Моя коллекция скульптур.
Когда-то был и ты живым,
Но этот миг уплыл, как дым,
И ты теперь лишь гарнитур.

Не быть тебе живее прочих,
Ты - груда щебня и песка,
Твой облик - просто пересказ
Моих страданий полуночных.

И если кто-нибудь захочет
Разрушить лик, живущий рядом,
Он станет около, и взглядом
Его скую, объятьем прочным.

Настанет час, падут оковы -
Ты снова не в моей душе,
Прошу другого я: "Зашей
На сердце рану". Дом для новых.

Печаль скрывает ожиданья
Под томным пологом сомнений,
И проще крикнуть на прощанье:
"Я - мир, несказочный, но древний."

Под строгим взглядом прячу карты -
Нет масти, якобы козырной,
И мне по сути ближе бартер
Любви на совесть без причины.

И без немыслимых трактатов
Я сохраню себя для юных,
Я буду сумрачным пиратом
В волнах судьбы своей безумной.

И будут петь, подобно нимфам,
Над прахом выжженых ущелий,
Под навсегда секретным грифом
Иллюзии моих смущений.

Я сохраню себя на верность,
Непросто жить, стремясь к удаче,
И кто-то вспомнит нас, наверно,
И, может, кто-нибудь заплачет...
Но это будет слишком поздно.
Живи землей, но спи на звездах.

Он вошел. На часах было десять без десяти.
Он вошел. И осталось мне только навеки уйти.
Он вошел. Дом дрожал под покровом библейских судеб.
Он вошел. Я остался под кожей бездумно раздет.

Кровь к виску. Перепады давления в теле.
Кровь к виску. Он завел разговор о постели.
Кровь к виску. Сердце строит свои ритм как дождь.
Кровь к виску. Я стою. Переходит от дома мне дрожь.

Это сон. Я стремлюсь к измененью сюжета.
Только сон. И глаза заменили прожектор.
Вещий сон. Лишь безумец стремится уйти.
Это сон. Я в отчаяньи ход пропустил.

Он как Бог. Я смотрю, отведя серый взгляд.
Вечный Бог. Я смотрю. Нет дороги назад.
Юный Бог. Нету больше границы сознанья.
Просто Бог. И я телом его осязаю.

Светлый день. Нет любви в его очах.
Новый день. Помню, кто-то мне это пророчил.
Смутный день. Он уходит походкою бодрой.
Лишний день. Для любого честного народа.

Непросто жить юностью,
В сомнениях путаться,
И лгать, когда хочется,
И ждать, когда кончится.

Непросто жить гордыми,
Пред страстью нетвердыми,
И ждать наслаждения -
Второго рождения.

Нет хуже страдания,
Чем жить в назидание
Кому-нибудь юному,
Бездумному, трудному.

И проще иссякнуть враз
Под горечью строгих фраз,
Растаять навеки, ты знаешь, ведь лед
Страдания знает мои наперед.

Все было решено еще до моего появления на свет. Это было известно сотни лет назад, что я могу отныне изменить? И если мне суждено умереть никем не познанной, к ему все эти гонки за совершенством? Я ненавижу свои повадки и привычки. Я превращаюсь в чужое отражение на замерзшей, но настолько близкой воде. И пусть ко мне все хорошо относятся, боготворят мое существование. Я не могу остаться собой, пока от меня требуют изменений.
Машинально выключаю свет. Моя жизнь течет со скоростью слов. И недостаточно времени на слезы и рефлективность. Меня бесполезно судить, ведь я почти обычный человек. И я умею врать себе.
То, что некоторые знают, кто я на самом деле, меня убивает. Потому что быть собой здесь я больше не могу.
Не знаю, что делать с этими записями. Со всей этой смешной до слез комедией.
Теперь меня не найти.

Белые хлопья по моей светлой памяти. Иногда и мечты сбываются. Но этот год уже очернен событиями. Посему жду следующего. Хотя порой мне так не хочется, чтобы 2006 год наступил. Просто в силу обстоятельств. Слишком мало было сделано за этот год, слишком много людей потеряно, пусть не навсегда, но потеряно из виду. И отныне это все не важно. Потому что во мне иссякает чувство уверенности и растет чувство радости. Наигранной радости.

