Самая полная версия.
http://bujhm.livejournal.com/347466.html#cutid1

Ничего смешнее в этом году не было.

Раньше мы чесались как неандертальцы. Места соединения ног, например, скребли прямо сквозь одежду.

То ли дело теперь, когда наша семья оснащена котом. Мы уже не можем просто чесаться, не вдумываясь в причины.


Этот кот оказался троянским, в нём сидел засадный полк. Было ошибкой видеть в нём только одно животное. Пришло гораздо больше, целая пищевая цепочка. Даже не сосчитать, сколько в ней участников. Пятерых я утопил, но потери бойцов никто не заметил. Наоборот. Вскоре выяснилось, что и на нас есть жизнь, не только на Марсе.

Мы очень хотим подружиться с неофитами, узнать нравы, обычаи и пути миграции. Чтоб однажды разом всех арестовать и защекотать насмерть. Чуть зачесалось, мы садимся за рояль, снимаем с клавишей вуаль, потом штаны, трусы и что там ещё мешает осмотреть место контакта с фауной. Изучаем, анализируем, строим гипотезы – чего это было, к дождю или кто-то прополз, опасный. И только потом чешем и зелёнкой рисуем бублик.

В интернете сказали, их надо полынью. Неизвестно, что гадкого блохи знают о полыни и почему им не интересны, к примеру, отравляющие свойства одуванчика. Просто написано было так: используйте полынь!

Я купил полынный чай в аптеке. Рассыпал с вечера под простыни. Спать стало колюче и шорох в квартире такой, сеновальный, всю ночь.
Утром, кокетливо повертевшись перед зеркалом, выяснил вот что: если ваши блохи страдают анорексией, не жрут еды и вам это досадно, предложите им такого чаю. Они мебель схарчат, не то что людей.

- Как это, вообще, мило! – подумали насекомые, отведав меня, настоянного в полыни. Раньше мясо было безыскусным, но когда еда украсила себя горькими ароматами монгольских степей, получился приятный шашлык.

Я ходил в магазин для лиц, изнурённых любовью к животным. Называл продавщицу алмазной, просил продать лучшее, что есть от блох – иприт, фосген, напалм, самонаводящиеся лазеры.
- У вас, мужчина, какие они, кошачьи, или собачьи?
Я не умею отличить тех от этих. И спрашивать застеснялся. Кроме того, продавщица могла подумать, что у меня блохи человечьи.

Купил ошейников кошачьих, побольше, мы их носим на ногах, как браслеты. Люся принесла ещё такой огнетушитель, пронзительно вонючий. Это, якобы, противонасекомый аромат лимона. Обрызгали людей и вещи. Моё отношение к лимонам сильно изменилось, я представить не мог, какая они гадость.
Ещё стирали простыни, мазались зелёнкой, по вечерам охотились, всей семьёй. И победили. Слава богу.

Но с тех пор, если кого из нас пощекотать травинкой за ухом, мы не станем чесать ногой, как встарь. Нет, мы побежим к зеркалам, и будем долго всматриваться в поверхность себя. Чтоб схватить и задушить кого угодно, пусть только выползет. Потому что теперь мы не просто цари зверей, а сертифицированные повелители блох. (Это такие цари-цари зверей-зверей).

Женщины с грудью, бойтесь козлов! Если ваша грудь не просто оттиск лифчика на плоскости живота, любовь к вам может быть жестока. Вот Алина, одна моя знакомая, всегда покупает себе «D». И кто скажет, что это не прекрасно, тот никогда не плакал пьяными слезами в это самое «D».

Расплатой за красоту, женихи Алине достаются большой степени козлиности. Первым был Евгений, молодой, но перспективный алкоголик. Жизнь с Евгением обещала много двусмысленных событий. В книгах такие называются «трудное счастье».

У второго, Сергея, в анамнезе значилась жена, пиявка, не поддающаяся разводу. Тоже увлекательно.
У третьего, Дмитрия, из минусов был живой крокодил Антон, проживающий по одному с Дмитрием адресу.

Когда желание замуж стало нестерпимым, Алина выбрала Дмитрия, потому что крокодил интересней призрака жены и престижней алкоголизма.

Вообще-то, крокодил возник не сразу. Сначала были тараканы, пауки, питон и варан. В Диминой квартире жило его хобби. В каждом углу шипело, ползло и всё время кого-то доедали. Потому что мужчина без изюминки – это женщина.

А крокодил был только мечтой Дмитрия. На него не хватало денег.
На помолвку Дима заказал себе игуану, доступный подарок. Но в далёком Петербурге, на родине российских игуан, кто-то перепутал накладные. И в здоровой склянке прислали каймана, трогательно-зелёного, заплаканного, с порушенной психикой животного. Алина не хотела делить ванну с крокодилами и требовала вернуть мечту в магазин. Тем более что Петербург настаивал в письменной форме и даже грозил прислать тиранозавров с освободительной миссией

Дмитрий вяло оправдывался третим томом детской энциклопедии, там сказано, что кайман - не крокодил, а только похож.
- Ты ещё скажи, что негр – не человек! – находчиво возразила невеста. И добавила, с горечью:
- Расист!
И ещё сказала, как положено молодым красавицам, понимающим силу своего «D»:
- Выбирай, или я – или он!

И они стали жить втроём. Молодые на диване, крокодил в ногах, в аквариуме. Пресмыкающийся завёл дурную привычку. По ночам он светил жёлтыми глазами прямо на голую Алину. Не все женщины любят такой острый секс, когда чуть не туда махнул ногой – и у тебя на полтуловища меньше.

А потом у них сбежала «Чёрная вдова», опасная паук-женщина. Один её укус убивает трёх человеко-мужчин. Легкомысленный Дмитрий успокоил Алину, сказал что нипочём чёрной вдове не раскрыть рот сразу на трёх мужчин. А если вдова переползёт сквозь розетку и укусит соседа, значит есть на свете справедливость.

Помолвленные месяц ходили по дому в резиновых сапогах и в брезенте, искали паучиху. Такая опасная жизнь очень их сблизила. Потом Алина научилась кормить питона смешными кроликами. А через год случайно обнаружила, что сидит и рассказывает кайману про свою жизнь. Крокодил Антон был рождён прекрасным собеседником, вдумчивым и очень тактичным.

