздуха.
Не того городского углекислорода с запахом смога, а чистого лесного воздуха, вкуса трав и речной воды.
Вдохнув побольше, я медленно и неохотно трачу каждую каплю, но это подобно тому, как пытаться удержать в ладони горсть песка...
С каждой минутой запас неумолимо тает.
А ты не знаешь, и появляешься всё реже и реже...
...и мне становится всё труднее дышать. И не хватает того единственного глотка, и хочется, задыхаясь, хватать ртом воздух...
...пропахший гарью воздух мегаполиса.
Но вместо этого я только плотнее сжимаю губы.
И жду. жду. жду....

Отметка творческого уровня опустилась ниже нуля. Отписалась, видимо, обо всём, что на душе было; а что же осталось? Остались зароненные зёрна только-только начинающих прорастать мыслей.
Не могу не писать о чём-нибудь. Образ жизни.
Необходимая ремарка: "образ жизни" - не равно "привычка".
Потом, в том числе, интересно прослеживать по своему дневнику, как меняешься внутренне, да и меняешься ли вообще.
И преимущество "живого интернета" в том, что благодаря ему можешь не только получше узнать себя, но и других людей.
Это не значит лезть в чужую жизнь. Но я, например, когда просматриваю дневник другого человека, всегда "чувствую" его. Не знаю, как это ещё объяснить.

И вот теперь я буду чувствовать ещё двоих людей :) Да-да, это LEVIT и Лилула. Позвольте Ангелу поприветствовать вас и проводить к очагу своего скромного обиталища. Здесь тихо, и лишь с недавнего времени можно услышать звуки музыки. Надеюсь, вам понравится :)

А я ещё посижу с вами немного и пойду готовиться к зачётам, да дочитывать Кафку...

Когда я начала смотреть "Ведьму", то думала, что в дневнике своём в отношении этого фильма буду ругаться жёстко и нещадно .
Началось всё с главного героя-журналиста по имени Айван. "Ладно, может прибалт какой", - подумала я и махнула было на это дело рукой. Ан нет. Не удалось махуть рукой и забыть. Особенно когда видишь в титрах следующее: "Производство Российской Федерации, 2006 год". Да-да. Слово "Российская" можно смело зачеркнуть.
Фильм снят "по мотивам повести Гоголя "Вий"". Эту фразу тоже можно перечёркивать. По мотивам повести Гоголя - город Castleville, по мотивам повести... - Майкл, Мерил и прочие, по мотивам... - "Святой отец" вместо отца... (Имярек). Да, приехали, друзья.

Откуда? Откуда такая тяга быть похожими на кого-то, но только не на себя? Я смотрела, и мне было обидно за то, что во всём; в съёмках ли, в манерах разговора, в обстановке ли, - сквозит навязанная "американизация", ну, по крайней мере, уход куда-то в направлении нулевого меридиана виден очевидно.
Позже, после просмотра, когда в титрах поползли имена второстепенных актёров, я кое-что поняла. Тем не менее. "Первый Российский фильм ужасов!" - кричали в анонсах. Да ни фига не российский. Спорить будем?

Чем дальше я углублялась в просмотр, тем меньше мне нравилось действо. Начиная с совершенно скомканного и невнятного, плохо снятого начала и далее по содержанию.

Но.

Это "но" перечёркивает всё то, что я написала тремя абзацами выше. Я до сих пор радуюсь, что мне хватило терпения дождаться последних 30 минут фильма. Потому что как раз они-то и демонстрируют, на что способны мы и не способны другие. Ни в одном американском/английском/другом (нужное подчеркнуть) фильме не встречалось ещё мне такой кульминации. Вспомнить тот же Сайлент Хилл - там тоже всё грандиозно, торжественно и страшно, но... нет того утерянного и почти забытого нами понятия, как "катарсис". А точнее, нет предпосылок к тому, чтобы состояние это испытать. А здесь? Я сейчас стараюсь судить объективно, а не потому что это "наша Раша".
Ведь можем! Можем снять так, что у зрителя - ухх! - мурашки по коже побегут и слёзы на глазах выступят. Можем сделать так, что человек после просмотра будет сидеть и не понимать, где он находится. М о ж е м!!! Так почему мы ударяемся в тупое подражание другим, когда у нас есть своё - ни с чем не сравнимое??? Возьмите тот же "Остров". Да, Лунгина ругают вместе с фильмом, но отчего? Оттого, что мы  н е   понимаем. Оттого, что боимся признать, в чём же на самом деле сила. Я не призываю сейчас бежать по церквам и молиться, расшибая лбы в кровь, но хотя бы не отвергать; не отвергать того, от чего нас 70 лет всеми силами отвращали и почти отвратили.
В концовке "Ведьмы" - сила и мощь, которой не хватает всему фильму в целом. Даже перековеркав Гоголя, даже заменив православного священника католическим патером, не потерялось главное.
Здесь я хочу замолчать и предложить выбор - согласиться со мной или нет.

Спасибо тем, у кого хватило терпения дочитать.

Шаг, вдох, взлёт, падение.
Жаль.
Жаль, что ничего так и не получится сказать.
Готовые прозвучать слова так и застрянут на пороге перехода от мысли к материи, задавленные десятками других бес-полезных слов.
Будет всё, кроме того, что по-настоящему нужно.
В конце концов, я - просто мусоросборник для ваших бурлящих, плещущих через край эмоций, которые больше некуда деть.
Пусть сегодня будет так.
Сегодня и... всегда.

Пусть.
Зато я умею ходить по крышам и ловить в широко распахнутые глаза небо.
А вы умеете?