http://www.card.romanticcollection.ru/images/fkiss/12fla.swf

О новогодних подарках..

Текст писала тетка По сему мужикам можно не читать..

Здравствуй, дедушка Мороз!

Пишет тебе обычная тетка. Дело в том, что мне очень нужны некоторые вещи, которые еще не изобретены, а так как ты не просто дедушка, а волшебный, то тебе эти штуки подарить - раз плюнуть. Значит, дед, слушай сюда, мне нужны:

- блокиратор прыщедавления. Эта такая специальная штука, которая будет мешать мне давить прыщи накануне ответственных мероприятий и в любом другом случае.

Непонятно, почему до сих пор такую штуку не изобрели - ясно же, что привычка медитировать перед зеркалом в ванной наносит непоправимый вред подавляющему большинству теток! Мозг тетки, заметившей маленького красненького гада где-нибудь в районе носа отключается, и в сознание эта тетка приходит только тогда, когда вместо маленькой точки на лице сияет багровый кратер, и все лицо размечено красными пятнами-следами охоты. В общем, дед, давай, придумай уже чего-нибудь!

- запароленый кошелек. Маленький такой кошелечек с искусственным интеллектом и даром убеждения: надо, чтобы он сам рассчитывал ежедневный бюджет и при попытке выйти за рамки оного больно кусал меня за руки и громко позорил на весь магазин: <А ну полОжь на место деньги и вали отседа, транжира!>. Ну или просто не открывался - фиг тебе, а не молочко для тела с ароматом ванили. Детским кремом помажешься.

- антиглупостной онемитель. Это такой специальный микрочип, который будет улавливать колебания мозга, собирающегося выдать вселенскую глупость и тут же блокировать язык. Прихожу я, например, в паспортный стол и собираюсь обратиться к самому главному начальнику: <Мужчина! Поставьте визу.> А микрочип блокирует и посылает сигнал в мозг: <Заткнись, дура, это не мужчина, это некрасивая женщина!..> Эта штука должна помочь тетке сойти за умную и уберечь ее от всяких жизненных неурядиц - очень надо, дедуля, сам понимаешь!

- алко-облагораживатель. Ой, вот это подарок первой необходимости! Это такое специальное приспособление, которое будет усиливать свое воздействие по мере усиления алкогольного опьянения тетки: чем больше она выпила - тем благороднее и прекраснее стала. Отличная штука - бабы вокруг скачут без лифчиков и щипают офигевших боссов за задницы, а ты сидишь, чиста и прекрасна, и изъясняешься цитатами из Ахматовой. На утро после вечеринки всем выговор, а тебе - повышение и букет фиалок на клавиатуру. Супер - вещь!

- утренний антижабин. Каждое утро я печально смотрю на грустную опухшую женщину в зеркале. Чтобы этого не происходило, мне необходим утренний антижабин - такая таблетка, которая делает тетку прекрасной через секунду после пробуждения. Съел и порядок - мужики падают и в штабеля укладываются, тетки жрут помаду от зависти и норовят подсыпать слабительного в чай. Красота!

- Невидимую каску для мозга. Современной тетке кто-то постоянно пытается разрушить мозг - телевизор, клиенты, коллеги и недавно родившие подруги. А так вот одел невидимую каску и пошел на совещание - босс выносит мозги всем присутствующим, а ты сидишь себе спокойно, маникюром любуешься или катышки на одежде собираешь. Хочу такую.

- Ну и еще, подари мне, дедушка, прямой телепатический канал Клёпа - Путин, чтоб я могла спокойно воздействовать на принятие решений на государственном уровне. Надо мне, например, свалить с работы, я к Вове в голову - тук-тук! И на следующий день указ: не работаем три дня, празднуем годовщину стояния на Эльбе. Обещаю пользоваться редко и только по делу - пошлину на косметику снять, пенсию теткам в тридцать лет сделать, виллу в Сочи за рождение ребенка давать, взять меня в премьер министры. Вооот.....

Ну вот, все вроде. Спасибо тебе, Дедушка Мороз! Буду с нетерпением ждать тебя с волшебными подарками..