И вообще, как-то всё наладилось. Тараканы оказались смешными шустриками, пауки робкими тихонями, питон забавно стеснялся собственных какашек, кайман до дрожи любил свежую плотвичку. Алина не представляла, что из холодных гадов может сложиться такой прекрасный коллектив.

А потом крокодил умер. Дмитрий накормил его неправильной едой. Антон три часа бегал по аквариуму на задних лапах, у него в груди всё болело. А потом стих. Ушёл в страну тёплых ручьев и нескончаемых карасей.

И сразу Алине стало понятно, кто для неё был настоящий друг, а кто садист и отравитель смертельной рыбой. Алина хотела даже к маме уехать, но не смогла оставить живых существ на этого опасного урода, муженька своего.

Антона похоронили на морском берегу, зарыли в мокрую от слёз дюну. Через тысячу лет его найдут археологи и наплетут белиберды про населявших Латвию крокодилов, вместо того, чтоб написать правдивую лавстори. Например, такую как эта.

Мандолинисту Жоре выпало интересное приключение - ориентироваться в незнакомых штанах. Не простых, из-под смокинга. В них нет ширинки. Только сбоку невнятная молния. При таких двусмысленных приметах трудно выбрать, где север, а где юг. Он спрашивал у встречных мужчин-актёров, с какой тут стороны мох растёт, актёры только сопереживали:
- Как же ты теперь?
Никто не хотел бы себе такой доли. Человек с ширинкой вбок лишён надежд на мимолётный секс, любимый способ размножения артистов и музыкантов.

Чтобы определиться, Георгий подбросил монетку и первые девять спектаклей отыграл жопой вперёд.
Он весит 52 килограмма при росте 185, на его ходули нашлось только это, нижние полсмокинга. Пузырь в районе гульфика Жору не насторожил. Когда портной видит в вас мачо, подъезжающего к писюару боком, некоторую свободу спереди легко оправдать как место для хранения шланга.

Всё разоблачила костюмерша.
- Какой-то ты нескладный, - вдруг сказала она, имея ввиду нечто сверх того, что обычно думают люди, встретив на улице червяка в костюме. Жору обследовали и развернули в штанах.

Юбилейный, десятый спектакль он играл с новым чувством. Было непривычно ловко и удобно. Жора расшалился, вплёл в серенады два раза Мендельсона и один раз Лед Зеппелин. Очень кстати в первом ряду случилось на шесть голых колен больше обычного. Жора обратился к ним с волнующей импровизацией, как бы подчёркивающей новую свою органичность в современном искусстве.

В антракте он кинул два по пятьдесят, во втором антракте добавил, на поклоне ущипнул пианистку. После всего, говорят, его видели целующим буфетчицу Катю в локоть изнутри.

Не представляю, как бы разрослось Жорино обаяние, если б он полсезона проносил ширинкой назад что-нибудь более сугубое, напимер, ботинки. Даже кариатиды на фасаде захотели б от него маленьких мандолинистиков.

А я, как дурак, весь год играл пуговками куда надо, теперь у меня за окном всё время дождь, и спать хочется.

Первыми танцуют самые толстые!

Вчера, соревнуясь в фигурном катании, участница Ляля С. трижды лизнула хоккейную площадку. Это красивое упражнение стало кульминацией турнира.
- Как это свежо, как это вкусно! – восхитились зрители.
- Так себе, - мысленно пожала плечами фигуристка, имея ввиду несладкий центр поля, - надо будет лизнуть ещё синюю линию и зону вбрасывания.

Лёд походил на пломбир холодом и белизной, но оказалось, только врал.
- Ей всего три года, весь каток в неё не поместится – успокаивал себя старший тренер. Он волновался, что другим детям не хватит льда и они уйдут голодными.

Группе девушек-трёхлеток заданы четыре упражнения: разогнаться, подпрыгнуть, присеть, развернуться. Эту легкотню мы выполняем одной левой ногой. Есть ещё пятое, самое трудное - не убегать с соревнований и не портить крупными женскими слезами спортивную арену - тоже получилось.

После обязаловки захотелось чего-нибудь невероятного, для себя. Хоть мать уже призывно шипела с трибуны, Ляля опять разогналась почти до скорости Светы (Света это тренер) и грациозно прыгнула на пузо. Красиво скользя в спортивную историю, она достала заранее припасённый язык и выполнила тройной лизок стадиона, умыв т.о. писателя Носова, неамбициозно лизавшего качели да троллейбусы.

На выходе со льда Ляля встретилась глазами с Настькой, конкуренткой из той же группы. Настька молода, ей всего 2 г. 8 мес., но и она поняла, что произошло. Зависть, зависть и ещё раз зависть заполнила Настьку от пяток до линии ушей. Изгрызенная прибоями и отливами этого жестокого чувства, Настька бросилась на лёд. Там, не размениваясь на прыжки и развороты, она сразу излизала всё, что под язык подвернулось. Бессистемно и неспортивно.

У Ляли третье место, У Настьки четвёртое. Нам достался диплом, большой и светящийся, как картина художника Брюллова «последний день художника Куинджи». А Настьке достался лишь пресный привкус поражения. Всё-таки женские виды спорта очень обидные.

Мы с котом равнодушны к славе, мы рубимся в солидную мужскую игру – «найди в мусорнике колбасную шкурку». Я прячу, кот считает до пяти и потом всё выглядит, будто мусорник пережил Большой взрыв и вселенная расширилась как раз на нашей кухне.
Немножко уже надоело подметать вселенную, всё-таки пятидесятый круг, но кто первый вынесет мусорник – тот трус.

На Олин девичник пришли подружки Дима, Слава и Андрей.
Оля решила: провожать холостячество надо с тем, кто дорог, а не лишь бы напиться. Устраивать девичник целиком из женщин – себя не любить.

Грустить о прожитом было назначено в финской бане, на даче родителей. Была зима, в кисею укутанные ёлки, серебристую вьюгу на реке и другие лирические обмылки расставьте здесь и далее в тексте по своему усмотрению.

Подружки бегали в снег, с их юношеских задов натекло на крыльцо, ступеньки стали круглыми от льда. Андрей несколько раз съехал с них нетрадиционным способом. Сначала задняя часть Андрея познала ды-ды-дынь, потом передняя. Праздничное настроение в нем сменилось грустью о невозвратно тающем здоровьи.

