Попытка убыстренья

Я зимнюю ветку сломал, я принёс её в дом
и в стеклянную банку поставил,
Я над ней колдовал, я ей тёплой воды подливал,
я раскрыть её листья заставил.
И раскрылись зелёные листья,
растерянно так раскрывались они,
так несмело и так неохотно,
и была так бледна и беспомощна бледная эта
декабрьская зелень -
как ребёнок, разбуженный ночью,
испуганно трущий глаза среди яркого света,
как лохматый седой старичок,
улыбнувшийся грустно сквозь слёзы.

Левитанский Ю.

LI 5.09.15

Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен, и тема угадана,
а потом все быстрей и быстрей, подчиняясь ключу,-
как в "Прощальной симфонии" - ближе к финалу - ты помнишь,
у Гайдна -
музыкант, доиграв свою партию, гасит свечу
и уходит - в лесу все просторней теперь - музыканты уходят -
партитура листвы обгорает строка за строкой -
гаснут свечи в оркестре одна за другой - музыканты уходят -
скоро-скоро все свечи в оркестре погаснут одна за другой -
тихо гаснут березы в осеннем лесу, догорают рябины,
и по мере того как с осенних осин облетает листва,
все прозрачней становится лес, обнажая такие глубины,
что становится явной вся тайная суть естества,-
все просторней, все глуше в осеннем лесу - музыканты уходят -
скоро скрипка последняя смолкнет в руке скрипача -
и последняя флейта замрет в тишине - музыканты уходят -
скоро-скоро последняя в нашем оркестре погаснет свеча...
Я люблю эти дни, в их безоблачной, в их бирюзовой оправе,
когда все так понятно в природе, так ясно и тихо кругом,
когда можно легко и спокойно подумать о жизни, о смерти, о славе
и о многом другом еще можно подумать, о многом другом.

Левитанский Ю.

LI 5.09.15

Мы проведём с тобою чудный вечер и чудную ночь,
И это будет наш последний вечер, последняя ночь.
Так суждено. Не прекословь судьбе.
И помни — я всегда помню о тебе, о тебе.

Ведь мы родимся на страданье, чтобы,
Как искры, стремиться ввысь.
И посредине мироздания
мы как искры зажглись.
О, это был миг,
что проживёт в веках.
Но вот в последний раз
Я в твоих сгораю руках.

И снова, и снова, и снова
Я не могу промолвить «прощай».
Ветер ломает клёнам ветви,
И крылья улетающих стай
Вдруг так сверкают
В закатных лучах, в закатных лучах…
Нам остаётся лишь
Поцеловаться и промолчать.

О, как не хочется мне, нежный мой, ранить сердце твоё!
Но между нами встала воля неба, не быть нам вдвоём.
Век нашей любви
Короче дня мотылька —
И вот в последний раз
Я в твоих сгораю руках.

Мы проведём с тобою чудный вечер и чудную ночь.
И это будет наш последний вечер, последняя ночь.
Так суждено, не прекословь судьбе,
И помни — я всегда помню о тебе, о тебе.

Богушевская И.

LI 5.09.15

Прошу прощения у всех, кого я обидел, вольно и не вольно. Простите и примите меня в новом году, таким какой я есть. Я прощаю всех, кем был обижен, даже самого себя, потому что сам себя обижал всегда чаще всех, но и люблю себя я больше всех))
Я принимаю всех вас такими какие вы есть, без всяких условий...добрых и не очень, всех вас со всеми вашими тараканами, и прошу принять меня таким не требуя от меня быть лучше или хуже чем я есть...потому что мы ценны именно такие какие есть сегодня и сейчас......мы живем сегодня сейчас.... и у каждого своя звезда ... каждому....

LI 5.09.15

Остановите землю, я сойду...


LI 5.09.15

мы связаны тонкими нитями, и каждое слово, это натягивающияся нить, каждое действие, это или обрезок нити или ее притяжение, мы разные или одинаковые, мы тянемся друг друга...или отталкиваем.....зачем?
иногда нужно остановиться и затихнув оставаясь в самом себе, так что бы не было этих нитей, и войти в самое себя.....

LI 5.09.15

"Из полей, доносится налей
Из души уходит прочь тревога..."

LI 5.09.15

нам бы ночь простоять, да день продержаться....

LI 5.09.15

Уж если ты разлюбишь, - так теперь,
теперь, когда весь мир со мной в раздоре,
будь самой горькой из моих потерь,
но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,
не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
дождливым утром - утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,
когда от мелких бед я ослабею,
оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
что это горе всех невзгод больнее.

