Мой корабль-безыскусный, возможно, чуть-чуть
кособокий,
Мачта жутко скрипит, когда ветры гуляют в волнах,
Только, я не боюсь, я порхаю над бездной жестокой
Легким перышком - парусом, алым, до боли в глазах.
Мне уже все равно - я танцую безудержный танец
Под тамтамы штормов и под грохот дрожащих небес,
Я плыву, нет, - лечу над обрывками пенистой рвани
Вопреки Архимеду, с физическим смыслом вразрез!
Ну и пусть, ну и пусть- не поймут, не поверят, не
встретят,
Мне не хватит на то, кем-то скупо отмерянных, лет-
Я уйду, как и все, в холод прошлых, истлевших
столетий
Глупой бабочкой, верящей в призрачный, манящий свет.
Только, знаю - не зря, среди тысяч летающих мошек,
Сделал Бог червяков светлячками июльских ночей-
Их наивный полет, светлой россыпью солнечных крошек
Так же борется с тьмой, как и сотни горящих свечей.

Я однажды вернусь, как мечтала не раз,
В город хлестких ветров и капризной погоды.
В пожелтевших листках я найду адреса
Тех, кого потеряла на долгие годы.

На перроне почувствую легкий озноб-
Будет шаг в неизвестность мой первый отмерен,
Свысока, безразлично, как каменный сноб,
Взглянет город глазами холодной химеры.

Узнавания странный и долгий процесс:
Память образы прошлого строит упрямо.
Куполов полусферы в пространстве небес
Беззащитны в пронзительном блеске рекламы.

Поскорее от Невского, ближе к Неве,
Где на стрелке торчат корабельные ростры,
Где собор Петропавловкий рвется в просвет
Облаков, покрывающих Заячий остров.

Перехватит дыхание горестный жгут-
Это ветры несут дух тревожный залива:
Так опасна надежда, что здесь меня ждут,
Как и вера, что все еще здравы и живы.

Я пройду до конца испытанье времен
И приму настоящего строгие нормы,
Изменяется все - непреложен закон,
Разрушающий старые, ветхие формы.

Я однажды вернусь в город детской мечты,
Чтобы встретить друзей постаревшие лица,
И увидеть, как снова разводит мосты
Между прошлым и будущим дней колесница.

Будто теплая речка
Душу вдруг обняла-
Я погасшую свечку
На минуту зажгла,
На минуту поверив,
Что устав от тоски,
Мы над миром беззверья
Вновь зажжем огоньки.
Не для встреч - для разлуки,
Покорившись судьбе
Мои теплые руки
Прикоснулись к тебе.
Это миг - не цунами,
Это только волна,
Что пройдя между нами
Не достала до дна.

Ты знаешь,
что это может не случиться
Но все таки ты веришь в чудеса.
И вдруг
все то осуществится
О чем мечтала ты всегда.

Ни буквы, ни слова, ни мысли, ни строчки…
Наверное, стресс или просто усталость.
А может быть, осень дождями достала.
А может быть, возраст годами морочит…

Не ври, что тебе представляюсь моложе,
не ври, что с годами в сто раз интересней,
ты брось эти пресные лестные песни.
Плесни мне кагору, авось да поможет…

Накрыло туманом равнины и горы,
и осень осины помазала йодом…
Возможно, и нету у нашей природы
паршивой погоды, - есть мало кагора.

Ты лей, не стесняйся, давай уж по полной.
Да бог с ней, со скатертью этой несчастной…
Нырнём в золотые кленовые волны.
На улице – осень… И это прекрасно!..

Ни мысли, ни оформленной идеи,
лишь запах тающего снега и капель.
И все шесть чувств, настроясь на апрель,
гитарным перебором душу греют, -
и к майской маяте летит она.
Лидирует – тончайшая струна,
нестёршаяся, шалая, - шестая.
Хоть пальцы в кровь – но нет её точней, -
и в этой вербной шелковистости ночей
предчувствием обыденность латаю…

Что, мой нежный попутчик, мой добрый прохожий?
А давай-ка с тобою возлюбим друг друга,
не покажем, как нас друг от друга корёжит,
станем ближе, теснее, - подмогой, подпругой.