Дима придумал способ спасти друга. Он снял с петель дверь в предбаннике и положил поверх ступенек. Дверь была теплой и шершавой. Каждый гость легко сошёл и взошёл по ней, даже Андрей, с его нешиповаными пятками. У всех получилось очень ловко, все сказали, что Дима голова и даже обогнал Карла Маркса по силе разума. И все ушли париться.

Оставшись одна среди зимы, дверь пожалела, что сошла с петель. На морозе дверная кожа из тёплой шершавой быстро стала цитатой ледника «Медео».
В смысле секса, крыльцо очень жёсткий партнёр. Хуже него только ледяная дверь, придающая упавшему телу огромную скорость, достаточную чтоб доехать до ближайшей яблони и убиться.
Дотошный Андрей познал дверь и задней своей стороной, и передней.
Всесторонне удовлетворённый, он переоделся, походкой Франкенштейна дошёл до машины и пропал. Больше его на девичниках не видели.

Теперь Слава.
Он был самой воспитанной подружкой. Все купались голенькими, а Слава пришёл в полезных для кровобращения трёхместных трусах. Потом переоделся в модные плавки. Всё как велела мама. Но мама не сказала Славе, что после бани нужно всё вернуть вспять. А сам он не то чтобы тупой, скорее рассеяный. Поэтому судьба трусов сложилась непросто. Олина мама искала ночью следы разврата и нашла их. Трусы одиноко смотрели на маму с гвоздя. Мама пригласила их в дом. Она рассудила, раз эта деталь не Олиного папы, значит женихова, то есть, почти родственная.

До рассвета трусы шлялись неизвестно где. Поутру их нашёл жених Сергей, у себя под подушкой, уже выстиранными. Нетерпимая к разврату мама их туда положила в назидание. Это была её баня, и исподнее полагалось уносить с собой, а не загрязнять им гвозди. По каким-то непонятным приметам жених тоже догадался, что это не Олиного папы ниглеже.
Сергей был человеком широких взглядов. Не стал сразу собирать тапочки, вскакивать верхом на свой камаз и скакать прочь. Нет, Сергей захотел узнать, не случилось ли какой беды с хозяином наряда. И нет ли возможности эту беду устроить.

- Чьи это трусы? – спросил Сергей как бы равнодушным голосом.
- Эти? По-моему Славика. – зевнула невеста.
- Что значит «по-моему»? Могут быть варианты? Сколько мужчин вышли вчера отсюда с голыми писями?
Широкие взгляды Сергея быстро сужались до каких-то обидных версий.
- Чёзанаезд? – превентивно ответила невеста.

Беструсый Слава так и не изведал месть дальнобойщика, поскольку в диване, в отделении для белья как раз проснулся Дима, самый миролюбивый из подружек. Человек и аспирант, Дима знал: если вас забыли во чреве кровати, не следует орать, надо вежливо покашлять, в крайнем случае поскрестись. Мало ли что творится на поверхности.

От Димы ушла девушка, он был запойный, с горя. Вчера его прислонили к стене и стали разбирать диван. Дима улучил момент когда бельё уже вытащили и упал внутрь, и вылезти не мог, и достать его не получалось. Не желая причинять неудобств, Дима сказал «ЫЫЫЫ», что значило «оставьте меня, друзья, я чувствую себя прекрасно». Диван, закрыли, Оля легла сверху, а Слава уехал на такси, потому спать рядом с Олей и над Димой счёл двусмысленным.

Выползание Димы невероятным образом убедило жениха в непорочности невесты. В тот же день, в ЗАГСе, Сергей уверял, что именно с этой девушкой он хочет прожить годы, состоящие сплошь из верности и трёхразового питания. И лишь вечером, когда невесту заперли в шкафу, Серёжа немножко пошутил, но об этом мы уже говорили.

Ешьте, товарищи, хека, рассадник полезного фосфора. Обогащённый фосфором мозг приятно светится в темноте. С таким головным светом вы сможете разрывать траурную вуаль ночи не хуже паровоза.

Например, под утро прозвенел звоночек. Раньше вы зажигали свечу и пугали домашних приведений жуткими косыми тенями, что отбрасывал ваш нос на стены и потолки. Но стоит хеку проникнуть в организм, как всё меняется. Мерцание лобных долей разгоняет мрак коридора, превращая травмоопасный ночной кросс к туалету в удобное и увлекательное путешествие. Мягкий зелёный свет из ушей привлечёт к вам внимание женщин. Подружки увидят в вас личность незаурядную, богатую минералами и, к тому же, экономичную в смысле расхода электричества.

Так думал я, покупая к ужину хека, который сильно дешевле свинины, а по критерию цена-вонючесть равен тефтелям, но вкуснее.

Я позвонил Люсе, интимно намекнул - приезжай скорей, будет сюрприз. Дети спросили, чего это так воняет, объяснил им, на ужин будет рыбка. Они слегка поплакали, но когда к столу или хек или «вон отсюда», то что ж поделать.

Я обошёлся с ним как со свиньёй, зарубил и бросил на сковороду. И знаете, он оказался такой же мерзавец, как все мужчины. Он притворялся приличной рыбой, а только дошло до серьёзных отношений, волшебным способом превратился в желе, вцепился в сковороду всем туловищем, быстро-быстро присох и истончал. Странно. В заводских столовых хек лежал красивым параллелограмом, а мой распался на жидкие молекулы.

Из двух замороженых тушек вышло много-много пронзительной вони и чайная ложка еды. Приехала Незабудкина, услышала аромат домашней снеди, сказала, - О боже, какой сюрприз! - и ушла детей выгуливать, пока не стихнет аромат. А я побежал в магазин, потерял там кепку, зато купил сосисок.

В тот вечер дети сказали:
- Ура, у нас опять сосиски!
Я объяснил семье, главное не что у нас в тарелках, а что мы все вместе собрались за столом у раскрытого окна и весенний ветер, смешанный с запахом нашего жилья так напоминает бриз на берегу рыбоконсервного завода.