Что нет невзгод, а есть одна беда -
твоей любви лишиться навсегда.

А еще, когда мне плохо, я делаю еще хуже......и это не только о любви....

LI 5.09.15

ПРИГОВОР

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.

!!! У меня сегодня много дела:
!!! Надо память до конца убить,
!!! Надо, чтоб душа окаменела,
!!! Надо снова научиться жить.

А не то... Горячий шелест лета
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом

LI 5.09.15

"Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, ибо сие уже подобие Божеской любви и есть верх любви на земле... И да не смущает вас грех людей в вашем делании, не бойтесь, что он затрет дело ваше и не даст ему совершиться. Бегите сего уныния... Помни особенно, что не можешь ничьим судьею быть. Ибо не может быть на земле судьи преступника, прежде чем сам судья не познает, что он такой же точно преступник, как и стоящий перед ним, и что он-то за преступление стоящего перед ним, может, прежде всех виноват".
старец Зосима
Достоевский Ф.М.

LI 5.09.15

гуляя по сети нашел эти стихи...и комом встали...

Отбирая детей в Освенциме, фашисты установили планку на высоте 1 м 20 см от пола. Дети, свободно проходившие под ней, отправлялись в крематорий.

Вот под планкой стоят они голые.
Тянут к планке острые головы,
Выше, выше,
Ещё!..
На носочки привстав,
Ещё,
Слёз не смахивая со щёк…
Только метр двадцать.
Только метр двадцать!
Нужно быть выше,
Чтобы остаться,
Чуточку выше –
Чтобы смеяться.
На один сантиметр –
Чтобы выжить –
Нужно быть выше!..

Шишкан К.


ДЕТИ В ОСВЕНЦИМЕ
( Наум Коржавин)
Мужчины мучили детей.
Умно. Намеренно. Умело.
Творили будничное дело,
Трудились -- мучили детей.
И это каждый раз опять, -
Кляня, ругаясь, без причины...
И детям было не понять,
Чего хотят от них мужчины.
За что-- обидные слова,
Побои, голод, псов рычанье?
И дети думали сперва,
Что это за непослушанье.
Они представить не могли
Того, что было всем открыто:
По древней логике земли,
От взрослых дети ждут защиты.
А дни все шли, как смерть страшны,
И дети стали образцовы,
Но их все били.
Так же.
Снова.
И не снимали с них вины.
Они хватались за людей.
Они молили. И любили.
Но у мужчин идеи были,
Мужчины мучили детей.
Я жив. Дышу. Люблю людей,
Но жизнь бывает мне постыла,
Как только вспомню: это-- было.
Мужчины мучили детей.
1961

LI 5.09.15

Владимир Шилейко
x x x
Ничего не просил у Бога:
Знал, что Бог ничего не даст.
Только пристально так и строго
Всё смотрел на красный закат.

За спиной жена говорила:
«Что ты сморишь так? Что стоишь?
Похули Господне Имя
И с закатом, с темным, умри».

Не хотел. И был без надежды,
И опять не хотел — не мог.
А холодная ночь одежды
Уронила на мокрый песок.

2

Она — бледнее, чем вчера, —
Полулежала в пестром кресле,
Пока дрожали веера
Вечерних вздохов легкой песни.

Над тишиной печальных лиц
Зажглась презрительно и тонко
В свинцовом сумраке ресниц
Слеза капризного ребенка.

И в час, когда тоску труда
Переплывает смутный гений,
Душа взмывает иногда
В туманах темных вдохновений.

Пронзительно поет любовь,
Живет в словах, как в складках шали,
В простом узоре скудных снов
На черном кружеве печали.


3

Я думал: всё осталось сзади —
Круги бессмысленных планет,
Страницы порванных тетрадей.
Я верил: будущего нет.

Так я темно и слепо верил,
Так обручил себя судьбе,
Сказал обет и запер двери,
А ключ, Господь, вручил Тебе.

Ты видел все мои года
За книгою о Беспредельном,
Все ночи страшного труда,
Все слезы о труде бесцельном.

1913

LI 5.09.15

Кого мы любим, иногда очень сложно говорить что-то
говорить искренне, так как чувствуешь...

Роберт Рождественский.

