Впредь будем рождаться не здесь.
Чулышман. Рафт |
Рафт, на котором мы вчера уже переплывали Чулышман, – это такая большая резиновая лодка веселых красно-желтых цветов. Причем плавают на ней в основном не по озерам, там хватит и пластиковой или деревянной, а именно по рекам с порогами, где обычная лодка отдаст своих пассажиров на волю волн в первые же минуты. Рафт же имеет некоторые шансы попрыгать на волнах и вынести людей внутри себя в спокойные воды хотя и насквозь мокрыми, но сравнительно невредимыми.
Водники на Катуни
|
Метки: Алтай |
Учар. Путь к Неприступному |
Самый большой водопад Алтая называется «Учар». И пусть он не совсем водопад, а водоскат, то есть вода там не рушится с высоты, а с грохотом сбегает по камням, дела это не меняет. Водопад все равно называется «Учар», что в переводе означает «неприступный».
Учар
|
Метки: Алтай |
Перевал Кату-Ярык |
Кату-Ярык нужно просто видеть. Слава самого грозного перевала на Алтае, созданного за три года бравыми советскими бульдозеристами под руководством председателя совхоза, очаровывала нас еще в Москве, но представить, как оно на самом деле, получилось, конечно, только на месте. Начать с того, что это единственный спуск в долину Чулышмана. То есть где-то существуют, наверное, рисковые тропки, но для машин дорога одна. Ее резкие зигзаги только недавно обзавелись «карманами», однако разминуться на склоне все равно отважится редкий водитель. Коварство перевала не только в острых углах поворотов, но и в незаметно увеличивающемся наклоне уже в самом низу, практически у реки. Именно там при нас «кувырнулся» мотоциклист, а родной пазик чуть не повторил его судьбу, отделавшись легким испугом, разбитой трехлитровой банкой из-под компота да в кровь порезанным пальцем водителя. Мы благоразумно были высажены на вершине перевала и шли два километра вниз пешком, отбиваясь от не в меру назойливых мух.
Кату-Ярык
|
Метки: Алтай |
Брендинг |
Зубная паста "Раб".
Логотип - улыбающийся белозубый негр.
Слоган: "Выдавливай раба".
Что-то в духе антикварного плаката "Бехеровки":
|
|
*** |
|
|
Как в учебнике истории: могилы сибирских царей |
Первый курган мы видели еще в Уч-Энмеке, посреди Каракольской долины. Невысокая каменная насыпь в поле. Камни – светлые, уложенные без какого-либо порядка, пройдешь и не догадаешься, что перед тобой творение человеческих рук.
Курган в Уч-Энмеке
|
Метки: Алтай |
*** |
Завтра Владивосток, через неделю - Нижний. А казалось бы - осень, время опадать и окукливаться. Весной Вильнюс в снегу, зимой пальмы в цвету. Уроборос прикусил язык.
|
|
Конец дерева. Преддверие Укока. Главный алтайский пост |
Там, на высях сознанья, безумье и снег.
«До конца асфальта и налево», – так ответила жительница Кош-Агача на вопрос, как дальше ехать до Укока.
Асфальт, на самом деле, кончился неожиданно – оборвался прямо в пустыню – не классическую, с желтым пляжным песочком, а плоскую, бездорожную землю с редкими кустиками травы.
В Кош-Агаче вообще все кончается неожиданно: дороги, деревья, солнце… Не зря он и переводится то ли как «конец дерева», то ли как «завеса из деревьев».
Чуйская долина
|
Метки: Алтай |
Брод, тракт, прорыв и урочище |
С удобным джипом, на котором мы через Уч-Энмек и Уймонскую долину доехали до райцентра Усть-Коксы, а позже забрались в населенную только туристами глушь, пришла пора расстаться.
Типичный для Алтая подвесной мост
|
Метки: Алтай |
Верхний Уймон: Рерих и старообрядцы |
Иногда удивляешься, откуда берутся легенды: из пустяка, из ничего. Вот, к примеру, Уймонская долина – сколько народу ломилось туда перед очередным «концом света» (ну, или говорило, что ломилось) – мол, только там и можно будет спастись. Окуклиться в шаровидных домах, переждать апокалипсис, чтобы потом, выйдя поутру и потянувшись на умытое росой солнышко, увидеть новое небо и новую землю.