 

Понедельник. Утро.
Так-ак… Оделась, вышла из дома и потащилась на работу. А завтракать кто будет? Где моя каша?! Ага, давай, покури еще… А вот я тебе сейчас кульбитик! Опа! Плохо, да? Нечего курить на голодный желудок. Что происходит вообще?!
День. Ну все ясно, в субботу ей показалось, что у нее целлюлит и с понедельника мы на диете. Блин! А меня кто-нибудь спросил вообще?! Ну нет, я тебе не чёлка, со мной такие эксперименты не пройдут! Включаем среднее бурление. Эээ… нет уж, красавица, засунь свой кефирчик себе знаешь куда! Усиливаем бурление, добавляем звуковых эффектов, готовимся к показательным кульбитам.

 

Вечер. ЖРАТЬ ХОЧУ!!! ХОЧУ ЖРА-АТЬ! ДАЙТЕ ЕДЫ! Я ТРЕБУЮ СВИНУЮ ОТБИВНУЮ!!! ЖРААААААТЬ!!!

 

Ночь. Хрен тебе, а не сон! Не заткнусь, сама дура – я голодный. Есть хочу, понимаешь?! Мне до твоей диеты фиолетово. Я. Хочу. Есть. Ну давай, ага, попробуй заснуть! Борщику бы сейчас, со сметанкой….

 

Вторник. Утро.
Та-а-ак!.. Продолжаем мучить меня, да? Я опять без каши, да? Твой капустный листик пищевод с голодухи переварил, до меня даже не дошло ничего! Блин, ну и дура мне досталась! Всю ночь завидовал желудку Натальи Крачковской…

 

День. Силы мои на исходе, посылаю импульсы в мозг, мозг посылает эти импульсы в задницу… из задницы еще так просто никто не возвращался. Блин, что же делать? Кефир опять. НЕ ЛЮБЛЮ КЕФИР!!!

 

Вечер. Бурлю из последних сил – не обращает на меня внимания, гадина…

 

Ночь. А еще вкусно, если молодую картошечку обжарить в сливочном масле… с корочкой золотистой… и со сметанкой… или вот, грибы. Очень вкусно можно пожарить… бурлл…

 

Среда. Утро.
Перепало чуть-чуть салата – растет же на земле такая дрянь!.. Стал забывать вкус каши – что-то нежное, теплое, обволакивающее…бу-урллл…

 

День. Ура!! Кефирчик! Кефирчик! Еще хочу, не отнимай, ааааа! ЕЩЕ КЕФИРУ!!!

 

Вечер. От меня ничего не осталось – надо мной ржут органы малого таза. Я ссохся, сжался! Еле переварил две редиски, теряю квалификацию.

 

Ночь. Вот, помню, когда мы жили у родителей, каждый вечер на ужин суп был! И салат. И второе с мясным гарниром – мы с папиным желудком в два голоса журчали от удовольствия… Эх, и чего тебя понесло в самостоятельную жизнь?!.

 

Четверг. Утро.
Хоть бы не курила! Прости, дорогая, это я непроизвольно – ну да ничего, я ж пустой, так что потошнит и отпустит… А где положенный мне салат?! ГДЕ САЛАТ?! Беспредел…

 

День. Здорово, кефир! Надо тебя помедленнее переваривать, а то сиди тут потом до завтра один, как дурак.

 

Вечер. Разговаривал с кишечником – они там тоже все в шоке, говорят, что запасы на исходе. Нельзя же так - последнее отбирать! Ой,ой, осторожнее! Такие большие сливы – и все мне?! Блин, все, пошел переваривать!

 

Ночь. Эти дувацкие сливы – фсе никак не допевевавиваю их, замучився весь!.. Простите ребята, отправляю вам, что могу – вы уж там дальше сами с ними разбирайтесь, вас там 8 метров, а я один…

 

Пятница. Раннее утро.
Сидим в сортире, провожаем сливы.

 

Утро. С ума сойти! Я получил йогурт! Может сливы вправили ей мозги?! Почаще бы! Вот бы на обед картошечки! С курицей…

 

Обед. Кефир.
И родина щедро поила желудочным соком тебя…

 

Вечер. Сидим в ресторане с мужиком каким-то и нюхаем чужую еду. Ну. Давай же! Закажи себе чего-нибудь! Мы всю неделю не жрали… Тихо! Он ей сказал, что она сильно похудела! Что ей надо питаться! Что она отлично выглядит! Ну?! Ай, умничка! Ай, да мужчина!!! Есть! Проняло! Сейчас я буду жрать!!!