Перекинемся словом и жестом, и взглядом.
Как легко быть с тобою – случайным! – терпимой,
одноразово-милой, любезно-отрадной,
понимая, что вскоре – прошествуем – мимо…

И вернёмся в квартиры, хрущёвские клетки,
где от ближних – ни деться, ни смыться, ни скрыться,
где извечные будни, а праздники – редко,
и родные, «до боли знакомые», лица…

Эти лица едят – и не моют посуду,
и теряют носки, и бросают одёжки,
и терпеть их – годами – порою так трудно…
Но они-то и ближние. Не понарошку…

И, наверное, Бог всё придумал нарочно
(как давно мне знакомы его заморочки!...) –
мол, работай душою до боли подвздошной
и твори себе принцев из боговых гномов…

О, сколь вокруг – людей! И столько рук,
и лиц, и глаз – пером не описать…
И этот люд – мой ежетрудный круг.
Знакомый круг!.. Друг другу мы подстать…

В людской поток, влекомая, влечу,
топясь в толпе, к локтям её прижмусь,
схвачу свою соломинку-мечту –
и в одинокость плавно опущусь…

Однако, вдруг в каком-нибудь кругу
я прислонюсь доверчиво к плечу –
и пара губ шепнёт мне: «Помогу»,
таща со дна утопшую мечту…

Скомканный ситец московского утра
в белый горошек проспавшего снега…
Душ после беглой ночной камасутры,
хлопья надежды с махрового неба…

Скользкий сатин делового полудня
в частую блеклую клеточку спешки…
Бросить монетку потешного будня –
вдруг да орлом? Или сызнова – решкой?

Пыльный суконный изыгранный вечер,
стёртый обрывками пегой беседы…
Яркую шальку на зимние плечи:
прошлые грёзы за чаем проведать…

Ночи парча до рассветного бреда…

Шаляй-валяй укатана дорожка,
шаляй-валяй построен зимний дом,
окошко – скособочено немножко,
и крыша села не под тем углом...

Скрипят и стонут в доме половицы,
в подвале крысы тощие снуют...
Хозяева давно успели спиться,
шаляй-валяй, но всё-таки живут...

Жильцы сдают светлицу иноверцам,
своих детей загнав в сырой чулан,
и все болезни лечат водкой с перцем,
и русским матом кроют инь и ян...

Портреты дедов жгут в чумазой печке
и продают чужие ордена...
…Шаляй-валяй родные человечки...
Шаляй-валяй родимая страна...

От тебя до Одного Европа – ниточкой,
и Атлантика – слезой в ладонь отплаканной...
Смежишь веки – Его профиль, будто вычерчен
на сентябрьском стекле, дождём закапанном.

До Другого чашка чая – морем Северным,
через стол не дотянуться (да и надо ли?)...
Сколько лет ты этим странным сказкам верила,
В это «стерпится», как в обмороки, падала...

Июль. Убрать под стол чернила,
дышать с июлем в унисон,
чтоб лета жизненная сила
мне подарила лёгкий сон,

смотреть, как белый лист бумаги
своей нетронутостью чист
(до откровенья тайных магий
он гениален, этот лист!),

и под рябиновою кроной
короткий дождь пережидать,
в причёску летнего фасона
вправляя вымокшую прядь,

ходить к опушкам за грибами
под птиц художественный свист,
шептать июльскими губами:
«Ты жди меня, мой белый лист,

я наберусь тепла и света,
и в этом солнечном кругу
запомню, чем была согрета –
и не солгу»...