И это всего лишь игра,
Покуда мы верим в нее,
И память на небо легла.
И память ушла в воронье.

Мне просто смотреть вдоль дороги, пока она пуста и бесцветна. Не надо дарить мне цветные очки - у меня зрачки цвета хаки.

пусто внутри.

Рожденный под мертвой звездою
Сжигает заблудшие письма,
Следит за дорог кривизною,
Гуляет по брошенным листьям.

И сердце забыто в прохладе
Оград и домов деревенских,
И сердце сливается с гладью,
Уходит отчаянно, резко...

Мне больно, но только снаружи,
Внутри запоздалая осень,
Внутри твое слово, как ружья,
Тревожит, но жребий мне брошен.

Не нужно прощания, впрочем,
Запомни последние фразы,
Запомни хотя бы до ночи -
Попробуй забыть меня сразу.

Теперь ты посмертно свободен,
Иди, разорви ртуть оковов
Иди, ты так нужен в народе,
Рожденный под мертвой звездою.

Во мне иссякло чувство меры,
Влечет меня мой мир в тупик.


Длительный перерыв в творчестве не идет мне на пользу,увы. Придется возвратиться в ритм - 3 стиха в день.Ожидайте...

Спасибо театральному искусству, отныне я не играю из себя безмолвную тень, я нагла, как снег в первую летнюю ночь, и во мне нет стыда за прожитое. Каждый день я встречаю еще одного приятного человека, который не противостоит мне. Мне начали помогать люди, я им нравлюсь, а все почему? Закон природы прост. Сильному - воля, слабому - страх. Отныне имя мне - сила. И не стойте у меня на пути - наткнетесь на грубость.
(с)

Ревность доводит людей до безумия... Славно, мне это чувство незнакомо.

Дорога назад по письмам,
Дорога по вещим снам,
Иду, окрыленная высью,
Иду, а вокруг - бедлам.

Все просто - прошлое где-то
Таится под гнетом лет,
Согнется под южным ветром
Без права на слово "нет".

Я устала скрывать глаза под маской неприязни. Во мне течет чистое, долговечное чувство. Но нам не о чем говорить - совсем разные люди - не умею понять, не умею. Ничего не могу написать - одни мысли и мечты, ах. Все слишком избито, все любят одинаково. Мастер уже не следит за каждым движением руки - привыкаю к свободе и чистоте, меня дезинфицировали, отныне я всего лишь белое пятно на белой скатерти. И никто не знает, кроме пролившего нечто, о его существовании. Никто не вспоминает мои взгляды, полные нежности и искренней любви, вместе с моим поведением они вырезали эти моменты из своей ленты жизни. Все дальше от людей, сливаюсь со сном. А есть ли я вообще, хоть для кого-то? Никто не помнит моего имени и моих теплых рук в чужих ладонях. Никого чужого в моей жизни не предвидится. Пишу письма в никуда - адресат мертв.

Праздничное настроение - брожу угрюмо по магазинам в поисках подарков для тех, кто еще хоть чуточку дорог - не могу никого обидеть, а то вдруг потеряю еще - не могу успокоиться, вдруг забуду кого-то, и он будет сидеть усталый, один во всей вселенной, навсегда, навек. А ведь так хочется просто посидеть дома, с кружкой теплого кофе и выключенным телевизором, без желаний - вдруг сбудутся, любое желание вступит в конфликт с чьим-то интересом - иначе быть не может - снова проблемы, споры, ссоры и бессонные ночи - а почему все так? А все так и будет продолжаться, течь, ползти в гору - я против кого-либо - они против меня - нет, снова конфликт, снова, все по кругу - веселая карусель, пока не наступит равновесие - потеря, снова потеря - снова страдание, сложно, сложно терпеть. Сложно терять, да и нечего уже почти, разве что жизнь - нет, нельзя получить, изменить себе и равновесию - абсолютному нулю - плюс-минус. Карается бездушно - удаляют душу навек, закапывают ее вовнутрь - похоронена внутри - жива снаружи.

В подарок черное платье
И связку стеклянных бус,
Из платья сошью я скатерть,
Стеклом обошью картуз.

