Сегодня ходил в коледж за итогами я паступил ура... В переди студенчиская жизнь я так счаслив люблю новые знакомства и всё новое...
так шо поздравте меня всех приглашаю праздновать ...
И ещё сегодня приедит Антон и мы с ним поедим в поход на два дня (вдвоём)

В колонках играет - Smash!! - Obsession
Настроение сейчас - Ok :)

Вот недавно в инете заказал себе фильм "Школьник" называеться ...
Выложил несколько фоток в рар архиве скачивайте и смотрите.
21 фотка

Вложение: 3498163_SHKOLNIK_FOTO_IZ_FILMA21.rar

В колонках играет - Smash_me4ta

"Вы - гей-гопник"

Следи за собой! Смени семейники на стринги, да и вообще веди себя как подобает в обществе!

(Хотя, Вы - пожалуй единственный из этой тусовки остающийся человеком) =)


Пройти тест "какой вы гей?"

В колонках играет - SUMMER_LOVE_-_Remember
Настроение сейчас - Плохое


…Сашка и не ожидал, что семестр так быстро пролетит. Зачётная неделя не была так уж страшна. Он с ловкостью фокусника умудрился получить зачёты автоматом по всем предметам, кроме одного. Старый преподаватель ни в какую не хотел ставить. «Что такое автомат? - говорил он. - Это значит, что вы ничего не будете знать». Но и этот предмет он с лихвой сдал и был свобо-ден до конца рождества.
У Андрея дело обстояло намного хуже. Для него камнем преткновения стала информатика.
- Я не могу понять, к чему эта информатика? - возмущался он. - Это что, такой метод отсеива-ния?!
Сашка его успокаивал, говоря, раз есть в программе, значит надо учить. Они брали тетрадь, и Сашка втолковывал ему каждое слово, каждое действие пользователя. Прекрасно зная это из прак-тического опыта (имея дома компьютер, грех не научиться), недоумевал, что здесь непонятного.
Однажды они задержались допоздна. А надо сказать, что общаги были разные и раскиданы на довольно приличном расстоянии друг от друга. Андрей жил один в комнате, хотя кроватей было две и обе застелены (видать, хотели ещё кого-нибудь заселить).
- Слушай, ничего, если я здесь переночую? - предложил Сашка, а сердце учащённо билось: «Вдруг откажет?..»
- Пожалуйста, хоть живи.
- Ну, это ты слишком, а то я действительно могу и прописаться.
- Рад буду такому соседству.
Это не было похоже на дежурные фразы, которыми пичкал его Андрей. Такая резкая перемена отношения поразила Сашку. До него вдруг дошли причины появления стены, разом исчезнувшей в эту минуту: надо быть по активнее. Андрей в силу своей нерешительности ждал, когда он, Сашка, что-нибудь эдакое предпримет. И вот ожидания оправдались. Но что ему теперь делать: ведь он сейчас уже не сможет остановиться. «Ай, ладно, - мысленно махнул он рукой, - пусть будет что будет. От всего не застрахуешься».
Они просидели с полчаса. Сашка совсем раззевался:
- Сколько не сплю до одиннадцати, всё равно никак не высплюсь.
Он потянулся, глядя на Андрея, которого и сам чёрт не проберёт.
- Может хватит, - как-то жалобно произнёс Андрей.
- Ладно, но с условием, что завтра утром повторишь.
Сашка перешёл на противоположную кровать и снял с себя джемпер. Андрей мигом разделся до плавок. Вот где скрывалось зерно их отношений. Сашка со скрытым восхищением смотрел на его спортивное телосложение. Голубые плавки плотно обжимали его орган, выступавший маленьким бугорком. Андрей нисколько не смущался своего вида. Он быстро забрался под одеяло. Сашка последовал его примеру.
- А кто выключит свет? - вспомнил Андрей.
- Под одеялом так тепло… Давай выкинем на пальцах: у кого больше, тот и пойдёт?
Сашка молил бога, чтобы выпало у Андрея. Друг, откинув одеяло, медленно демонстративной походкой, будто специально, подошёл к выключателю. Сашка ловил каждое его телодвижение и не мог оторваться. «Я должен это сделать!» - поймал себя на мысли.
Комната погрузилась в темноту. Послышался топот босых ног и едва слышный скрип кровати. Всё стихло. Сашка старался дышать ровно, хотя учащённый стук сердца упорно мешал этому. И чем явственней Сашка осознавал, что нужно что-то предпринять, тем предательски чаще дышал. Спустя пять минут он был будто только что с беговой дорожки, а так ничего и не решил.
До этого какого-либо влечения Сашка к Андрею не испытывал, скорее это были дружеские, братские чувства, что-то между любовью и дружбой. Но сейчас, сейчас…
Вспомнив недавно виденное тело, его член приподнялся. Правая рука рефлексивно полезла под одеяло, но сумел остановить процессию. Откинув пододеяльник, медленно сел, отсчитывая про себя время пульсацией крови в висках. О, какая же это мука сдерживать себя осторожностью!.. Ступая по паркету, он всё приближался. Вот и кровать. Благо ночь лунная, и кое-что видно. Но его силуэт ясно выделялся на лунном фоне. Сашка об этом не беспокоился. Перед ним стояла задача незаметно пробраться под одеяло, поэтому он опустился на колени. Не зная почему, но он хотел в первую очередь ощутить его член. Видно потому, что это возбуждало его больше всего. Затаив дыхание, одной рукой приподнял одеяло, другой - пробирался к заветной цели. Сашка никогда не умел заряжать фотоплёнку в темноте, но здесь оказался как никогда точен: не дотронувшись до тела, рука прямо опустилась на член. На этом движение остановилось. Образовалась несколько секундная пауза. Сашка понимал, что чем дольше он будет медлить, тем меньше шансов, что-либо вообще сделать. Он предпринял отчаянные меры. Слегка ощупав его член, полез под плавки. Тело Андрея было горячим, будто только что вышел из парной. Сашка слегка провёл пальцами по его мягкому члену, свернувшись полукругом, который дрогнул и чуть развернулся. Сашка возбудился до предела. Забыв про предосторожность, засунул правую руку в свои плавки и стал дрочить. Другой рукой обхватил его член и держал так, пока не кончил. О! Это было лучше всяких фильмов. Что может быть сексуальнее, чем держать в руке член, пусть и вялый.
Удовлетворив свою страсть, Сашка не спешил удаляться. Теперь ему пришла новая безумная идея: доставить такое же удовольствие и другу. Но как только он прикоснулся к члену, его запястье вмиг оказалось в цепкой хватке спящего. Руку вытащили наверх. Из темноты донёсся голос: «Не надо…» Сашка отпрянул и мигом оказался в своей постели: «Чёрт возьми! Ну надо же так вляпаться… Вот зачем тебе это нужно было? Дружил бы как все нормальные. Теперь не известно, что будет».
Сашка рассчитывал на самое худшее: немилость Андрея. Боясь попасться ему на глаза, не смотря на позднее время, тихо оделся и ушёл. Кое-как пробился в своё общежитие, наплёл комен-дантше, что ещё плохо знает город и заблудился. Та поверила и, пригрозив, впустила.
Макс не спал. Он как обычно книжку читал с анекдотами.
- Ты чего так поздно? - спросил он, не глядя на него.
- Ой, и не спрашивай. Дел было…
Сашка поспешил раздеться.
- Я выключаю, - объявил он и, выключив свет, прыгнул в кровать.
Как приятно очутиться в родной постели. Отвернувшись к стенке, закрыл глаза. Происшедшее так на него подействовало, что приснилось, будто Андрей отчитывает его за содеянное, но всё же потом сосёт у него…
Утром Сашка проснулся в сильном возбуждении. В памяти быстро восстановились события ночи, и Сашка задумался, но так ничего не сообразил, только в голове засела одна и та же мысль: «Презирает, презирает, презирает…»