наверно это просто сон
дурной и долгий
волчицы воют в унисон
в долине волглой
и кто-то смуглый и рябой
подносит стопку
в туманы манит за собой
по топким тропкам
ах эта стопочка одна
в руке дрожащей
сильнее страха крепче сна
и яви слаще

Я провожу рукой по водной глади -
Нет ничего живого в ней,
Как жизнь, закованная в грани
Несёт в себе сухой ручей.

Возможно тебе не понятно,
Возможно... просто приглядись.
Смотреть на всё это приятно.
А страшно, ты перекрестись.

В чём смысл жизни? Вот вопрос.
Людей он больше не тревожит.
Их жизнь лишь выглядит как кросс,
В могилу финиша их сложит.

-- здравствуй,любимый
[~абонент временно недоступен~]

-- наконец-то ты дозвонился
[~абонент временно недоступен~]

-- да? а я тоже скучала. дура. думала
ты нашёл себе другую....
[~абонент временно недоступен~]

-- чего? говори громче-не слышно...
а,конечно!
[~абонент временно недоступен~]

-- может сходим куда-нибудь?
[~абонент временно недоступен~]

-- ну нет,так нет... хорошо,что позвонил
[~абонент временно недоступен~]

-- позвони завтра,ладно? где-то в пять.
[~абонент временно недоступен~]

-- я тоже тебя люблю...
[~абонент временно недоступен~]

Несколько дней назад
У меня отняли мои крылья.
Такие маленькие, беленькие,
Пушистенькие крылышки...
Падать оказалось очень больно...

Сначала я подумала:
"Не так уж это и страшно;
Обидно конечно. Но... ничего -
Проживу и без них. А раны...
Раны все равно затянутся..."

Но только потом я поняла,
Что слишком долго я их растила,
Что слишком много сил в них вложено,
Чтобы так легко с ними расставаться...

Но...в конце концов оказалось,
Что, упав, я слишком долго
Пролежала на земле, и она
Впитала меня...
Оказалось, что теперь
Мне не взлететь...
Поздно...

Я же знаю, каk ты жалеешь,
Я же вижу, как смотришь украдкой...
Мальчик, скажи, ты умеешь
Устранять у сердец |н|е|п|о|л|а|д|к|и|?..

Я же знаю - ты хочешь обнять,
Опять посмотреть мне в глаза,
И, обняв, тихо-тихо шептать:
*Я с тобой и ты только моя*...

Я же знаю, что сердце стонет
Твое [не мое,заметь!]
Я знаю, что искрами боли
Гложет тебя твоя |месть|...

Я знаю - Bсе это знакомо...
И, поверь, мне уже все равно,
Что пришлось начинать все по-новой -
Собирать по -к-у-с-о-ч-к-а-м- тепло...

Я помню - с колен подниматься
Так сложно, но я ведь смогла
|В|ы|с|т|о|я|т|ь| и не сломаться...
Как видишь, я все же ~жива~

Тебе сложно?! Знакомая тема...
Ты хочешь смотреть не украдкой?!
Извини, не мои проблемы.
|Т|ы|-|д|а|в|н|о|-|н|е|-|м|о|я|-|н|е|п|о|л|а|д|к|а|.

Метет метель за окнами опять,
И время словно бы остановилось.
И ты меня не сможешь удержать,
Когда я, наконец, уйти решилась.

Тебя я покидаю навсегда,
Ты никогда не верил, что сумею.
Моя душа покрылась слоем льда,
И ты ее ничем не отогреешь.

Мне все равно, что станется с тобой,
Мне быть твоею тенью надоело.
Я растворюсь в метели голубой,
Я, как метель, внутри заледенела.

Я не останусь ни на миг с тобой.
Запомни, что тебя я не простила:
Когда невыносим ты был порой,
В тебе жила огня живая сила.

Ты погасил огонь внутри у нас
И поселиться холоду позволил…
Прощай, я ухожу в метель. Сейчас
Ты остывай наедине с собою.

Любящий человек живет в любящем мире.
Враждебно настроенный человек живет во
враждебном мире:
каждый встречный служит вам зеркалом.