Что-то я разошлась... Парфенов - держись!!! Ждать? Мы будем ждать... я и твой город... ждать.
Да,да, да, годы несчастья ради нескольких минут - счастья.
аааааааааааааааааааа... почему я не могу просто быть с тобой, как друг? Ты мне нужен - как ДРУг! Что поделать - я не могу тебя любить - не как друга! А как друга - да! Почему нельзя дружить? Прости меня. Ты этого никогда не узнаешь. Я поступила с тобой подло, как садистка. Спасибо тебе за то что пытался быть другом. И я тебе друг, а ты мне...ну кто мне ты?
Вернись, мой друг...

сдохну - всем похер!
Свихнусь ночью. Разгоняюсь, загоняюсь.
Все, не буду сдерживаться! Все буду писать!!!
Бляяя, я хочу тебя. А может, не хочу? Не. Хочу!!!
Щас Арбенина будет на СТС.

Бля, это ж надо быть такой нах никому не нужной, охуеть! Вот так. бля... Неужели я настолько дрянная? Фррр.
ПИЗДЕЦ
ну да, с ума схожу...

Жись - просто заебись!

Настроение сейчас - ХХХ

Интересный у нас с Ксюшей был день. Главное, купили билеты на Сурика!!!
Город в тумане, неожиданно, после небесной голубизны.
Сидели на крыше (точнее, на трубе – тепло. Один кирпич там случайно сгинул) и смеялись. Ели шоколад. (интересно, что станет с человеком, если он каждый день будет съедать по шоколадке?)
Решили, что отметить НГ на крыше – очень хорошая идея. Разбить шалаши и вигвамы, притащить елочку и шампанское с едой.… И под Зему и снайперов встретить две тыщи шестой. Класс!
Домой совсем не хотелось, решила прогуляться. В ушах «14 недель…», как всегда. Брела по Арбату, вдруг заметила в воздухе редкие искры – снежная пыль. Снег бы ночью пошел что ли. Постояла на мосту. «Мечтой». В черной воде свет от фонарей сверкал, как стекло. Если постараться, то можно было представить, что уже зима.
Даааа, обломчик с зимой у нас в этом году. Снега нема, он в Европе остался, тепло. Не возражаю. Наверное, именно такая зима в Питере. Или на Украине.
Все размыто туманом: огни, люди, деревья, дома – как на картине.
Замерззла! Доехала на трамвайчике.

б

Бля. Ненавижу человека, который живет в нашей квартире и считает, что ему все можно.

Интересно, а подписка - это как? И кто подписался?

блин...

Супермен!

Маааауууу

Сорванец

Взлетная полоса

В колонках играет - Земфира - созрела

Вчера пошли на «остров» (это такое место на речке, где все пьют), за нами увязался пёс. Красивый, не очень большой, с блестящей черной шерсткой, с куцым хвостиком. Больше всех ему приглянулась Маша, он следовал за ней и даже улегся ей на ботинки, когда мы стояли на мосту и обсуждали с каким-то мужиком этого наглеца. (Интересный мужик. Давай с нами болтать, а потом просить телефон: у него, мол, сын, свободный!)
Так мы и гуляли с этим симпатичным псишкой, не зная, как от него избавиться. Правда, он иногда нам «изменял»: отвлекался на прохожих, но упорно возвращался. Что же, нам с ним в институт идти? Слава богу, отстал. Где он сейчас?..
А потом я поехала в деревню. Сколько звезд на небе! Вспомнила несколько августовских дней……и ночей……. Сидели у костра, еле разведенного мною – с руганью, она играла на гитаре, над нами было то же небо. И спали на чердаке. Все валялись и валялись на матрасах, в полутьме. И на крыше.

Ночью такую эротику показывали…

Ура! Ура! Ура! Наконец моя кошка вернулась из гостей. Она 4 дня развлекалась с пушистым, рыжим полуперсом Антошкой. Щастливая! Как я была рада, сидя в машине, крепко прижимая к себе пластиковую корзину с драгоценным мяукающим содержимым, как я рада теперь. Стало дома веселее, а мне есть с кем спать.
Ночной город. Огни повсюду. Рычание мотора. «Наше радио»: «Цунами» и что-то спокойное. Зимнее небо – черный провал. Звезда.
Нет ничего вкуснее домашней пиццы!
Блин, сделала открытие: я фаталист… ооо!!!

Исправление ошибок

Разрешите мне быть Вашим Муром,
Вашим дерзким, упрямым мальчишкой.
Но не бойтесь, я буду любить Вас.

И пусть эхом войны партитурным
Не заманят меня за коврижки:
За – жар боя, сумятицу битвы,

За оружие, грохот и смерти,
За спасенье страны и народа…
А давайте махнем в чистополье!

Я всегда буду с Вами, поверьте.
Я из крепкой союзов породы:
Двух кровей – жарче пламени, соли –

Сильнее! И вместе мы - главное.
Буду верным Вам, вы же – пишите,
Буду сыном для матери ласковым.

Буду млеть я под пальцами плавными
Вашими. Если же Вы захотите,
С вами повешусь! Ведь я без опаски

Смерти в глазницы нацеливаюсь.
Если не вешаться – как-нибудь справимся.
Мы же сильные, как ни трепала б жизнь!

Будь что будет, я ничего не боюсь.
Елабуга? Хорошо! Даже нравится!
Только знайте, что Вы мне нужны.

Настроение сейчас - Bring me to life

Не могу не впихнуть этот стихуй в дневник, ибо он точно – невероятно точно - описывает мое теперешнее состояние.