Нет толку в дешевых туфлях,
Не больше его в браслетах,
Уж лучше в подарок стулья,
И маленький лучик света.

Снежинку в ладони теплой,
Рассветное море ласки,
Цветок в дивном плене стекол,
И тонкое пламя маски...

Наша жизнь полна иллюзий
И душевной пустоты,
В нашем веке часто люди
Мир не видят, как кроты.

Наши лица так угрюмы,
Что пора идти к врачу,
Или спрятаться всем в трюмы,
Нет, не надо, я шучу.

И в домах не гасят свечи,
Не сближаются со сном,
В нашем доме только речи
О бессилии стальном.

Да и нашего немного -
Все чужое иль свое -
Неугодно было Богу
Нас оставить жить зверьем.

Все тривиально и не стоит мук,
Познать мне истину, увы, не суждено,
В земной пыли или в сплетеньи рук -
Везде неясность затаит зерно.

Смотрю ли в небо или сплю на дне -
Вокруг все так уныло и спокойно,
Но стоит разглядеть свой дом в окне,
Как мир укутан в одеянье спора.

Мне не покинуть этих зыбких мест
И не попасть в цветное зазеркалье,
Вокруг и без того загадок лес,
И, видимо, мне цель - жить в этой тайне.

И если разгадаю я хоть треть,
То примут небеса в свои объятья,
А значит суждено мне умереть,
И мир наложит на меня заклятье -
Беспечным ангелом кружить над ним,
Мешать познать его лицо другим.

Последнее ноябрьское утро -
Стараюсь позабыть о чем жалела,
Ведь завтра будет солнечно кому-то,
Хотя уже листва пооблетела.

Кому-то завтра самый чистый праздник -
Очищены дороги и кварталы,
Везде бело, какой-нибудь проказник
Устроит неразумные скандалы.

И пусть по нержавеющему небу
Промчится стая серых куропаток
Не в пору, напекут громады хлеба -
Не в радость птицам в животах упадок.

И скоро Рождество - Христу награда,
Оно нас восхищает, как и прежде,
И хоть в подлунном мире мало правды,
Но все ж остался уголок надежде.

Но мир недолго спит под зимним игом -
Всего лишь пару месяцев, и хватит,
Еще немного - с соловьиным криком
Весна наш вечный дом захватит.

Снега растают, зазвенят колодцы,
Зима наденет самый мягкий саван,
И будет мир бежать навстречу солнцу,
И будут птицы петь цветку купавы*.


*Купава, купавка ж. водяное растен. кубышка, кувшинчик, водяной лапушник, Nymphеа, с желтыми и с белыми цветами

Мне одиночество в награду
Дала неласковая грусть,
Мне не найти себе отрады,
Как жаль рассудок, впрочем, пусть:
Ведь одинокий видит небо,
Чья жизнь созвучна с легким бегом.

Мне сладко в утренней погоне
За нежным солнцем свысока,
Я, как бездумная Горгона,
Ищу свой лик в плену зеркал,
Но образ мой не значит смерть,
А смысл, познанный на треть.

И если мне найдется пара
Среди зверей в озябшем сне,
Я не уйду, но вскоре старость
Коснется губ, как первый снег.

А неба купол все кружит.

Личные записи, скрип подлокотников,
Скрытной лисой в свою прячешься комнатку,
Это все просто - желанья сердечные -
Хочется, хочется что-нибудь вечное.

Строки ложатся на листья папируса:
"Буду я, буду ему с неба милостью,
Вместе мы, вместе, ты слышишь" - в отчаяньи -
Жаждет малютка кольцо обручальное.

"Девочка, милая, к черту сомнения,
Будешь ты в жизни моей самой первою,"-
Это так просто - желанья сердечные,
Трудно остаться потом человечными.

Адвокат моей совести,
Неоконченной повести,
Перекошенной слабости,
Заколоченной старости.

Победишь без сомнения,
Без вреда поколению,
Без асфальтовых улочек,
Без поломанных будочек.

И потом будет радость всем
Перевернутым августом,
Нерасколотым чайником,
Без каких-то отчаяний.