* * *

Теперь Сашка старался избегать общества Андрея, даже брошенный мимолётный взгляд бросал его в дрожь и смятение. Благо они учились в разное время, но это никак не мешало им встретиться. Однокурсники из обеих групп заметили резкую перемену в их отношениях: друзья холодно относились друг к другу. Сашка понял, что совершил нечто ужасное и непоправимое. Все старания были тщетны: он сделал то, что ему никогда не простят, тем более Андрей.
Время шло. Сашка передумывал несколько раз произошедшее. Мысленно представлял, что подойдёт к Андрею и всё ему расскажет. Но на деле упорно проходил мимо.

В колонках играет - тату - мальчик гей (remix)
Настроение сейчас - Как всегда :)

«…Знаете в чём порой жестока участь писателя? В том, что это всего лишь мечты, домыслы. Здесь ты можешь подстроить под себя, под своё «хочу», но в настоящее жизни всё наоборот. Поэтому иной раз становится так тоскливо выныривать из мира грёз и фантазий, осознавая, что в реальности далеко не всё так идеально…»

- Здесь вы и будете жить, - как-то ехидно сказала комендант, отдавая ключи от комнаты Сашке. - Я пошла, а то мне других расселять надо.
Она, как-то смешно виляя бёдрами, прошла между ними. Ей было за сорок, но не прочь была пофлиртовать с парнями. Но им, а особенно Сашке, было не до того.
- И я ещё плачу деньги за эту дыру?! - возмущённо отреагировал Макс, садясь на стул . Но тут же вскочил, брезгливо оглядев его.
- А что, общага как общага, - лояльничал Сашка. - Мне нравится…
- Ну вот ты и живи!
- Чего кипятишься-то? Скажи спасибо, что не впятером, а всего лишь вдвоём.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Сашка плюхнулся на кровать.
- Чур, моя вот эта, сразу распорядился он.
- Как хочешь, - Макс смягчился и уже равнодушно смотрел на эти вещи.
- Смотри! Телек есть, - обрадовался Сашка.
- Не работает…
Сашка включил.
- Да нет, фурычит.
Сашка заглянул в остальные места «номера». Ванна и туалет раздельно.
- Ну, а ты говоришь…
Конечно, этаж достался приличный - восьмой - и добираться надо было пешком. Эти житейские трудности преодолимы. Сашку пугало другое: что не справится с вынужденным одиночест-вом. Там он оставил и друзей, и знакомых, и даже близких (насчёт кого он никак не расстраивался). В его планы никак не входило одно обстоятельство: ему придётся искать новых друзей, заводить знакомства в совершенно незнакомом городе.
В общаге Сашка не чувствовал себя уж очень одиноко. Всё равно находились друзья и знакомые на один-два дня, с которыми неплохо проводил время, если хотел. Но не было человека, которому мог излить свою душу. Он боялся, что эти его знакомые не поймут, будут считать за урода, сделают изгоем, будут тыкать пальцем. Поэтому Сашке приходилось осторожничать. Присматривался к каждому, слушал их речи, пытался их понять: как, к чему относятся. Но только речь захо-дила о больной теме, Сашка пугался либо отшучивался, либо переводил в другое русло, либо отнекивался и молчал, крепко стиснув зубы. В эти моменты он раздваивался, лицемерил. С ними был таким, каким они хотели его видеть, наедине с собой - резко противоположным. Никто даже предположить не мог о его подноготной. Все верили, что он обычно пьёт пиво, веселится, любит девчонок и презирает «голубых». Последнее обстоятельство и тяготило душу.
Институтские будни не очень-то заботили его. Сашка старался быть как можно незаметнее, порой ему хотелось убежать от всех, скрыться, чтобы никто не нашёл. Но чем больше он этого хотел, тем больше становился раскованным, нагловатым. Учился же прилежно, компенсируя этим душевное одиночество. Если бы мог писать стихи, то обязательно сложил поэму о своём одиночестве.
А вот однажды лучик надежды озарил его тёмное бытие…