Стасику Красаускасу

Этого стихотворения
Ты не прочтешь
Никогда…
В город вошли, зверея,
Белые холода.
Сколько зима продлится,
Хлынувши через край?
Тихо
В твоей больнице…
-Стаська,
не умирай!..
Пусть в коридоре голом,
Слова мне не сказав,
Ставший родным онколог
Вновь отведет глаза.
В тонкой броне халата
Медленно я войду
В маленькую палату
В тягостную
Беду…
Сделаю все как нужно,
Слезы сумею скрыть.
Буду острить натужно,
О пустяках говориь,
Врать, от стыда сгорая!..
Так и не разберу:
Может быть, мы играем
Оба
В одну игру?!
Может, болтая о разном, -
Очень еще живой-
Ты между тем прекрасно
Знаешь диагноз свой.
Может, смеешься нарочно
В этот и в прошлый раз.
Голову нам мороча,
Слишком жалея нас?!
В окнах больших и хмурых,
Высветится ответ.
Как на твоих гравюрах -
Белый и черный цвет
И до безумия просто
Канет в снежный февраль
Страшная эта просьба:
-Стаська, не умирай!

я хочу что бы мы любили друг друга не смотря ни на что
разрешали любить себя и любили сами.........
а еще любили сами себя...........
и не решали за других
говорите любимым, "люблю", сегодня и сейчас

LI 5.09.15

В больнице

Я в белом, на белом, вокруг тишина,
Неспешно крадется по стенам тоска.
И тягостно думать, что болен, лежу,
И с этой постели я глаз не свожу.

В борьбе и тревоге, и тело мое
Раздавлено болью, бессильно, одно...
Я встану, я вырвусь, и в крик закричу...
Но голос мой словно упал в немоту.

Мне страшно, и холодно, вижу лицо,
Меня не отпустит, хоть прыгни в окно.
Пустые глазницы, холодный оскал,
Один на один с ней, бороться устал.

LI 5.09.15

наверное это плохо когда много...
не так это ценно и кажется что не нужно
или что будет всегда,
ведь этого так много
нескончаемо....

LI 5.09.15

капельками наслаждения по твоим губам
капельками радости и тепла, раскрывая нежности души
капельками тихой уходящий грусти
капельками любви заполняющими сердечко твое
каждой капелькой и всем потоком
входящим, проникающим в тебя
все будет, поверь это так.....
обьятиями ветра, потоком наслаждения всегда рядом с тобой!!!
возьми ощущение этого потока...почувствуй его
сохрани в себе....он для тебя...с тобой....в тебе...

LI 5.09.15

отрывки...

До твоего прихода

Теперь я знаю:
ты
идешь по лестнице.
Вошла в подъезд.
Все остальное ?
ложь.
Идешь,
как по рассыпанной поленнице,
как по горячим угольям
идешь.
Земля,
замедли плавное вращение!
Лесные птицы,
кончите галдеж?
Зачем идешь?
Прощать?
Просить прощения?
Сама не знаешь.
Но ?
идешь!

1. Когда уезжал?

Позабылись дожди,
отдыхают ветра?
Пора?
И вокзал обернется, -
руки в бока, -
пока!
На перроне озябшем
нет ни души?
Пиши?
Мы с тобою одни на планете пустой.
Постой?

Я тебя дожидался,
звал,
повторял,
терял!
И висела над нами,
будто звезда,
беда.
Так уходят года,
так дрожат у виска
века?

По тебе и по мне грохочет состав?
Оставь!
Это ? губы твои,
движенье ресниц, -
не снись!
На рассвете косом,
в оголтелой ночи
молчи.
Разомкни свои руки,
перекрести?
Прости!
И спокойно, -
впервые за долгие дни, -
усни.

?А ты идешь наверх.
Костром.
Порывом.
Вот
задохнулась.
Вздрогнули зрачки.
Передвигаешь руку по перилам,
как будто тянешь сети
из реки.
Твоя река сейчас наверх стремится.
А что в сетях?..
Нет времени?
Потом?
Стучит
эмалированная миска
в соседкиной авоське
о бидон?
Соседка что-то говорит печально.
Все жалуется?
Деньги?
Сыновья?
И ты ей даже что-то отвечаешь,
хотя тебя
еще не слышу я?

4. Когда любил?