 

Поздний вечер. Нууу.. бурлл… чтто-то во мне понамешшшл-ла… Эт-то у нас ч-что? Грибы…а эта… ик! Мартини… бу-бурллл…о, водочка… уважаю… Как же хорошо, братцы! Заткнись, печень, всссе под контролем!..

 

Ночь. Прощайте, грибочки! Водочка, прощай! Картошечка!... Чтоб ты подавился, Ихтиантдр! Как подумаю, сколько добра пропадает…

 

О, минералочка, заходи… мы как раз на диете.

Слово о Сетях
*************

"Хватит нарисованных цветов!"...
Выйдем в жизнь, на улицу, где слякоть,
Чтобы под дождем беззвучно плакать,
Глядя на мозаику зонтов.

Будем на работу и домой
Ехать радостно, не думая о странном,
Мир 600х800 (или другой)
Станет неразумным, нежеланным...

И друзья - без голосов и лиц,
Строчки символов на мониторе,
Части мира, мира без границ,
Сгинут в информационном море.

Чувства нереально передать
Только двоеточием и скобкой,
Глупо ждать, надеяться, страдать,
Глупо верить в этот мир!
Hо только...

Только снова каждый вечер ждем
Hовых писем. И, впиваясь взглядом
В строчки чьих-то мыслей, мы живем
В мире, для кого-то неприглядном.

В Эдемском саду Бог Адаму и Еве говорит: вот я приготовил для вас два
подарка - решайте, кто какой возьмёт. Какой первый? - поинтересовались
Адам и Ева. Бог отвечает - писать стоя. Тут Адам заканючил - мне!
мне! мне! Ева - нет, мне! но Адам так настаивал, так упрашивал,
говорил, что в этом даре весь смысл его существования и в итоге Ева
сказала - ай, ну да мне всё равно.

Итак, первый дар достался Адаму. И
начал тот бегать по саду и писать на деревья, кусты и кустарники -
описал всё вокруг. Этого ему показалось мало и он понёсся на морской
берег и начал там выводить "узоры"...тем временем Ева спрашивает у Бога
- а что за второй дар? Бог отвечал Еве: мозги, Ева, мозги...

Последня осень. G C F C Последняя осень, ни строчки ни вздоха. G Am F C Последние песни осыпались летом. G7 Am F C Прощальным костром догорает эпоха, E7 Am F C И мы наблюдаем за тенью и светом E7 Am F C E7 Am F C В последнюю осень. Ах, Александр Сеергеевич милый, Ну что же Вы нам ничего не сказали, О том, что искали, держали, любили. О том, что последняя осень вы знали - последняя осень. Уходят в последнюю осень поэты И их не вернуть, заколочены ставни. Остались дожди и замерзшее лето. Осталась любовь, и ожившие камни. Последняя осень.

Что такое осень. Am E Am A A7 Dm Что такое осень - это небо. Плачущее небо под ногами. G C F Dm E7 Am В лужах разлетаются птицы с облаками. Осень - я давно с тобою не был. ( Dm Am E Am) В лужах разлетаются птицы с облаками. Осень - я давно с тобою не был. Am F Dm E7 Am F Dm E7 Осень, в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли. Dm E7 Am F Dm F E7 Там, где в небе тонет печаль - осень темная даль. (G Dm E) Что такое осень - это камни. Верность над чернеющей Невою. Осень вдруг напомнила душе о самом главном - осень, я опять лишен покоя. Осень в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли. Там, где в небе тонет печаль - осень темная даль. Что такое осень - это ветер. Вновь играет рваными цепями. Осень - доползем ли, долетим ли до ответа: Что же будет с родиной и с нами? Осень - доползем ли, долетим ли до рассвета, Осень, что же будет с завтра с нами? Осень в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли. Там, где в небе тонет печаль - осень темная даль. Осень в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли. Там, где в море тонет печаль - осень темная даль. Тает стаей город во мгле, осень, что я знал о тебе? Сколько будет рваться листва - осень вечно права.