Было посвящение в студенты. Сашка должен был выступать. Ему очень не хотелось, но надо. К тому же что-то подсказывало, ЭТО должно произойти. Концерт прошёл быстро, все спустились в дискотечный зал. Музыка уже вовсю играла, кое-кто танцевал, Однокурсники пошли пить пиво, обмывать студенческие. Сашка увязался за ними. Из уважения сделал несколько глотков, состроил удовлетворённое лицо и покинул их, считая свой долг выполненным.
В холе к тому времени народу было побольше. Сашка встал у стенки, наблюдая. Парней, а особенно симпатичных, было предостаточно. Но он не мог вот так запросто подойти и познакомить-ся: трусил ужасно, тем более не танцевал. А если бы и познакомился, то всё равно не то. Ну привёл бы его в бар, выпили бы, где-нибудь в укромном месте полез бы к нему в трусы, кончил бы сам и… всё, привет! Это в лучшем случае, в худшем - тот бы от него мог шарахнуться со словами: «Ты чего, того?» Поэтому Сашка мог только наблюдать, мысленно вытворяя с ними, что хотел.
Его взгляд вдруг устремился на вошедшего. Парень с немного испуганными глазами осмотрел танцующих, незаметно прильнув к Сашке.
- Не танцуешь? - прокричал Сашка сквозь шум музыки, отодвигаясь.
Тот отрицательно мотнул головой.
- Жарко здесь. Может, выйдем?.. - как можно ненавязчиво предложил Сашка, подивившись своей решительности.
В фойе было исключительно немноголюдно.
- Саша, - протянул он руку. - Первый курс.
- Андрей, - ответствовал тот, протягиваю ладонь. - Первый курс.
- Как первый? - Сашка силился вспомнить его среди ста тридцати учащихся, но это было сде-лать весьма затруднительно. - Ты, видать, с утра?
- Ага, - подхватил собеседник. - А ты с обеда.
Они улыбнулись.
- Ну и как учёба?
Андрей пожал плечами:
- Учёба как учёба. Да мы только начали…
Сашка не знал, о чём говорить. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки:
- Жарко там. Набились, как сельди в бочке. Не продохнуть.
Ему было немного не уютно в костюме, и Андрей это заметил:
- В первый раз?
- Не понял…
- Ну, надел-то… - Андрей кивком указал на одежду.
- А, и не говори, - Сашка махнул рукой. - Никогда бы не подумал, что может быть так тесно.
- А я тебя сегодня видел. Это же ты выступал со сцены?
- Ну и как я в роли актёра? - Сашка горделиво выпятил грудь.
Андрей прыснул:
- В общем-то ничего. Мне понравилось.
- Слушай, может пойдём ко мне в общагу, - предложил Сашка. - Фотки посмотрим, пивка хлебнём, а?..
Покинув это шумное заведение, они направились в десятиэтажный дом, стоящий тут же. По-вернув ключом два раза, Сашка рукой толкнул дверь:
- Прошу в мою обитель, - и с некоторой грустью добавил: - Хотя она не только моя…
Он быстренько сложил с кровати вещи Макса в кучу на стуле и предложил сесть. Показывать фотографии и объяснять, вспоминая, что там происходило, Сашка любил, особенно, если красочно всё это обрисовать. Иногда даже сам дивился находчивостью. Но за этим занятием не упускал и Андрея. Тот скромно сидел на краю кровати, боясь помять, смотрел на фотографии краем глаза, не беря в руки, слегка улыбался. Сашка казалось, что Андрей боялся даже лишний раз вдохнуть.
Одного мимолётного взгляда хватило Сашке для того, чтобы рассмотреть соседа. Что-то в нём ему нравилось: короткие волосы, торчащие ёжиком, широкий лоб, светло-карие всегда чуть прищуренные глаза, маленький пухленький носик, чуть дальше от левой ноздри совсем крохотная ро-динка, но она так отчётливо выделялась на фоне гладкой светлой кожи.
У Сашки вдруг появилось нежное чувство к этому человеку, которого он едва, да что едва, совсем не знал. Сашке захотелось прижать его к себе, приласкать, притронуться рукой к этому ёжи-ку на голове. Как он силился не делать этого. Сейчас чувства к Андрею и табу противостояли друг другу, и Сашка не знал, на что решиться. Он сидел в оцепенении.
- Что с тобой? - тихо окликнул Андрей.
Сашка очнулся:
- Да, вспомнил тут одну вещь… Ты всё равно не поймёшь.
И тут же перевёл разговор снова на фотографии, повторяя про себя: «Забудь, забудь, забудь…»
Нельзя сказать. что они подружились (Сашка не хотел ни от кого зависеть, поэтому не связы-вался узами дружбы), но довольно часто общались.
Сашка издали наблюдал за Андреем. Он пытался изучить его. При виде Андрея дыхание становилось учащённее, но быстро брал себя в руки и шёл приветствовать. Андрей встречал его с улыбкой, будто действительно был рад встрече. Они разговаривали ни о чём: об учёбе, об успехах, о лыжах, которыми так увлекался Андрей. Но Сашка чувствовал, что между ними стоит неприступная стена, которая становится всё шире и шире, отдаляя их больше и больше. Сашка не хотел терять Андрея, но он и не мог раскрыться полностью, думая, что это приведёт к краху в их отношениях. Здесь он был особенно расчётлив, так как не мог позволить погубить репутацию.
Но всё случилось само собой…
Продолжение следует.