Кепка нашлась. В супермаркете есть специальная будка, место сбора разлучённых варежек, бездомных шарфиков и овдовевших перчаток. Из будки женщина-страж по глазам определяет, правда вы были в варежках, или может вы маньяк и перчаточный жулик.
Я говорю ей, кепку потерял, чёрную, с кенгурой. Она стала интересничать, какие у кепки были неповторимые приметы. Не знаю, может просто хотела напроситься на сосиски.
Я ответил вежливо, - гони кепку, дура, - и пока женщина плакала и звала полицию, вспомнил один похожий случай.

Моя подруга Оля хотела быть невестой и чтоб её похитили.Ей представлялось романтичным просидеть часть свадьбы в шкафу с мешком на голове. Похитить-то её похитили, но поздно. Жених уже был пьян и отказался выкупать малознакомое имущество.

Невестин брат Серёжа вызвал жениха на дуэль, бросив в лицо стул. Друг жениха Пётр принял вызов и метнул в ответ бутылку, но попал в застенчивого неопознанного мужчину. Свадьба быстро набирала обороты.

Оля вдруг обнаружила, что праздник где-то там, а сама она в шкафу, позабытая, плачет, упав кондитерскими сисями на запертые дверцы.
Я ходил её освобождать. Шкаф сторожила повариха-дракон, тоже пьяная. Она сказала, просто так выпускать Олю унизительно. И хоть мы с Олей только однажды ехали вместе в поезде, и ничего такого между нами не было, я выкупил её всю, вместе со шкафом.

Так вот. Женщина в будке вела себя как дракон, принцессин сторож. Настолько было похоже, что я спросил:
- Простите. А вы не знаете, как хека правильно жарить?
И рассказал ей про фосфор мозга, как дети любят неполезные макароны и что хек меня предал и что машина сломалась, что в душе я музыкант и уже 30-е марта, а холодно и только кот хороший, хоть и дерёт обои.
- Так надо было его в яйцо, потом в сухарики и на горячую сковорду – женщина одной фразой примирила мои бытие и сознание, чего не удавалось даже Канту.
- Какая ваша кепка была, чёрная? С кенгурой? Нате. Больше не теряйте. – Внутри себя тётька оказалась добрым ангелом каштановой масти. Мне захотелось её поцеловать и сверху дать денег. Но было неудобно, поэтому я сказал только:
- Спасибо, вы спасли меня от мененгита.
Тётька мой ответ нашла забавным и когда я уже ушёл далеко, всё ещё хыхыкала.

Так вот, поскольку юмор служит всемирным эквивалентом и денег и поцелуев, предыдущий рассказ про кота я продал. За деньги и поцелуи. Можете бросить в меня стул.

В языке тсонга всего три цвета – чёрный, красный и белый. Соответственно земля, огонь и третий - непонятно что, но думаю, кости вкусного гостя. Ели вам, как переводчику с тсонго нужно упомянуть зелёный, выражайтесь метафорически: «цвета густой травы в сезон, когда молодые зайцы много кричат и спариваются».

Маша Емве прислала мне фотку и стала смотреть с неё прямо в душу. Если б у Маши были просто зелёные глаза, я бы устоял. Но Маша смотрела глазами как раз цвета густой травы в сезон, когда молодые зайцы много кричат и спариваются. Конечно я не выдержал. И отдал ей всё, что у меня было - интервью. Для одного журнала.

(Pesen-net - мой в ник в ЖЖ, если кто ещё не догадался)


За ссылкой прячутся журнал, интервью и моё настоящее лицо. Ничего интересного. Кто расфрендит - тот трус.

Машина фотка, если чо..

Если вы ненароком полюбили кота, вовсе необязательно на нём жениться.

Раньше я избегал с котами отношений, потому что не знал про них столько хорошего. И дома разводил только два биологических вида: жену-человека и некрупных мух. А если встречался глазами с Мурзиком, или Барсиком, сразу помнил про блох и оборванные занавески. Потому что мужчина, поклявшийся не быть котовладельцем, должен быть твёрд. Иначе он малахольный идиот.

Другое дело ангелы. Не разводить ангелов я не обещал. И это как раз был ангел в образе кошачьего ребёночка. Он из скромности притворялся котиком, но меня не проведёшь. Я сквозь шерсть и когти различаю всех, кто суть смирение и добродетель и в быту пахнет белыми нарциссами. Он сидел на лестнице у двери и вежливо поздоровался одними ресницами.

- Смотри, кто к нам пришёл – сказал я Люсе.
Люся знает про мою твёрдость, она подумала так: я рад случайному котёнку, потому что надеюсь им поужинать. И стала защищать животного с наивной женской хитростью.
- Давай, говорит, пусть он сегодня останется, а завтра мы повесим объявление в подъезде, вдруг это соседская еда. Может, расстроились люди и за стол без него не садятся.

Я предложил временно присвоить коту какое-нибуть незатейливое имя, например, Певица Женя Отрадная. Это очень воспитанная певица, давно хотел себе такую, но вряд ли мне разрешат принести её в дом. Люся избегает заводить певиц без родословной. Они-де блохастые, всюду гадят и лазят по столам. И катаются на занавесках. И мы назвали кота Пётр Ильич Чайковский, очень логично, по-моему.

В четыре утра Пётр Ильич выкопал в паркете ямку и в доме запахло моей нетвёрдостью. Я весело спрыгнул с дивана и пополз искать. Искал-искал, искал-искал, - нету. Запах есть, а источника нет.
Опять искал-искал, думаю, всё, надо звать кота и начинать душить-душить, пусть признаётся. А оказалось, он всё собрал, отнёс в ящик с песком и похоронил. То есть, и правда ангел.

На следующий день мне придумалось оставить сантехнику и уйти в великие русские писатели. Только не понятно было что сперва отращивать, бороду или парадигму русской духовности. Поскольку холода ушли, а грустные без кота соседи остались, я начал с парадигмы.

И сел писать:

«Объявление.

Нашёлся котёнок. Цвет - леопардовый металлик. Ласковый, сзади небольшие бархатные яйца детского размера. Отзывается на именя Кузя, Тобик, Лена, Петя и Кудавыделипульт. Смешной, ночью кусает всех за пальцы ног. Кушает хорошо, на горшок сходил три раза, по нужде и просто так, из интереса. Умный, как Фейхтвангер.
Если это ваш котёнок и вам небезразлична его судьба, припишите здесь коммент и я раз в неделю стану вывешивать интересные истории про его личностный рост.»