ЗИМНЯЯ СКАЗКА

Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребет стекло.
Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.
Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята.
Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу...
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.
Приемник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.
Все в мире сейчас загадочно,
Все будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно...
А сказкам я верю свято.
Сказка... мечта-полуночница...
Но где ее взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!
До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты,
Сквозь вьюгу звонок у двери -
И вот на пороге ты!
Трепетная, смущенная,
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звездочки на ресницах...
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась... Можно?-
Сказка моя! Снегурочка!
Чудо мое невозможное!
Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко...
Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь... гудят провода...
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда...
Метелица как медведица,
Косматая голова.
А сердцу все-таки верится
В несбыточные слова:
- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная...
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

ДРЕВНЕЕ СВИДАНИЕ

В далекую эру родной земли,
Когда наши древние прародители
Ходили в нарядах пещерных жителей,
То дальше инстинктов они не шли,
А мир красотой полыхал такою,
Что было немыслимо совместить
Дикое варварство с красотою,
Кто-то должен был победить.
И вот, когда буйствовала весна
И в небо взвивалась заря крылатая,
К берегу тихо пришла она —
Статная, смуглая и косматая.
И так клокотала земля вокруг
В щебете, в радостной невесомости,
Что дева склонилась к воде и вдруг
Смутилась собственной обнаженности.
Шкуру медвежью с плеча сняла,
Кроила, мучилась, примеряла,
Тут припустила, там забрала,
Надела, взглянула и замерла:
Ну, словно бы сразу другою стала!
Волосы взбила над головой.
На шею повесила, как игрушку,
Большую радужную ракушку
И чисто умылась в воде речной.
И тут, волосат и могуч, как лев,
Парень шагнул из глуши зеленой,
Увидел подругу и, онемев,
Даже зажмурился, потрясенный.
Она же, взглянув на него несмело,
Не рявкнула весело в тишине
И даже не треснула по спине,
А, нежно потупившись, покраснела...
Что-то неясное совершалось...
Он мозг неподатливый напрягал,
Затылок поскребывал и не знал,
Что это женственность зарождалась!
Но вот в ослепительном озаренье
Он быстро вскарабкался на курган,
Сорвал золотой, как рассвет, тюльпан
И положил на ее колени!
И, что-то теряя привычно-злое,
Не бросился к ней без тепла сердец,
Как сделали б дед его и отец,
А мягко погладил ее рукою.
Затем, что-то ласковое ворча,
Впервые не дик и совсем не груб,
Коснулся губами ее плеча
И в изумленье раскрытых губ...
Она пораженно взволновалась,
Заплакала, радостно засмеялась,
Прижалась к нему и не знала, смеясь,
Что это на свете любовь родилась!

Эдуард Асадов. Зарницы войны.
Повесть. Стихи. Поэмы.
Москва: Военное изд-во, 1989.

ОДНА

К ней всюду относились с уваженьем:
И труженик и добрая жена.
А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:
Был рядом муж - и вот она одна...
Бежали будни ровной чередою.
И те ж друзья и уваженье то ж,
Но что-то вдруг возникло и такое,
Чего порой не сразу разберешь:
Приятели, сердцами молодые,
К ней заходя по дружбе иногда,
Уже шутили так, как в дни былые
При муже не решались никогда.
И, говоря, что жизнь почти ничто,
Коль будет сердце лаской не согрето,
Порою намекали ей на то,
Порою намекали ей на это...
А то при встрече предрекут ей скуку
И даже раздражатся сгоряча,
Коль чью-то слишком ласковую руку
Она стряхнет с колена иль с плеча.
Не верили: ломается, играет,
Скажи, какую сберегает честь!
Одно из двух: иль цену набивает,
Или давно уж кто-нибудь да есть.
И было непонятно никому,
Что и одна, она верна ему!