В колонках играет - Я сошел с ума
Настроение сейчас - Супер но жарко :)

ЖЕНЩИНУ как существо более разумное волнуют такие глобальные вещи, как лишний вес, эпиляция в зоне бикини и противозачаточные таблетки, в то время как единственная проблема, волнующая мужчин, - это член. Именно поэтому я и отказываюсь понимать, как многие юноши, будучи уже в зрелом возрасте и незамутненном рассудке, делают себе обрезание.

К чему такие страдания? Глубинное непонимание и неприятие сути обрезания, как такового, сподвигло меня на некоторые исследования в этой сфере, и вот что я выяснила: Суть процедуры обрезания, или циркумцизии (лат. circumcisio - круговой разрез) состоит в отсечении крайней плоти, в результате которого головка полового члена полностью обнажается.

АРГУМЕНТЫ "ЗА":
По религиозным соображениям. Без комментариев.

По медицинским показаниям: фимоз, хронический рецидивирующий баланопостит, кондиломы крайней плоти и др. Раз доктор сказал "надо" - значит, надо. Перед медициной все мы, включая сильную половину человечества, бессильны!

После обрезания головка полового члена остается открытой, это позволяет в полной мере соблюдать гигиенические правила, уменьшает скопление бактерий вблизи мочеиспускательного канала, снижает риск рака полового члена и предраковых состояний. Вариант для тех, кому лень мыться.

Широко распространено мнение, что партнерши мужчин, подвергшихся обрезанию, значительно реже болеют раком шейки матки. Как трогательно! Забота о женщине!

Сексологи полагают, что обрезание снижает чувствительность головки полового члена. В результате оргазм наступает позже, половой акт удлиняется и мужчина получает большее удовлетворение. И у женщины появляется шанс как минимум успеть понять, что, собственно говоря, происходит.

АРГУМЕНТЫ "ПРОТИВ":

Как ни крути, обрезание - настоящая хирургическая операция. Я это к тому, что ложиться под нож без видимых на то причин по силам только мазохистам.

По ходу борозды, отделяющей головку от остальной части полового члена, располагаются железы, вырабатывающие специальную смазку - смегму, способствующую подвижности крайней плоти относительно головки полового члена. После обрезания головка становится слишком сухой, поэтому мужчине для осуществления полового акта нередко требуется дополнительное увлажнение.

Заметное снижение чувствительности головки полового члена можно отнести как к плюсам, так и к минусам. Продолжительный половой акт в отсутствие другой альтернативы - не всегда так хорошо, как хочется. Не посачкуешь.

Кстати:
Согласно статистике, до последнего времени обрезанию подвергались 90% американских младенцев-мальчиков, и операция эта считалась необходимой гигиенической мерой. По данным опроса, проведенного среди женщин, обрезанный пенис занял третье место среди самых несексуальных мужских атрибутов.

В колонках играет - Encontros e Despedidas

Эти штучки для упокоения нервов!:obstenu:

Вложение: dlya_upospokoeniya_3497086.rar

ГРЕЦИЯ
Маленький курортный городок на берегу Эгейского моря встретил меня жарой и липкой влажностью. Квартира оказалась мало похожа на ту, что мне была обещана в Париже, но эта разница с лихвой компенсировалась улыбками старой хозяйки и неправдоподобной близостью почти безлюдного пляжа. Мой отпуск начался...
Наскоро разобрав вещи, буквально через час я уже плескался в ласковом море. Когда я лежал обсыхая на песке рядом со мной устроились два молодых грека. Мы быстро завязали скорое знакомство, к счастью они оба неплохо говорили по-французски. Ставрос и Мирос оказались немного младше меня. Они оба были из дальней деревни, а в городе снимали маленькую квартирку на двоих и перебивались случайными заработками.
Ставрос, с его фигурой Аполлона, запросто мог бы сниматься в фильмах Голливуда. Высокий, стройный красавец с белозубой хищной улыбкой. В меру накаченный и в меру волосатый. При этом его чёрные узкие плавки так сильно были заполнены спереди его могучими гениталиями, что не могли не вызывать мои зависть и восхищение. Второй, Мирос, был немного пониже ростом. Но тоже был прекрасно сложен и пакет между ног имел соответствующий! Непонятно почему, но два мощных бугра между ног моих новых знакомых меня просто заворожили. Почему то я никак не мог оторвать взгляда от этих громадных вздутий. В какой то момент я понял, что ребята заметили мой странный интерес к их первичным половым признакам и понимающе переглянулись. Я смутился и постарался больше не пялиться слишком откровенно на них ниже пояса. Впервые в жизни я почувствовал такой странный для себя интерес. Никто из тех кого я знал раньше не имел между ног ничего подобного. В какой то момент я даже подумал, что может быть в плавках у них что то засунуто. Но нет, я явственно различал как под тонкой тканью при ходьбе перекатываются их здоровые мощные яйца и два толстых упругих члена с внушительными головками плотно прижаты к ним.
В итоге нашего оживлённого разговора, я неожиданно для себя получил приглашение на сегодняшний вечер посетить двух друзей у них дома. Мне показалось это немного странным. Тем более, что в тот момент когда они мне делали приглашение выражение лиц у обоих было весьма интригующим. Короче я согласился хотя сам с трудом понимал зачем я попрусь к двум совсем незнакомым мне парням в чужом городе и в незнакомой стране. Но эти вздутия меня просто приворожили. Даже самому себе я не хотел признаваться в истинной причине моего внезапного согласия. Это было похоже на сумасшествие. Но я с любопытством поддался этим новым для себя ощущениям. Почему бы мне и не приобрести какой то новый жизненный опыт, тем более меня здесь никто не знает и скоро я вообще уеду отсюда навсегда.
С трудом найдя нужный мне дом, я немного опоздал к назначенному часу. Дверь мне открыл Ставрос. Он был в других узких плавках и это было, даже ещё хуже, чем, если бы он был совсем голый. Тонкая полупрозрачная ткань только подчёркивала богатство, которое находилось у него между ног. Толстый тугой член, плотно прижатый к мощным круглым яйцам, заканчивался приличным шампиньоном. Из плавок во все отверстия торчали курчавые длинные волосы от его лобка и яиц.
- Мы думали, что ты передумал. - сказал он с улыбкой.
В маленькой комнате с трудом уместились две простые составленные вместе кровати. На одной из них лежал Мирос. Тоже в одних плавках и с внушительным подвеском спереди. Было сильно накурено не только табаком, но кое-чем другим. Я тут же понял, что это была марихуана. Жадно втянув носом воздух, я вопросительно посмотрел на него. Мирос улыбнулся, вставая и утвердительно кивнул головой. При этом я неожиданно обратил внимание, что из его левой, растянутой наверное от частых стирок проймы плавок откровенно свисает здоровое волосатое яйцо. Не стесняясь заправив его обратно в трусы, он протянул мне эту же руку для пожатия. Пока я немного растерянный жал его влажную ладонь яйцо вывалилось опять. Но на этот раз обратно его никто не удосужился заправить.
С трудом начав ни к чему не обязывающий разговор, Ставрос неожиданно спросил, курю ли я травку. Я ответил утвердительно. Ребята заметно оживились и тут же предложили мне попробовать местную. Конечно, я сразу согласился.
После первой же затяжки у меня закружилась голова и по телу пошла приятными волнами горячая волна. Да... Это был не жалкий французский суррогат за который ещё и приходилось переплачивать по 75 франков. Это было настоящее южное зелье. Меня неожиданно бросило в жар и я расстёгивая ворот рубашки чуть не свалился со стула.
- Да ты раздевайся, не стесняйся! Здесь такая жара, да и все свои ребята. - сказал Ставрос.
Мне уже было всё нипочём. Раздевшись до трусов я хотел сесть обратно на стул, но Мирос не церемонясь подтолкнул меня к кровати, на которую я и повалился. Моё состояние всё больше менялось, всё вокруг стало розовым и нереальным... Я заболдел по настоящему...
Хозяева стали говорить между собой по гречески всё время с усмешкой поглядывая на меня. Но мне уже было всё по барабану. Я почти потерял контроль над собой и уже не стесняясь пялился на яйцо Мироса, так удачно вывалившееся опять из плавок. Поймав мой затуманеный взгляд, Мирос запустив руку к себе в плавки и выпустил в ту же пройму своё второе яйцо. При этом он не отрывая глаз, наблюдал за моей реакцией на его странные манипуляции. У меня внезапно возникло абсолютно дикое желание протянуть руку и ощутить в своей ладони всю тяжесть этих двух тяжёлых мужских яиц. Я облизал пересохшие губы и Мирос заметив это стал, что то оживлённо говорить по-гречески Ставросу. От последующих затяжек меня совсем разморило. И я перевернувшись на живот решил немного вздремнуть. Через какое то время я почувствовал как меня переложили на центр кровати и оба парня улеглись по бокам от меня продолжая разговаривать между собой по-гречески. Внезапно Мирос подвинулся ко мне вплотную и закинув на меня свою ногу упёрся мне в бедро своим мощным бугром в плавках. Нежно массирую рукой мою спину и почти касаясь моего уха своими влажными губами он начал, что то шептать мне по-французски:
- Знаешь, здесь в Греции не так легко найти женщину для секса. Мы с Ставросом уже почти два месяца не имели. Уже яйца переполнены... Ты счастливый, во Франции с этим никаких проблем...
Я почти догадался, зачем он всё это мне рассказывает. Он всё сильнее надавливал на меня своим пакетом. И я с удивлением почувствовал своим бедром, что его член всё больше стал твердеть в его плавках. Ставрос со своей стороны кровати тоже придвинулся ко мне и стал нежно перебирать мои длинные светлые волосы.
- У тебя волосы как у женщины.. Такие красивые... У нас в Греции даже нельзя встречаться с девушкой до свадьбы...