А ведь достаточно было тут, в селе Верхний Уймон, всего-то несколько дней пожить Николаю нашем Рериху. И вот – слава на века.
Музей Рериха
|
Метки: Алтай |
Наскальные рисунки на Алтае |
Не думайте, что наскальные рисунки на Алтае – это яркая охра, к которой мы привыкли по картинкам в учебнике истории. На самом деле, когда нас первый раз рядом с Уч-Энмеком подвели и ткнули в них носом, я еще минут пятнадцать смотрел на красные точки лишайника и думал – вот же как интересно, и чего ж они тут такого понарисовали? Как назло, в этот момент экскурсовод рассказывала о древнетюркской рунической надписи, и в лишайниковых загогулинах я упорно пытался увидеть осмысленные символы. Что сказать – почти удалось.
Сакральная надпись у дороги
|
Метки: Алтай |
Дома, еда, вера Алтая (Уч-Энмек) |
Как ни странно, но найти на Алтае настоящую алтайскую еду не так уж и просто: во всяком случае, жители Горно-Алтайска затрудняются назвать национальный ресторан – был, говорят, пару лет назад, да пришел Роспотребнадзор, а дальше дело известное: нету больше теремка. Конечно, где-то по трассам висят завлекательные надписи «Алтайская кухня», но поди проверь. Вот хотя бы те же коровы, бродят себе по любой дороге, будто так и надо, а попробуй найди на турбазе молоко – днем с огнем.
Коровы на дорогах здесь явление повсеместное
Так что нам приходилось, в основном, довольствоваться классическими завтраками туриста: консервами, крупами, макаронами, а настоящая, извиняюсь, аутентичная трапеза случилась только однажды – в этнокультурном комплексе Уч-Энмек. Ну да там сам бог велел: жили в юртах, закусывали по традиции и от души…
Классическая алтайская коновязь. Чем больше на ней «ступенек» (до 7), тем почитаемее дом.
|
Метки: Алтай |
"Индустрия туризма" на Алтае: Манжерок и Чемал |
Вблизи от Горно-Алтайска индустрия туризма развернулась вовсю: вдоль Чуйского тракта в километре от турбазы «Манжерок», где мы начинали и заканчивали наш путь, вырос целый сувенирный городок, а ближайшие экскурсии – на гору Синюху и в Чемал – поражают развитым сервисом. Если кто не выберется дальше, то так и останется в убеждении, что Алтай – это сплошь сувениры, аттракционы и вполне себе прирученная природа. С другой стороны – это ведь тоже есть, и погружение лучше начинать так – постепенно. Также стоит и возвращаться, чтобы потом, в Москве или любом другом мегаполисе не слечь с «кессонной болезнью», когда в памяти будет тундра с голубыми цветами, а за окном – шоссе и многоэтажки.
Так что начали мы правильно: в первый же день из турбазы «Манжерок» через село Манжерок отправились на горнолыжную базу Манжерок: не перепутайте, все это разные вещи.
Сцена на турбазе «Манжерок»
|
Метки: Алтай |
Катунь и Чуйский тракт |
Мастеръ Гамбсъ этимъ постомъ начинаетъ новую партiю впечатленiй.
«Катунь стала небом», – сказала Аня.
Такой встречала и провожала нас главная нить всего путешествия по Горному Алтаю – река Катунь, Кадын. Растворившаяся в пасмурном небе, выплывшая туманом за берега, она стала неотличима от бело-серых облаков, и с берега казалось, что границы между рекой и тем, что выше, уже нет.
В районе Манжерокского порога
|
Метки: Алтай |
На литературном посту |
Очередной графоман оказался забавен. Не беда, что вместо книг у него проповеди, а смысл этих проповедей – «Бей чужих, спасай галактику». Зато два момента оказались чудесны.
Первый: персонаж смотрит на политическую карту космоса. Вот наши планеты, вот планеты соседних рас. Все нормально, все логично. Но герой не может принять этой правды: «Обложили!» – думает он.