Меня теперь вот что беспокоит, если человеческий самец (38 лет, 85 кг, лысый) приносит с улицы котёночка, он ещё мужчина или сразу малахольный идиёт?

А вчера, по пути на фигурное катание, Ляля вкусила от древа познания полную сумку французской косметики.

Как и всё, самое интересное в юности, это произошло на заднем сиденьи родительского драндулета. Пока рулевая мать рассыпала попутным машинам весёлые приветствия, – «Идиота обрубок», «Выбрось свои права» и «Куда прёшь, обезьяна вислоухая», - Ляля изогнулась змием, изловила сумочку, достала из неё добро, зло и быстренько всё познала.

От раскрывшихся в косметичке перспектив девочка счастливо и тихо заскулила. В полный голос скулить было глупо, родительница бы услышала и захлопнула перспективы. Как мать и как женщина, она человек хороший, только жадный до косметики. Даже непонятно, чего так. Помаду мы не едим уже год. Редко только сорвёт башню, нападёт странная необузданность, тогда конечно, прощай, тюбик.

Ляля пренебрегла зеркальцем, работала наощупь, руководствуясь лишь творческой интуициией и несколько льстивыми представлениями о размерах своих губ, глаз и щёк.
Для оформления нижней части лица художник применила технику ширококого мазка. Её живописной манере оказались присущи обобщенный контурный рисунок, условная упрощенность символов и яркая звучность отдельных цветовых пятен.
Светлые и прозрачные пейзажи правой щеки, динамичные бытовые сцены левой, как бы воспели чувственную красоту и радость жизни. Композиция дышала поэтикой, игрой линейных ритмов и тонким колоритом цыганской свадьбы. Три широких чёрных полосы через лоб, по числу пойманных канализационных люков, как бы воспели вечное стремление души ввысь, к свету, к святым угодникам Илье и Николаю, или кто там у них производит косметические наборы Bourjouis
Глаза автор оформила с дерзким вызовом, слив в один компот аллюзии раннего Гогена, гротескный кич Лотрека и базовый принцип модернизма – «много туши не бывает!»

- Какая странная тишина! – вдруг насторожилась Незабудкина. И посмотрела, чтоб убедиться. А на заднем сиденьи уже сидело всё, что думает Ляля о французской живописи начала прошлого века.

Поражённая красотой и чувственной мощью мирового импрессионизма, расцветшего там, где у других детей обычно видна голова, Незабудкина исполнила тройной ритбергер. Прямо за рулём. Окружающие водители приветствовали фигуру весёлыми криками «Идиота обрубок», «Выбрось свои права» и «Куда прёшь, обезьяна вислоухая».

Конечно, Ляле не следовало в таком виде показываться матери. Это была девичья беспечность. Мать тоже женщина, ей завидно. Надо было выскакивать из машины и бежать к людям, навстречу восторгам других человеков, понимающих высокий мейк-ап.

Незабудкина решила, что выпускать на лёд такое Ботичелли нельзя. Все ведь убегут и будет скучно. Внутренний Люсин Мойдодыр поклялся поймать искусство, оттащить к воде и превратить назад в ребёнка. А горячую воду на каток не завезли. И водостойкая тушь дерзко рассмеялась в лицо внутреннему Люсиному Мойдодыру. Но и тот оказался не промах, и вскоре фигуристка Алика С. выкатилась на лёд с лицом, которое вы не сможете себе представить, если не видели позднего Моне. Ну, эти его пруд, кувшинки, солнечные блики на воде... Собственно блики и составили суть Лялиного образа.

А сегодня Ляля сказала:
- Когда вырасту, стану дядей.
И я её прекрасно понимаю.

Мы дети против них. У нас никто с гробом не танцует жоский танец "каравай"



За наводку спасибо гыуку Zaha

Дантисту Петрову выпало хоронить неопознанную родственницу по линии тёщи, но не саму тёщу, увы. Сама тёща была здоровей стада бизонов и со всех своих парнокопытных сил любила покойницу. Поэтому, облажаться с церемонией значило самому себе отрезать орехи.

Петрова представили усопшей. Торжественная как торт, вся по горло в белых тапках, она казалась не родней кондуктора в трамвае. Её клюв и усы смутно ассоциировались с некой тётей Тосей, когда-то заманившей Петрова на дачу, чтобы там отравить киселём. Это случилось давно, Петров тогда ещё не познал тёщу в деталях. Он из лизоблюдских устремлений обпился халявного киселя и пережил острый приступ романтической грусти. Всю ночь он смотрел на звёзды сквозь сердечко, вырезанное в двери скрипучего тёти-Тёсиного нужника. Причём звёзды Петров помнил очень отчётливо, а тётю смутно.

Петров с радостью бы применил проверенный тибетский способ: это когда все, что умерло по тёщиной линии уносят в скалы и выбрасывают на территорию Непала. На Непальских просторах душа усопшей снова становится хищной птицей, ничего таким образом для себя после смерти не меняя.

Часть первая, лирическая.
Наверное, всё дело в профессии. У нас, сантехников, с фекальями мистическая связь. Мы взаимопритягиваемся, как всё подобное. Есть даже примета: если к вам по коридору приближается гауно – скоро в вашу жизнь войдёт мужчина с разводным ключом и в сапогах. И наоборот, волнующая встреча со случайным водопроводчиком сулит полны вёдра удобрений в самых разных отраслях вашей жизни.

И если уж мы пришли в ваш дом, прочтите трижды «Богородице дево, что ж это за такое», потом обмакните палец в сантехника, нарисуйте на нём пентаграмму и мальтийский хрен, а в говно бросте горсть монет. Иначе мы останемся и расползёмся по всей квартире, особенно сантехник.

Я старался не писать о жопе и её производных. Я читал себя за прошлый год и в ужасе всё уничтожил. Поклялся вести дневник только о цветочках, в крайнем случае – о подругах жены. Но Оно повсюду. А в марте его ещё больше. В марте кажется, все собаки посланы сюда с миссией – уделать Землю по колено.

Друзья, давайте вместо всяких попугайчиков разводить корейцев, отважных борцов с травяной фекалией в её зародыше!
Шучу. Я собак люблю, поскольку никогда не путаю личность собаки и её творчество.