Его рука стала нежно гладить мою шею и плечи. Я понимал, что происходит...
- У тебя кожа такая нежная, хочется её гладить. Тебе даже не нужно каждый день бриться... И фигура у тебя как у девушки. Сегодня когда ты уходил с пляжа мы смотрели тебе вслед и не могли поверить, что это идёт парень. Сзади ты как девушка.
Мне стало немного не по себе. От новизны происходящего у меня даже немного прояснилось в голове. Я попытался сесть но меня крепко прижали к кровати и я оставил свои попытки подняться.
- У тебя кожа такая нежная... Настоящая кожа младенца... Волос почти нет... А которые есть все белые... Почти не видно...
Рука Ставроса уверенно легла на мой зад и стала мять его через тонкую ткань моих плавок. Я уже не знал, что мне делать. У меня встал. Всё было так необычно. Мне было немного стыдно происходящего, но я не хотел всё это прекратить.
- Смотри, ему нравится... Он весь покраснел как девочка...
Потом они перешли на греческий. Но всё время в их диалоге слышалось моё имя. Я вопросительно посмотрел на Мироса.
- Ставрос говорит, ты такой сладкий... Вот увидишь тебе понравится... Полно французов приезжают сюда вообще только лишь за этим...
- Я должен идти... - неуверенно сказал я.
- Да ладно тебе, у нас ещё полно времени.
- Хозяйка может закрыть дверь...
- Ты же сказал, что у тебя есть ключи... Друзей нехорошо обманывать. Всё будет нормально, вот увидишь...
У меня пересохло в горле. Неожиданно я стал понимать, что мой эксперимент заходит уже очень далеко. Я попытался освободиться, но ничего не получилось. Меня крепко придавили к кровати и на этот раз не самым нежным образом. Я чувствовал что у обоих греков сильная эррекция. В итоге Мирос приподнявшись, стянул с меня трусы, и я почувствовал как на мою голую попу с двух сторон легли их руки.
- Классная задница, белая.
- Смотри, совсем нет волос... Настоящая бабская жопа...
- Ты думаешь, что внутри тоже нет отличия?
- Увидим.
Я почувствовал как мои булки раздвинули их сильные руки и Ставрос пару раз звонко шлёпнул меня. Теперь меня обьял настоящий ужас. Я уже не был главным режиссёром в спектакле который пытался поставить. Действие вышло из под контроля. В горле пересохло. Я не мог выговорить ни слова.
- Не дёргайся...
- Блядь, красивая дырочка... Совсем новенькая...
- Дай я... Ну дай мне, я сказал..
Один из двух греков навалился на мою спину, чтобы блокировать все мои движения.
- Дамьен, да не волнуйся ты... Вот увидишь, тебе понравится... Ты это будешь просто обожать...
Теперь они разглядывали мой анус. Своими ногами они раздвинули мои и заблокировали их. В такой позе я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Только моя голова могла ещё двигаться. У меня не было достаточно сил, что бы соединить свои разведённые ноги.
- Я не хочу... Нет... Слышите, отстаньте от меня... - до меня наконец то стало доходить, что я действительно крепко влип. Но с другой стороны на их месте я вёл бы себя точно так же. Это я тоже понимал.
Они обращались с моей задницей как с вещью. Их руки мяли мои ягодицы, шлёпали по ним, раздвигали их в разные стороны, надавливали на мой анус. Их руки были настолько инородны на такой интимной части моего тела, что я собрав последние силы стал крутить своим задом, что бы избавиться от их прикосновений. Но это вызвало только громкий смех и раззадорило их ещё больше.
- Давай, Дамьен, покрути своей задницей...
- Ну, потанцуй своим задком...
- Ну доволен?!- говорил я себе. -Ты же этого хотел, вот и набирайся "жизненного опыта", придурок!
Я помню как почувствовал слюни на моей дырочке. Они плевали на неё по очереди и в итоге слюни стали стекать на мои яица, так их было много. Я вскрикнул когда почувствовал, что чей то палец стал сильно надавливать на мой анус. Это вскрик показался мне идиотским. Я с силой сжал свой зад и все мышцы ануса, что бы не допустить палец в себя. Но палец надавил посильнее и я почувствал слабую боль... Палец вошёл в меня...
- Тут совсем узко... Классно...
Шлепок по заднице. Палец глубоко во мне. Слёзы от стыда и беспомощности.
- Отвечай... Я уверен, тебе нравится чувствовать мой палец у себя в жопе.
- Блядь, я бы ему сейчас засадил...
- У нас ещё полно времени...
Палец начал движение в моей дырочке. Мне было больно несмотря на слюни. Я почувствовал как он поворачивается. Второй палец присоединился к первому. Оба пальца никак не лезут... Но проворачиваясь они всё же входят... Больно... Оба глубоко во мне... Мой анус понемногу раскрывается....
- Смотри как два отлично вошли...
Больно... Как иголки внутри... Третий готов присоединиться к первым двум... На этот раз просто сильное надавливание... Нет... Ещё слюней... Я кричу от боли...
- Пиздец! Все три в жопе... Мне кажется, что уже нормально раскрыто...
- Засунь их ещё поглубже, Мирос, и поверни их там как следует...
Я затряс головой от боли. Меня просто придавили покрепче к кровати. Травка всё ещё стучит в голове.
- Эй, француз, не дёргайся. Вот увидишь, тебе понравится...
- Полно ребят нам ещё за это деньги платят. Ты везучий! Для тебя бесплатно!
- Я думаю уже нормально раскрыто... Входит без проблем... Давай, пристраивайся, в этот раз ты первый...
Голое, тяжёлое тело на моём. Волосатые и мускулистые ноги между моими. Трудно дышать. Досада на самого себя за дурацкий экспиримент, досада от невозможности противостоять по существу двум подросткам. Музыка заглушает весь шум который я произвожу пытаясь избавится от кошмара между моих ягодиц. Жёсткие как металл пальцы больно сдавили мою шею. Толстое, горячее и очень скользкое между моих ног. Огромная залупа надавливает на мой анус... Невозможность избежать этого... Я уже не хочу!!!! Слишком поздно пытаться остановить их.Этих двух разгорячённых самцов уже ничто не остановит. Сам напросился, идиот! Плача я умоляю их отпустить меня.... Хохот...
- Плач... Бабы тоже плачут когда им целку рвут... Потом умаляют ебать их почаще...
Я чувствую как член давит на мой анус со всей силой. Я понимаю, что не могу противостоять этому. Очень больно. Не лезет...
- Принеси масло, никакого желания сломать свой хуй...
Несколько секунд, прошедших слишком быстро и я чувствую масло которое смазывает мой анус. Он упёрся на мои плечи. Я даже не знаю какой из двоих на мне. Толстая головка члена опять упёрта в мой анус.
- Тебе будет не так больно если ты натужешся как будто какаешь.
Недостаточно времени, чтобы понять, что от меня хотят. АДСКАЯ БОЛЬ! Я подкидываю своей задницей кверху тело лежащее на мне... Я кричу от боли... Масло делает своё дело. Жуткое ощущение порванного ануса.... Боль пронизывает меня до мозгов... Я задыхаюсь... Моё обессиленное тело падает обратно на кровать.