Все, я иссякла, я скорчилась червем
Ежевечерне страх обновляя,
Но засыпая ежевечерне -
В нежности. Горло, сведенное лаем,
Плачет по-волчьи, по-детски, по-бабски.
Все, я иссякла. Старым маршрутом
Пальцы текут к сигареткам болгарским
На подоконнике. Тонкие руки
Девочки давней не трогают вовсе,
Тлеет табак в обессилевших легких.
Как новобранец, я падаю: осень
Заплесневевшая, в сером налете.
Силюсь не то, чтобы выжить, скорее -
Не умереть. В переулках приютских
Заболеваю, сгораю, старею...
Все, я иссякла. Мне трудно даются
Даже слова.

яшка каzанова

В колонках играет - Земфира - небо Лондона
Настроение сейчас - катастрофически

Синь зимнего вечера за окном, запах самодельной апельсиново - восковой свечи, сумрак комнаты за спиной, разбавленный светом настольной лампы. Рядом дремлет серая кошка. Передо мной толстая книга желтых страниц и «кожаного» переплета цвета шоколада. «Воспоминания», Анастасия Цветаева. С первых же слов - нет, букв - время резко разворачивается и мчится назад - на сто лет, когда мир не знал еще самолетов и компьютеров, но какие были люди, какие Поэты! Ничего не вижу и не слышу, ныряю с головой в книгу, и предстает перед моим взором Москва начала века: избы, ярмарки, магазины, повозки – лошади! Я пытаюсь представить себе Её – настоящую, живую. Марина. Какая она была? Я этого никогда не узнаю. Мне остались книги и фото. Но разве по ним поймешь, проникнешь в суть! Даже тот, кто был рядом, кто был близок – и тот до конца не понял души поэта.

Ночью лишила себя счастья чтения замечательной книги – дочитала. В книгу эту влюбилась, еще не прочитав, теперь люблю еще больше, так же как и автора и главного героя – Асю и Марину. Целая жизнь, целая эпоха – такая заманчивая и далекая! Ах, Марина, Марина, почему меня тогда не было! Всю бы жизнь кинула на помощь Вам.
После Цветаевых мне непривычно читать других. Где эти тире - рывками, танцем, изящные завитки мыслей?
А на детском мире такую милую елочку поставили!
Шла. Увидела: На тротуаре сидит целая стая голубей! Штук двадцать. Потом вспомнила, что когда летом тут гуляла, наблюдала картину: пожилая пара их обильно кормила, кажется, пшеном. По разговорам поняла, что они часто сюда приходят.
А потом на остановке наблюдала, как девушка сыпала серым комочкам крошки. И так чудесно, глубоко улыбалась!.. боже, как ребенок. И уворачивалась от подлетающих птиц. От этой улыбки, от того, что я увидела мое паршивое настроение вмиг улетучилось. Я не посмела посмотреть ей в глаза, даже улыбнуться толком не смогла. Наверное, надо было, но я за осень разучилась улыбаться.
Но ее улыбку я запомню.
Где-то мое неразумное счастье.
Из фильма «Кармен»: «люди должны быть счастливы, но почему-то не могут», «можно прожить жизнь за 100 лет, за 80, а можно за один год – всю, без остатка»

(На семинаре по истории)

Хы-хы-хыыыы

Прошу, меня забудь,
Предай меня забвению.
Пусть не тревожат грудь
Печали и сомнения.
Прошу, не вспоминай,
Когда в постели с кем-то.
Сотри мое «прощай»
И возвращенье это –
Как от-ступле-ния,
Представить не смогла,
Что буду – вдруг – не я!
Жестокая игра.
Да, убери следы
Мои из жизни строгой.
И будь счастливой ты
И роковой – немного…
Ты не жалеешь? Хорошо.
Я тоже. Свыклась с ролью.
Так нестерпимо жжет,
Но мы привыкли к боли.
Пусть не тревожит ртуть,
Забудь. Забудь. Забудь.

В колонках играет - Земфира - ракеты

Сегодня пьяный опять вечер. Так ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕГЧЕ. Пиво, чипсы, прочая дрянь, черный хлеб – мой любимый. Нас четверо, мы как всегда «деремся». Греемся в аптеке. Узнаем о новых интересных лекарствах: «калгель», «бен – гей», «ибуклин»…

Иногда иду и думаю: а что если не останавливаться? Идти, идти, пока не кончатся силы, до последнего. За город, куда-нибудь далеко. А потом лечь. И все. Лежать на берегу реки и смотреть в небо. И не чувствовать себя хуже или лучше других, не бежать, не догонять – обгонять, не любить и не ненавидеть, не хотеть, не говорить, не быть кем-то, кем должен вроде, а просто быть.

Можно было б идти с закрытыми глазами или глядя в небо, не натыкаясь ни на что, ни на кого.

Ни дождя, ни снега.

Одиночество ощущается лучше всего среди людей. Если ты застрял на необитаемом острове, ты, конечно, одинок, но одинок физически. Тебя ждут, ищут, может быть. По крайней мере, ты так думаешь, а это тянет на надежду, и раз она есть, ты уже не один – хотя бы в мыслях.
А если тебя окружает большое количество Homo sapiens, но ты все равно чувствуешь, что безмерно, безумно одинок, так будет всегда…
это и есть одиночество.

Война! Это война! Собирайте хлеб и ждите. Худшего. По нам палят шрапнели и гранаты, нас давят танки, самолеты бомбят! Мясо, кровь, кости - вдребезги... А зачем? Кто придумал эту проклятую войну! Почему без нее нельзя. К черту бы все, к черту. А ведь не вернуть тех, кто упал.
Это война... Мы воюем сами с собой.