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

ДЕВУШКА

Девушка, вспыхнув, читает письмо.
Девушка смотрит пытливо в трюмо.
Хочет найти и увидеть сама
То, что увидел автор письма.
Тонкие хвостики выцветших кос,
Глаз небольших синева без огней.
Где же "червонное пламя волос"?
Где две "бездонные глуби морей"?
Где же "классический профиль", когда
Здесь лишь кокетливо вздернутый нос?
"Белая кожа"... но, гляньте сюда,
Если он прав, то куда же тогда
Спрятать веснушки? Вот в чем вопрос!
Девушка снова читает письмо,
Снова с надеждою смотрит в трюмо.
Смотрит со скидками, смотрит пристрастно,
Ищет старательно, но... напрасно!
Ясно, он просто над ней пошутил.
Милая шутка! Но кто разрешил?!
Девушка сдвинула брови. Сейчас
Горькие слезы брызнут из глаз...
Как объяснить ей, чудачке, что это
Вовсе не шутка, что хитрости нету!
Просто, где вспыхнул сердечный накал,
Разом кончается правда зеркал!
Просто весь мир озаряется там
Радужным, синим, зеленым...
И лгут зеркала. Не верь зеркалам!
А верь лишь глазам влюбленным!

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

навеяли отношения близких мне людей.)

Найти... не так уж сложно...

А сохранить.. почти что невозможно...

сей опус предназначен для тех кто не хочет просиживать штаны на болоте а получать денег много и сразу.
остальным его нет смысла читать))
сразу скажу что он не претендует на истину и является продуктом моих субъективных измышлений.
так что критиковать или хвалить его нет смысла.
его можно либо приянть либо нет)))
ну и правила прохождения лаба.
1.перед лабом набрать усталок сколько влезет.
идеальный вариант сварить комплект что бы все это было в рюкзаке.
я обычно хожу с 7 усталками минус 40 и 9 минус 20
1.1 ювелирка дожны быть целой хотя бы на 50% - в лабе износ ювы очень велик.
2.эльки передлабом пить НЕНАДО!!
3.руну получать НЕНАДО!!
4.заходить в момент открытия лаба.
5.стража бить постоянно в разные точки.
6.зашли в лаб-разденьтесь.(тут важно что бы все что на вас снималось и одевалось без проблем) если это не так то не читайте этот пункт.
7.в лабе в принципе нет разницы куда идти вначале. обычно люки и карты уровней лежат по краям а переходы на другой уровень ближе к середине.примерно в 75 % такое.Ходить надо строго раз в 5 секунд.
чаще не надо!!!
8.как только вы чего то нашли-одеватесь и пейте усталку.
9.нашли люк-запомнили где он.
9.1 если у вас 60 процентов рюказка.иди вам все надоело.или вы понимаете что больше ничего не найдете или у вас износится ювелирка-идите к люку и прорывайтесь с боем...
если нашли орб-то ход раз в 12 секунд и сразу в люк как дойдете.
есессно в люкт ныкаться только полностью восстановленным.
10.когда у вас не полный сейф а колодца жизни нет-ход раз в 6 сек..и главное не так один в 7 секунд ход а другой в 4-именно важна равномерность.монстры будут убаюкиваться тем что вы бот.
11.когда победите монстра и увас больше 100 хр а до колодца далеко-не ходите-пейте усталку и идите дальше(этов случае когда у вас мало чаш).
если барахла много-то лучше постойте и пождите восстановления.
12.стремитесь выйти наболее высокий уровень-чем выше тем больше чаш.
13.если попадаются деньги-признак того что там не было никого до вас-обшарьте все вокруг.
14.если вы нашли карту и до нее далеко идти и у вас ничего нету-ходите быстро-пусть нападет монстр-авось перенесет вас туда.
15.если вы маньяк т у вас много времени-проходите лаб голым не взирая на травмы...
ищите выход на первом и потом медленно собирайте чаши и спокойно выходите.
16.если вы ничего не нашли и не вынесли-улыбнитесь-лаб не любит тех кто не любит его.
17.удачи))

продолжение...