- Блядь! Зашёл с одного тычка... Я тебе отвечаю! До самых яиц... Я его насадил как курицу на вертел...
Никаких чувств. Боль заблокировала все другие ощущения. Задыхаюсь... Чувство огня в кишках... Я полностью инертный на простыне... Губы у моего уха:
- Ну вот и всё... Теперь ты девочка... Тебе будет лучше не сильно дёргаться, или опять будет очень больно... Увидишь как тебе будет приятно потом... Все так говорят...
Он не двигается во мне. Нет никаких желаний. Нет сил кричать, нет сил освободиться от инородного тела в себе... Я начинаю чувствовать жжение... Обжигающий член во мне... Я чувствую жёсткие волосы лобка на своей заднице... Боль притупляется... Мышцы ануса постепенно трансформируясь крепко обхватывают толстый член... Не так уж всё оказалось и страшно...
- Блядь! Вот это кайф! Зашёл как по маслу...
Боль преобладает над всеми другими ощущениями. Боль и стыд быть насаженным до самых яиц... Мускулистые ноги раздвигают мои... Я раскрываюсь ещё больше...
- Молодец... Расслабься ещё... Я тебя выебу как настоящую бабу... Увидишь как я проебу твою задницу... Все французы это любят...
Греческий хуй начал двигаться в моей омертвевшей заднице. Он двигается очень медленно. Боль нарастает... Я чувствую твёрдый как камень, обжигающий член медленно выходит из меня и возвращается обратно в мои внутренности. Масло прекрасно смазало вход в меня. Чувство, что меня опустошают внутри и наполняют снова. Чувство очень странное и необычное. Боль притупляется... Она почти пропала... Очко почти полностью открыто и почти не сопротивляется вторжению... Неожиданно возникают приятные ощущения никогда не испытанные мною до сих пор.
Мой анус полностью трансформировался и приспособился под толщину члена двигающегося в нём... Невозможно сдержать пердёж при каждом входе члена... Мне стыдно... Стыдно быть здесь, стыдно практически самому напроситься на этот хуй... Стыдно с какой скоростью мой анус приспособился к своей новой функции... Стыдно чувствовать внутри себя толстый греческий член... Но в то же время меня что то завораживает во всём происходящем... Трение члена во мне становится всё приятнее...
Я насажен на хуй... Парень ебёт меня... Его большой хуй засунут глубоко мне в жопу... И я практически ничего не сделал, что бы не допустить этого... Скорее всего я сам причина всего случившегося... Я лежу неподвижный на этой кровати... Ноги раздвинуты... Полностью во власти члена ебущего меня...
Хуй двигается всё быстрее. Я даже не повернул голову, что бы узнать кто же на мне. Боль всё ещё там, но всё меньше несмотря на всё большую скорость ебли. Боль и кайф от этих резких движений...
- Я тебе клянусь, жопа открылась как настоящая пизда у бабы... Я засаживаю по самые яица...
Он всаживает всё быстрее и всё глубже. Я пержу без перерыва. Я очень хочу писить. Его залупа стучит по моим внутренностям. Когда он вытаскивает свой поршень, у меня ощущение, что я вывернут наизнанку. Когда он засаживает до максимума я чувствую, что я вот - вот лопну. Он становится всё грубее. Я начинаю плакать от кайфа, боли и стыда. Это трудно обьяснить словами...
- Кончай реветь, правда как баба...
Больше я не могу себя контролировать. Я начинаю подмахивать своим задом, что бы поглубще насадиться на этот огромный поршень. Хотя действие наркотика всё меньше. Он всаживает со всей силы свой хуй, я плачу. Он замер на мне его яица надавили на мои. Это длиться несколько секунд.
- Блядь! Как классно! Я ему заполнил задницу до краёв!
Несколько секунд он неподвижен на мне и во мне. Наконец его член освобождает мою задницу. Я громко пёржу. Смех... Шлепок по заднице...
- Хорошо, Дамьен, я говорил что тебе понравится... У тебя классная жопа, настоящее голодное очко... И подмахиваешь ты отлично...
Я не двигаюсь, ноги широко раздвинуты, лицо в подушке. Мне уже не больно. Уже ничего... Никаких чувств, преобладает стыд... Я не хочу видеть их лица... Какой дурак, зачем я вообще пришёл сюда... Очередь второго лечь на меня... Нет смысла сопротивляться... Это уже ничего не изменит... Совершенно ясно, что он всё равно меня выебет... Его хуй уверенно раздвигает мои ягодицы, чтобы найти вход в меня...
- Жопу повыше... Вот так... Молодец... Ну, тужся...
Я приподнимаю свой зад, тужусь... Ноги раздвинуты... Он быстро находит путь...
- Молодец, Дамьен... Не двигайся, я сам...
Одним движением он всадил в меня. Опять мой крик от БОЛИ. Он весь во мне. Жёсткие волосы его лобка крепко прижаты к моей заднице.
- Ты прав Ставрос, теперь когда дорога проложена входит как по маслу... Он заглотнул мой хуй до самых яиц...
Мирос ебал меня ещё сильнее чем Ставрос. Мощно и размашисто... Мои кишки покорно раздвинулись давая дорогу его толстому тарану... Я всхлипываю...
- Ну, давай, плачь... Мне нравится когда бабы подо мной плачут...
Я даже не замечаю, что плачу... Но это точно не слёзы от боли... Мне уже трудно обьяснить даже самому себе их происхождение... Скорее, это слёзы счастья от того, что тобой обладают... Новое, ни на что не похожее чувство... Он ебал меня долгие минуты, иногда подливая масло в мою жопу, чтобы лучше скользило. Запах гавна в комнате. Очко горит огнём. Мои плечи сильно сжаты его руками.
- Я сейчас кончу! Классная задница!
На этот раз я чувствую как меня заполняет горячая пульсирующая жидкость. Она просто обжигает мои внутренности. Он кончает и ебёт... Ебёт и кончает... Поток иссяк но движение во мне не прекратилось... Наконец он освобождает меня... Опять я пёрнул... Я лежу не двигаясь... Я не осмеливаюсь смотреть по сторонам... Мне стыдно... Чувство полной униженнности... Они говорят по гречески... Из моей задницы что то вытекает... Простынь подо мной пропитывается капающей из меня их спермой... Я не знаю, что мне теперь делать...
- Эй, Дамьен, ты что тут спать рассчитываешь... Давай, вставай... Никто ничего не узнает... Это останется секретом между нами... Хочешь ещё покурить?...
Я поднялся не осмеливаясь посмотреть на них.
- Ну чего ты скис, это ещё не конец света...
Мне трудно шагать... Я сделал несколько затяжек из предложенной мне сигареты... Я оделся даже не подтеревшись... Я дрожу... Греки натягивают трусы... Они открывают дверь передо мной...
- Если захочешь ещё покурить, приходи когда захочешь...
Дверь за мной захлопнулась... За дверью смех... Я остался один со своим стыдом... Ночь чёрная... Чувство полной раздавленности и опустошённости... Из моей задницы продолжает вытекать сперма... Чувство, что она навсегда останется открытой... Анус горит огнём... Трудно идти... Наконец то моя комната... В туалете я тужусь и из меня брызгают мощные порции влитой в меня спермы... Кошмар окончился.... Но я почему то не жалею о случившемся... Утро...

