Девочка ехала на велосипеде по дороге, по обе стороны которой стояли частные дома. Половину из них можно было с гордостью назвать коттеджами. Ряд домов были воздвигнуты из панелей хрущевок, будто эти панели остались после строительства четырехэтажек в конце улицы. Только те четырехэтажки раскрашены в красные, желтые и рыжие цвета, а домишки были просто серыми. Двухэтажные плюс мансарда, все за зеленым частоколом, иногда менявшимся на кованные заборчики с резными воротами на электронном управлении. Все дома утопали в зелени. Было только начало мая, и для Сибири это время ранних посадок: на грядках только выглядывал лук с петрушкой, у заборов уже пестрели цветы, у искуственных луж, что здесь изображали пруды и бассейны расположились скамейки, коряги, притащенные с водохранилища, мангалы или просто кострища. Зелень всему этому придавали ёлки и сосны. Вся эта улица, на которую изначально селили академиков Сибирского Отделения Российской Академии Наук выстроена была в лесу, как и весь городок.
Волшебный городок интеллигентных ученых и безбашенных студентов, который подвергался набегам гопников из нижней зоны - микрорайона Щ.
Все жилые дома изначально были в четыре этажа, так как психоневрологические исследования утверждали, что люди, живущие выше четвертого этажа больше подвержены депрессии.
Здесь же, в лесу знаменитые и талантливые ученые прятались от узких оков "любви" советской власти. Здесь им позволялось почти ВСЁ.
Здесь они должны были отдавать себя целиком науке, не тратя время на депрессии. Вечнозеленые массивы успокаивают нервную систему своим цветом, озоном, вырабатываемом мачтовыми соснами, и дают чувство защищенности.
Мимо девочки проносились скейтеры и роллеры. Старички в потёртых костюмах несли свои барсетки из магазина домой. Их прически точно копировали Энштейна и Ландау.
Все они были настоящими учеными, преданными своему делу и ужасно добрыми и интересными, хотелось верить девочке.
Сумасшедший Дядя Миша встал на тропинке в леске, откинув свою торбу на землю, и посылая прохожих на ЙУХ.
Какие-то малыши что-то ему отвечали, ждали его безумной реакции: "Ицевалограф! Тринадцать минут к северу...На хуй! Ин нахуй! теорема Фурье нахуй пошли!"
Малыши дико ржали, раздражая вечернюю тишину.
А девочка ехала на велосипеде не потому что ей нравится вечерний городок, не потому что её привлекают частные дома, не потому что в одном из них живет какой-нибудь симпатичный мальчик, на которого приятно позырить, проезжая мимо, а потому что седло велосипеда приятно тёрлось об её промежность.
...И не доезжая до поворота на институт экономики она...кончила
[/url]