ну и еще несколько наблюдений))
если на вас напали 3 монстра в течении 3 минут-курите) минут 15))
енто бегает какой то чудак.
если вы нифига не нашли и на нижних уровнях-скидывайте все с себя и бегайте-пусть и другим несладко будет-а вы авось выход найдете))))
самый сладкий лаб утром по Москве-народу почти ноль))
и общайтесь с вашими уровнями
восьмерки уже даже говорят кто где))
что бы не мешать друг другу))

крики о том что чья та раскачка не подходитдля лаба-гон поросячий....
и стражи и монстры которые будут попадатьсявам-будут иметь аналогичную раскачку....
с модификациями небольшими....
у змеи в уворот
у глыбы и голема в силу
у кислотника и слоновика в крит.
а лепр ни то ни се.
а вот сейфы у монстров будут повторять сейфы тех кто зашел в лаб.

 

 

БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ
I

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет, как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист.
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: "Мол, вот беда
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего перелом ключицы..."

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя.
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...

Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...

А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...

- Алло!- это, кажется, генерал.-
Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять!

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке!

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.

А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет...

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе не верна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости. Не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И всем существом, устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь назад, ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...

II

К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал, в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...

Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!..-
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... ты сама же сказала мне..

- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот, говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад!

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!


Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

БАЛЛАДА О ДРУГЕ

Когда я слышу о дружбе твердой,
О сердце мужественном и скромном,
Я представляю не профиль гордый,
Не парус бедствия в вихре шторма,-

Я просто вижу одно окошко
В узорах пыли или мороза
И рыжеватого щуплого Лешку -
Парнишку-наладчика с "Красной Розы"...

Дом два по Зубовскому проезду
Стоял без лепок и пышных фасадов,
И ради того, что студент Асадов
В нем жил, управдом не белил подъездов.

Ну что же - студент небольшая сошка,
Тут бог жилищный не ошибался.
Но вот для тщедушного рыжего Лешки
Я бы, наверное, постарался!

Под самой крышей, над всеми нами
Жил летчик с нелегкой судьбой своей,
С парализованными ногами,
Влюбленный в небо и голубей.

Они ему были дороже хлеба,
Всего вероятнее, потому,
Что были связными меж ним и небом
И синь высоты приносили ему.

А в доме напротив, окошко в окошко,
Меж теткой и кучей рыбацких снастей
Жил его друг - конопатый Лешка,
Красневший при девушках до ушей.

А те, на "Розе", народ языкатый.
Окружат в столовке его порой:
- Алешка, ты что же еще неженатый? -
Тот вспыхнет сразу алей заката
И брякнет: - Боюсь еще... молодой...

Шутки как шутки, и парень как парень,
Пройди - и не вспомнится никогда.
И все-таки как я ему благодарен
За что-то светлое навсегда!

Каждое утро перед работой
Он к другу бежал на его этаж,
Входил и шутя козырял пилоту:
- Лифт подан. Пожалте дышать на пляж!..

А лифта-то в доме как раз и не было.
Вот в этом и пряталась вся беда.
Лишь "бодрая юность" по лестницам бегала,
Легко, "как по нотам", туда-сюда...

А летчику просто была б хана:
Попробуй в скверик попасть к воротам!
Но лифт объявился. Не бойтесь. Вот он!
Плечи Алешкины и спина!

И бросьте дурацкие благодарности
И вздохи с неловкостью пополам!
Дружба не терпит сентиментальности,
А вы вот, спеша на работу, по крайности,
Лучше б не топали по цветам!

Итак, "лифт" подан! И вот, шагая
Медленно в утренней тишине,
Держась за перила, ступеньки считает:
Одна - вторая, одна - вторая,
Лешка с товарищем на спине...

Сто двадцать ступеней. Пять этажей.
Это любому из нас понятно.
Подобным маршрутом не раз, вероятно,
Вы шли и с гостями и без гостей.

Когда же с кладью любого сорта
Не больше пуда и то лишь раз
Случится подняться нам в дом подчас -
Мы чуть ли не мир посылаем к черту.

А тут - человек, а тут - ежедневно,
И в зной, и в холод: "Пошли, держись!"
Сто двадцать трудных, как бой, ступеней!
Сто двадцать - вверх и сто двадцать - вниз!

Вынесет друга, усадит в сквере,
Шутливо укутает потеплей,
Из клетки вытащит голубей:
- Ну все! Если что, присылай "курьера"!

"Курьер" - это кто-нибудь из ребят.
Чуть что, на фабрике объявляется:
- Алеша, Мохнач прилетел назад!
- Алеша, скорей! Гроза начинается!