Второй: наш автор жутко ненавидит ЛГБТ, кушать не может – вострит против них перо в каждом романе. Но старина Зигмунд не дремлет. Как у писателя-борца называется процесс терраформирования планет? – Правильно, «геизация». И занимаются этим вот самым положительные маскулинные герои.
Ну и из на самом деле хорошего: роман «Алекс и монетки» Александра Андерсона, моя самая большая литературная радость последнего года, получил нынче премию «Новая детская книга». «Вот, брат, рекомендую», хотя где найти - не знаю.
|
|
Свет - левая рельса тьмы |
Братья-белорусы за столиком в плацкартном вагоне. Уже в первые полчаса пути на свет божий из сумок появляются закусь и выпивон - грудинка, сочащаяся сальцем, укропчик, который так и кинуть поверх, хлебушек – белый, свежий. Все это режется острым ножичком, который любовно достает из походных запасов старший, старый белорус с суровыми усами щеточкой.
Двое его спутников – помоложе и попроще, лет под сорок, лица гладкие и немного плоские – без изысков, но и без претензий. От них ждешь тихого хряп-хряп, а вскоре и буль-буль: за умягчавшей трапезу колой появилась и водочка – с вежливым уважением налитая в пластиковые стаканчики.
И полилась застольная беседа.
Есть такой тип людей – философствующие сантехники. В жизни им не довелось близко коснуться образования, но душа тянется к чему-то нездешнему. Пусть в руках всегдашний лобзик, вантуз или домкрат – ум хочет ввысь. Такие люди всегда рассуждают об эзотерических тайнах третьего рейха. Авторитетно говорят, что Гитлер-то уж был голова, хотя и гад. Высшим проявлением этого типажа является железнодорожник Якунин – он выпустил вантуз из рук, но интересы остались те же: чудо, которое ухватить рукой и поставить себе на службу, чтобы благодатный огонь (был бы католиком – вспомнил какое-нибудь копье Лонгина) покарал татя в шубохранилище.
Так и тут – троим белорусам не удалось съехать с обязательных рельс: и вот уже в их неспешных речах красные и фашисты ищут Шамбалу, потому что у них руководство – голова.
Киваю, погружаясь в рукопись – все так, все правильно, типажи.
Как вдруг ухо режет диссонансом. Белорус помоложе ломает плавное течение разговора, обращаясь к старику с усами-щеточкой: «Раньше-то я никак не мог запомнить, чем отличается Инь от Яна, но теперь, спасибо, ты меня просветил. Вот и на семинаре тут, в Москве, нынешнем. Ведь ничего нового уже не сказали…»
И речь уходит в невнятное бубубу.
Это уже не философия сантехника, это что-то выходящее за границы и пределы. Доморощенным философам не положено ездить на эзотерические семинары в другие страны. Это не их профиль. Им не пристало обращаться к своему наставнику в плацкарте под водочку, они постигают книжную премудрость из дешевеньких газет и изданий мягкого переплета и слепой печати. Что ты, вселенная, шутишь?
А может, и не типаж это вовсе? Может, опять вечер, и магия сумеречного поезда берет свое? Проехать еще немного, до ночи и первой стоянки – и опять, как раньше... Пойдет по вагону граф Петр Андреич Клейнмихель, душечка, кланяться снятой с плеч головой, спрашивать, хорошо ли строил дорогу? А за окнами вновь блеснет красным огнями разрушенный завод?
Тогда и белорусы обернутся теми, кто они есть на самом деле – настоящими колдунами – клецками или кудесниками, тут уж как повезет?
Но сегодня выходить раньше – еще до темноты.
|
|
Мы его теряем |
|
|
*** |
|
|
Макабр |
|
|
Гася |
Пора бы аккуратно начать возвращаться. Все равно же каждый день думаю сесть и написать. А потом – да ведь сколько уже не писал, как начать-то снова?
Нужно сказать самое трудное, выговорить – и дальше будет проще. В деревне пропала Гася – ее нет вот уже месяц, нам сначала не говорили, чтобы «не волновать», а теперь уже почти нет и надежды. Остались только ее котята, которых мы всех пристроили – кто же знал, что так будет. Теперь, конечно, думаешь, что зря тогда не дали ей еще завести котят – была ба ближе к дому, все бы было хорошо – но теперь не исправишь. И делать что-либо уже поздно.
|
|