Часть вторая, приключенческая.
С утра Ляля и Маша смотрели кино про угнетение антилоп гиенами, потом пошли гулять. Март же. Меня назначили гиеной, остальные были ловкая неуловимая добыча. Через семь секунд после начала, прогулка завершилась. Стадо антилоп так слилось с природой, что стало неотличимо от весеннего газона по запаху и консистенции. На вираже одна антилопа зацепила другую антилопу и Ляля, (а это ровно половина стада) рухнула в самую большую и свежую во всей саванне кучу. В простуженной мартовской Африке бедной антилопе некуда упасть – кругом оно.


Ведь тоже бывает разным. Бывают сухие белые шарики, их отряхнул и пошёл. Бывают замёрзшие катышки, те вообще не липнут. А бывает наше любимое, только вылупившееся, с ним издалека понятно, как хорошо мы погуляли.
Когда загаженая антилопа двинулась ко мне, я стал убегать, потому что гиены тоже люди, у них есть чувства прекрасного, ужасного и обоняния. Антилопу следовало сначала обдать из пожарной машины, потом поскрести совочком, залить шампунем, потом в горячую, в холодную воды, в молоко и всё равно бы царевич из неё не получился. Можно было бы просто смотреть без слёз, разве что.

Я израсходовал годовой запас туалетной бумаги, на всякий случай протёр даже в ванной потолок и всё равно вокруг меня сплошные весна и саванна. Надо менять профессию, вот что.

У маленьких сладких конфеток бывают дни сплошного несчастья. С утра ещё: мёд в кашу налили как-то не так. Не могу объяснить, но не так налили. Причём, явно нарочно. Может, надо было нарисовать мёдом ёжика, а вышел инь-янь. А на кой нам инь-янь, если надо было ёжика. По любому, аппетит ни к чёрту и настроение.

Потом в саду, вместо жёлтой юбки выдали розовые шорты. Нормальные женщны за такое уходят в дождь в одной ночнушке, хлопнув дверью по голове всем этим мерзавцам. Но Ляля всех простила. И обиду ничем не выдала, лишь чуть оттопыреная губа стучала по коленям.

И почему, скажите, нельзя добавлять в компот горошек? Прекрасный горошек, красный, синий, полпачки пластилина на него ушло, всем бы пить и радоваться, – отобрали, наорали.

До ужина сплошная смурдятина. На ужин дали детскую национальную еду спагетти. Между прочим, если ребёнок немножко испачкал соусом брови, необязательно ржать и говорить «оближи их». Не семья, а лошади пржевальские, в эмоциональном плане.

А вечером Ляля слепила домик. Из одеял и табуреток - будто гнездо, из веточек и пуха. Но Машка, пьяный гунн в спальне патриция, грохнулась на домик пузом. И сил на аргументы с цитатами из Канта не осталось. Предупредительно пнув сестру ногой, Ляля применила эпизод из фильма «Чужой». Это где расстроеный инопланетянин раздвижными челюстями объяснял Сигурни Вивер, что назойливость есть грех.

Ляля сделала инопланетное лицо и, зачем-то глядя мне в глаза, потянулась зубами к Машкиной спине. Казалось бы, такое невозможно, человек не способен укусить вогнутый предмет, например внутреннюю сторону сковороды. Это же детский рот, а не створки морского парома. Даже саблезубые, даже доктор Лектор начинали есть сестёр с других, более удобных мест. Поэтому отец (то есть я) сидел, смотрел и никого не спасал. Меж тем Ляля распахнула злую пасть на отрицательный угол и вцепилась любимой сестре в позвоночник. Потому что если ребёнок взбешон, он сам перекусает весь юрский период со Спилгербом впридачу.

Маша орала очень громко. Ей показалось, что от лопаток до попы в ней теперь пауза. Я орал потому что генерал-майор семьи должен орать. Если начальство не орёт, добру нипочём не победить. Ляля тоже орала, чтоб помнили кто тут самая несчастная. Всё вместе это называлось «поиграть перед сном в спокойные игры».

После, конечно, мы мирно пили чай с баранками, приветливо показывали друг другу языки и грозили потом устроить. А всё оттого что тёплый семейный вечер – очень широкое понятие.

Маша Емве призналась, что созидает тексты грудью. Когда приходит творческая печаль, Маша достаёт из декольте нежность и талант, роняет их на клавиатуру, а читатели потом рыдают гармоническим многоголосьем. И я рыдаю.

Из слагаемых Машиного мастерства мне доступны лишь печаль и буквы. Нежность с талантом на мне не растут вообще, а мой печатный орган колосится совсем в другом месте. Из того места хорошей прозы ждать просто нелепо, оттуда ничего ещё не выходило такого, чтоб народ рыдал. Впрочем, не важно.

В апреле, который у нас бывает вне всякой связи с календарём, под домом на табуретке греется страрушка, с нею антикварный кот монголо-татарской нацинальности. Прежнее имя кота неизвестно, здесь его зовут Икштис, что по-русски значит «полезный отросток на руке, ошибочно принимаемый за палец, на самом деле никакой не палец, а именно что отросток».

Может вы не знаете, у всех латышей на руках по четыре пальца. А толстый обломок сбоку, это федеративная конечность с отдельным названием, Икштис. Такая анатомия очень по Дарвину, который всю жизнь искал в себе отличия от шимпанзе и обнаружил только перпендикулярный отросток с жёлтым ногтем.

Однажды бабка пригрозила мне костылём:
- Не ходи сюда, по голове получишь.
Я знаю, многих раздражает нежно-лиловый цвет моего лица, признак богатырского здоровья. Но палкой по башке за колер лба и щёк мне ещё не обещали. Ах ты, думаю, сушёное гестапо, единственное место неговняное перегородила.
Она думает в ответ – да нет же, тут камни на голову сыпятся.
И показывает костылём в небо, где у неё Рай, а у меня Гагарин и Юпитер в Козероге, редкая, кстати, сволочь.
Под Гагариным и Раем, ещё ниже, под крышей трёхэтажки потрескался карниз, из него кирпичи вылазят и прыгают вниз, поочереди. Один такой засранец хотел убить старушку, но промазал. Вот только что.