А тот все знает и сам. Чутьем.
- Спасибо, курносый, ты просто гений!-
И туча не брызнет еще дождем,
А он во дворе: - Не замерз? Идем!-
И снова: ступени, ступени, ступени...

Пот градом... Перила скользят, как ужи...
На третьем чуть-чуть постоять, отдыхая.
- Алешка, брось ты!
- Сиди, не тужи!.. -
И снова ступени, как рубежи:
Одна - вторая, одна - вторая...

И так не день и не месяц только,
Так годы и годы: не три, не пять,
Трудно даже и сосчитать -
При мне только десять. А после сколько?!

Дружба, как видно, границ не знает,
Все так же упрямо стучат каблуки.
Ступеньки, ступеньки, шаги, шаги...
Одна - вторая, одна - вторая...

Ах, если вдруг сказочная рука
Сложила бы все их разом,
То лестница эта наверняка
Вершиной ушла бы за облака,
Почти не видная глазом.

И там, в космической вышине
(Представьте хоть на немножко),
С трассами спутников наравне
Стоял бы с товарищем на спине
Хороший парень Алешка!

Пускай не дарили ему цветов
И пусть не писали о нем в газете,
Да он и не ждет благодарных слов,
Он просто на помощь прийти готов,
Если плохо тебе на свете.

И если я слышу о дружбе твердой,
О сердце мужественном и скромном,
Я представляю не профиль гордый,
Не парус бедствия в вихре шторма,-

Я просто вижу одно окошко
В узорах пыли или мороза
И рыжеватого, щуплого Лешку,
Простого наладчика с "Красной Розы".."

Эдуард Асадов. Зарницы войны.
Повесть. Стихи. Поэмы.
Москва: Военное изд-во, 1989.

АРТИСТКА
Концерт. На знаменитую артистку,
Что шла со сцены в славе и цветах,
Смотрела робко девушка-хористка
С безмолвным восхищением в глазах.

Актриса ей казалась неземною
С ее походкой, голосом, лицом.
Не человеком - высшим божеством,
На землю к людям посланным судьбою.

Шло "божество" вдоль узких коридоров,
Меж тихих костюмеров и гримеров,
И шлейф оваций гулкий, как прибой,
Незримо волочило за собой.

И девушка вздохнула:- В самом деле,
Какое счастье так блистать и петь!
Прожить вот так хотя бы две недели,
И, кажется, не жаль и умереть!

А "божество" в тот вешний поздний вечер
В большой квартире с бронзой и коврами
Сидело у трюмо, сутуля плечи
И глядя вдаль усталыми глазами.

Отшпилив, косу в ящик положила,
Сняла румянец ватой не спеша,
Помаду стерла, серьги отцепила
И грустно улыбнулась:- Хороша...

Куда девались искорки во взоре?
Поблекший рот и ниточки седин...
И это все, как строчки в приговоре,
Подчеркнуто бороздками морщин...

Да, ей даны восторги, крики "бис",
Цветы, статьи "Любимая артистка!",
Но вспомнилась вдруг девушка-хористка,
Что встретилась ей в сумраке кулис.

Вся тоненькая, стройная такая,
Две ямки на пылающих щеках,
Два пламени в восторженных глазах
И, как весенний ветер, молодая...

Наивная, о, как она смотрела!
Завидуя... Уж это ли секрет?!
В свои семнадцать или двадцать лет
Не зная даже, чем сама владела.

Ведь ей дано по лестнице сейчас
Сбежать стрелою в сарафане ярком,
Увидеть свет таких же юных глаз
И вместе мчаться по дорожкам парка...

Ведь ей дано открыть мильон чудес,
В бассейн метнуться бронзовой ракетой,
Дано краснеть от первого букета,
Читать стихи с любимым до рассвета,
Смеясь, бежать под ливнем через лес...

Она к окну устало подошла,
Прислушалась к журчанию капели.
За то, чтоб так прожить хоть две недели,
Она бы все, не дрогнув, отдала!


Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!


Эдуард Асадов. Зарницы войны.
Повесть. Стихи. Поэмы.
Москва: Военное изд-во, 1989.

Привет привет.)
Что тут у вас?.)