Люб-
(Воздуха!
Воздуха!
Самую малость бы!
Самую-самую...)
лю!
(Хочешь, --
уедем куда-нибудь
заново,
замертво,
за море?..)
Люб-
(Богово -- богу,
а женское -- женщине
сказано,
воздано.)
лю!
(Ты покоренная.
Ты непокорная...
Воздуха!
Воздуха!)
Люб-
(Руки разбросаны.
Губы закушены.
Волосы скомканы.)
лю!
(Стены расходятся.
Звезды, качаясь,
врываются в комнаты.)
Люб-
(В загнанном мире
кто-то рождается,
что-то предвидится...)
лю!
(Где-то
законы,
запреты,
заставы,
заносы,
правительства...)
Люб-
(Врут очевидцы,
сонно глядят океаны остывшие.
лю!
(Охай, бесстрашная!
Падай, наивная!
Смейся, бесстыжая!)
Люб-
(Пусть эти сумерки
станут проклятием
или ошибкою...)
лю!
(Бейся в руках моих
каждым изгибом
и каждою жилкою!)
Люб-
(Радостно всхлипывай,
плачь и выскальзывай,
вздрагивай,
жалуйся!..)
лю!
(Хочешь -- уедем?
Сегодня? --
пожалуйста.
Завтра? --
пожалуйста!)
Люб-
(Царствуй, рабыня!
Бесчинствуй, учитель!
Неистовствуй, женщина!)
лю!
(Вот и глаза твои.
Жалкие,
долгие
и сумасшедшие!..)
Люб-
(Чертовы горы уставились в небо
темными бивнями.)
лю!
(Только люби меня!
Слышишь,
люби меня!
Знаешь,
люби меня!)
Люб-
(Чтоб навсегда!
Чтоб отсюда -- до гибели...
Вот оно...
Вот оно...)
лю!
(Мы никогда,
никогда не расстанемся...
Воздуха...
Воздуха!..)


?А лестница
выше.
А двери ?
похожей.
Я знаю,
я вижу,
я чувствую кожей, -
шагаешь
по далям,
шагаешь
по датам.
Недавним и давним.
Святым
и бездарным.


?Застыла у дверей.
Теперь
помедли.
Невыносимой тишине поверь.
Вчера меж нами
были
километры.
Сегодня ?
только тоненькая дверь.
Подмигивают фонари спросонок.
Над зимней ночью
взмахи снежных крыл.
Нам очень скоро сорок.
Очень
сорок?

Войди в свой дом.
Я двери отворил.

Рождественский Р.

LI 5.09.15

Охота на волков.

Жарких костров развеселый треск,
Руки тяжелые над огнем.
Оцепенел и пригнулся лес,
Стаю волков обложили в нем.

Серые мечутся меж берез,
Прячут детей, зарывают в снег,
И в ошалевших глазах вопрос:
"Что же ты делаешь, Человек?"

Вот и все.
Приходит смертный час,
Тот жуткий час, когда жизнь - сплошная боль.
Снег несет,
О, если б он их спас!
Но этот день не станет другой судьбой.

Кружит матерый, здесь главный - он,
Чует, вот-вот начнут стрелять.
Но на флажки не пойти - закон,
Лучше под пули - учила мать.

Лучше под пули, ощерив пасть,
Молча. За горло. С разбегу. В грудь.
Лапами. Сильно. Подмять. Упасть.
Может, и вырвется кто-нибудь.

Кто-нибудь...
Все уже страшный круг,
Давным-давно на спуск жадно палец лег.
Кто-нибудь...
Пусть это будет друг,
Он допоет, когда голос мой уснет.

Цепи смыкаются. Крики. Смех.
Запах железа. Собачий лай.
Волка - не лебедя, лебедя - грех.
Волк - он разбойник, его - стреляй.

След, словно пеленг, он на ветру,
И, заглянув в поднебесья синь,
Холода грудью вожак глотнув,
Прыгнул - как проклял - что было сил.

Ветра свист,
Опять им повезло,
Ударил гром, и палевый бок в крови.
Жизнь, прости...
Прости людей за зло,
Дай время нам себя научить любви.

(с) А. Розенбаум.

LI 5.09.15

Роберт Рождественский

ЧУДО

Так полыхнуло -
сплеча,
сполна -
над ледяным прудом! ..
(Два человека -
он и она -
были виновны в том...)
В доме напротив полночный лифт
взвился до чердака.
Свет был таким,
что мельчайший шрифт
читался наверняка...
Так полыхнуло, так занялось -
весной ли, огнем -
не понять.
И о потомстве подумал лось,
а заяц решил
линять.
Землю пробили усики трав
и посверлили лучи.
Тотчас,
об этом чуде узнав,
заспешили с юга
грачи.
На лентах сейсмографов
стала видна
нервная полоса...
(Два человека -
он и она -
глядели
друг другу в глаза...)
Реки набухли.
Народ бежал
и жмурился от тепла.
Кто-то кричал:
"Пожар! ..
Пожар! .."
А это
любовь была.

LI 5.09.15