Я говорю, как же вы тут сидите, это ж чистой воды ФёдорМихайловщина!
- Нет, отвечает. Там (указывает на апостолов Петра и Павла) - не мой кирпич. Я помру не от стихии, и только через год. А чей будет тот (опять показала) отсюда не вижу, высоко. Ты лучше обойди.

В прошлом году мы с ней говорили. А вчера она померла. И я не успел спросить когда уже наступит коммунизм и кое-что ещё, личное. Поймал кота, насильно подарил ему полкурицы, вдруг он тоже провидец - нет, молчит, морда монголо-татарская. И кирпичи молчат, висят себе, ухмыляются.

Мораль к истории приделать не умею. Потому что Маша Емве, например, пишет душою, а я - сами видите чем.

У Ляли в попе дырка. Это ужас. В молодости её не было. Но вчера Ляля выросла и пошла мыть попу, сама. И нашла в себе ужасную новость.
И сразу наступило проливное горе. Слёзы по сто каратов прожигали ковёр, а на кафеле высыхали солёными розами.

В прежние годы, когда детство было не таким жестоким, а голуби вырастали по пояс, попой занимались специальные люди, из числа обученной родни. Мыли чисто, но молча. А вчера Ляля проверила чивой там и мир стал сер.

Раньше-то хорошо жилось с весёлой, а главное, целой попой. Форма, цвет, аромат, звучание – всё было безупречно. Персики считали этот зад лучшим среди себя и старались подражать во всём. И вдруг, в самом центре датского королевства находится дырка, тревожная, как свист в ночи. Сразу сделалось неспокойно, а вдруг кто туда залезет? Или ещё хуже, вылезет?

В романах про женщин с разметавшимися волосами пишут так: «Вся в слезах, она кинулась к отцу». В литературе принято скакать к отцу всякий раз, лишь заметив у мужа лишних детей от трёх тайных браков, или если негодяй-сосед-плантатор ворвался ночью, повалил и таки да, сделал в попе дырку.
Конечно, в романах перегиб. Ляля бежала не вся в слезах, а только по пояс.

Теперь про Лялиного отца. Это немногословный мужчина с романтическим шрамом на мозге. Всем известны его бескорыстная лень и дурная фантазия, превосходящая возможности бога. Например, только он умеет сфотографировать человека так, чтоб вышел чёрный квадрат, знаменитая картина. А когда готовит свинину с овощами, сам решает, класть туда фасоль или нет. И потом - выбросить всё вместе с кастрюлей, или сначала выковырять мясо. Потому что интуиция и сила духа в нём. Именно он заклеил мячик изолентой, разбил им люстру, подмёл и спрятал осколки в диван. Только такой отец сумеет помочь, если попа прохудилась.

Ляля аккуратно залила родителя по пояс, чтобы потом можно было написать: «отец и дочь, все в слезах». И потребовала оценить ущерб визуально, повернушись к миру передом, к отцу задом – посмотри какая там, ужас.
Что дырка маленькая, и даже симпатичная, не стало аргументом. Покой и воля не наступили.

Но совершенно внезапно, на 354-й странице отец признаётся, что дыркозадость – это у них семейное. И он сам, и мать их Елена, и лохматая сестра Машка – все они не герметичны. Более того, пуканье – это не абстрактный голос из дивана.

При всей своей непостижимости, внезапный скетч из жизни ягодиц Лялю позабавил. Когнитивный диссонанс перестал быть таким уж диссонансом. Конечно жаль, что мы не семья принцесс оказлись, зато есть темка для беседы со Светкой и Юлькой, подругами.

С другой стороны, я, например, больше не могу фотографироваться. Про меня теперь бог знает что люди подумают, посмотрев на фото.

У Израиля было двенадцать колен. Потому что Израиль был двенадцатиногий восьминог.
А ещё они придумали народную еврейскую музыку джаз.

В филармонии давали джазовое трио: русский, американец и как в анекдоте. Хотя в програмке указали, что третий - литовец. Аркадий Готесман, перкуссия. Потом вышел настоящий американский саксофонист, прекрасноносый, в белых носках гармошкой под строгие брюки. И даже контрабасист Волков ничего не смог им противопоставить, американцу с литовцем.
Меж тем, только Волков знал больше одного языка.
- Листн, Володя, бу-бу-бу-бу – говорил американец русскому.
- Аркадий, Изя просит сделать басовый комбик потише – переводил Володя с еврейского на еврейский.
Народ в зале глубоко всё понимал. Вот у нас с вами по два колена. Наши, левое с правым, часто видятся и общаются друг с другом. А когда коленей двенадцать, разобщённость первого, скажем, с девятым, очень велика.

Играли невероятно умное. Примерно в пятой пьессе додекафонная 12-тональная техника, усиленная атональными включениями, напрочь разбила представления слушателя о контрапунктическом многоголосье, как агомофонной структуре с усиленной линеарностью и разродилась к финалу катартическими формами противосложения четырёх нот на одну ноту кантуса. Сидящие в зале услышали всё, что говорят стада китообразных про мусорный остров в Индийском океане.

Барабанщик жёстко дубасил в педальный барабан, тот в ужасе скакал прочь. Каждые пять ударов Аркадий бросал искусство, тащил инструмент к себе, поскольку играть в шпагате считал неэтичным. Он бы вообще мог плюнуть на девайс, никто бы не заметил, но настоящий музыкант никогда не оставит друзей без барабана.
Вообще, во всяком еврее друга больше чем еврея. Вот мои, например, друзья : Минкин, Больманд, Герцбах, Мойша Иванов, кассир при синагоге.

Ну и девчонки красивые у них, чего уж. Я в молодости любил Лену Даненгирш. Замуж звал три раза подряд, такое мощное было чувство. Лена была светленькая, у неё брезжил жених по имени Усачёв, лишь я и девичья фамилия портили судьбу. Она выбрала стать Усачёвой, потому что моя фамилия Какин не обеспечивала ей полного алиби.

За день до свадьбы Лена варила пончики и масляная капля возмездия прыгнула прямо на правый её безымянный. Потом, в загсе, этот Усачёв куда только не вставлял Лене кольцо – там спадает, сюда не лезет. А на безымянном вырос вот-такенный волдырь. С тех пор меня зовут Слава К., Властелин Фритюрницы.


Упд.
Мне тут стих Юлька подослала (дивчонка одна):

Однажды бог найдет свое колено
Последнее колено для ансамбля,
И я б им танцевала на столе, но
Опять там Рабиновичам нельзя, бля

У меня соседка курит в окно, вечерами. И такой у неё тонкий силуэт, сразу понятно – не замужем, и не хочет. Ещё у неё железная дверь и анонимные минотавры бьются в эту дверь рогами, все в розах притом. И всё это вечерами.

Вот так курить в окно, целить дымом в Козерога и пахнуть кофе на всю улицу для мужчин очень обидно. Сразу хочется разогнаться, выбить дверь рогами и разбросать по чистенькой её квартирке заповедных носков, трусов в мелкий огурец, и телевизоров с евроспортом.

Или вот Эвридика; зачем она, замужняя за Орфеем баба, голая, полезла в реку на глазах у Аристея? Причём железной двери с собой у неё не было и шарахнуть по рогам оставалось только женской пяткой. А мягкая пятка лишь укрепляет в мужчине намерение жениться сразу, тут же, под кустом. Хорошо, змея смертельная мимо ползла как раз. Эвридика наступила – и всё, и не надо мучаться, угадывать от кого сыночек.

Потом вы знаете, Орфей ходил в Тартар, Харона обаял, собаку его, трёх судей, Гадесу спел «вот кто-то с горочки спустился», ему жену отдали – только замолчи. Иди, сказали, не оборачивайся. Орфей на выходе по привычке глянул – ну где ты там, плетёшься или как? – и всё. Опять на ужин пельмени и онанизм перед сном.

Тогда Орфей нагрубил Дионису – не дам, говорит, быка в жертву. Иди, жри бананы. Объявляем пост, ничего скоромного. Могу песню спеть, вместо ростбифа.
Дионис надулся, подослал менад. Те поймали Орфея и порвали на тысячу маленьких Орфейчиков.
(И с Биланом то же будет, если не уймётся.)

Орфеева душа заспешила к Эвридике, а туловище менады разбросали по миру. Музы потом собирали по ошмёточкам, по тряпочкам, самые интересные части вешали у себя на дверь, рядом с Его постерами.

Но самое занятное – голова. Откатилась в реку, и водным путём, бровями, ноздрями догребла до острова Лесбос, известного курорта. Это хороший маршрут для одинокой мужской головы, недавно обретшей независимость. Когда на острове много дешёвой метаксы и всюду тётьки без трусов - в упаковках по три, по пять и просто россыпью, - любой, даже самый расчленённый человек делается бодр и полон жизни.
Голова встречалась в самых неожиданных местах, пророчествовала, творила рублёвые чудеса и орала скабрезные песенки голосом Хворостовского. Благодарные слушательницы не отказывали ей в тех немногих радостях, какие ещё доступны отдельно взятой мужской голове.

Сколько б смыслов вы не нашли в этой фразе, но правда, рот головы не закрывался сутками, а искусство чесать языком достигло небывалых высот. В конце концов прилетел Аполлон и устроил скандал, что посещаемость его оракула в Дельфах упала, что женщины ломятся на Лесбос будто им тут как нигде, и что мешать секс с пророчеством - святотатство, хоть и тонкий ход, с точки зрения маркетинга.
Голова замолчала. Или уехала на Пукет. А может женилась. У неё не было проблем с носками и трусами, многим женщинам это нравилось. И язык конечно, дай бой каждой.
Когда моё тело искашляется в ноль, в пыль и останется одна голова, пойду, предложусь соседке. А вдруг.

Послушайте теперь песню на ту же тему. Не смотрите, что Анна Герман похожа немного на вампиршу. Она самая прекрасная из вампирш.

Вам дефибрллятор в нос вставляли когда-нибудь? Что гы-гы, это против гриппа лучшее средство. Один сеанс – и инфлюэнца спасается вприпрыжку, как еретики от Торквемады.
Вчера ещё я был больной насквозь, но мы купили игру «скорая помошь». В ней всё маленькое, зато много. Есть даже кислородные балоны. Их надо принимать от кашля. Мне дети сказали:
- Больной, перестаньте кашлять, не то придётся глотать вот это – и показали большое, похожее на газосварку. Метод революционный, неожиданный, но помог.

Ещё, применив удушение ноги фонедоскопом, изгнали из меня чуму и ангину. Потом велели раздеться. Обрадовались:
- У вас, больной, какая-то гадость в пупочке. Будем срочно делать операцию.
И хрясь! - опять дефибриллятор в ноздри, чтоб грипп не вернулся.

Кто не знаком с дефибриллятором, включите телевизор и ждите.
Если долго смотреть, перед вами проплывёт труп врага или даже Петросяна. Но нам это не интересно. Нам нужен фильм про чёрных торговцев кокаином. Надо ждать, пока там абстрактного негра ранят из автомата. Вся сияя, приедет вскоре Шевроле с надписью емердженси, и фельдшер станет бить негра утюгами по сиськам. Негры от такой заботы оживают, конечно. Всё это и есть дефибрилляция.

Если честно, гадость в пупочке не последняя во мне гадость. Под пупочком водится ещё гастрит, а вне туловища - финансовое малокровие. И жена вечерами смотрит А. Гордона с нежностью невыносимой. Он ей из телевизора заливает:
- Экзистенциализм стремится постичь бытие как непосредственную, не расчлененную целостность субъекта и объекта. Выделяя в качестве изначального, подлинного бытия само переживание, экзистенциализм понимает его как переживание субъектом собственного бытия. Взять хотя бы Сартра...
От Гордонова умища в жене наступает оргазм, прямо на слове "Сартр". А я будто даром тушил курицу весь вечер и полы вымыл Ариэлем - могу сам себе идти пить чай и утешаться тем, что греют батареи.

Пожалуюсь детям. В их медицинском наборе двадцать ценнейших предметов с уникальными лечебными свойствами. Например, рентгеновский телевизор и клещи с гидроприводом для отрезания ноги в один укус. Если всё это разложить по мне толстым слоем, гастрит уйдёт и деньги хлынут. И жена пошлёт письмо Гордону, где на тридцати страницах будет сказано – любой интеллект ничто в сравнении с тушёной курицей под маринованый огурчик.
Пойду, поем, кстати.