ГРЕЦИЯ - II
Утро... Пляж... Море... В попе как будто, что-то осталось после вчерашнего сеанса... Но боли нет... Минут 10 я шёл по кромке воды, что бы уйти подальше от места необычного вчерашнего знакомства и фантастического его продолжения... На набережной появились какие то гостиницы. Казино, к нему примыкают 3 одинаковых белых бунгало. Народу почти нет. Мальчишки играют в футбол на песке.
Я пытаюсь сделать для самого себя оценку вчерашних событий... Это не легко... Мне понравилось? Не знаю... По крайней мере, я бы наверное не хотел остановиться на достигнутом... Может быть зря я всё это затеял?! Нет... Наверное нет... Главное, что никто не узнает... А кроме того я всегда могу остановиться... Может я схожу с ума? ОК. Пусть всё будет как будет... Посмотрим... Я ложусь на песок, солнце палит. Закрываю глаза и опять начинаю думать о вчерашней ночи. Слышны крики играющих в футбол мальчишек и гортанные выкрики маленького продавца варённой кукурузы. Немного болит живот и в анусе постоянное чувство присутствия чего то инородного, но боли почти нет. Я не вижу, но слышу как рядом устраиваются загорать две девушки говорящие на итальянском. Я дремлю и стараюсь не думать о вчерашнем.
Сквозь дрёму я слышу своё имя... Это они... Я вздрагиваю и открываю глаза... Да, я не ошибся... Ставрос и Мирос лежат рядом со мной. Я молчу, они улыбаются мне...
- Как дела?
- Нормально.
Ставрос глядит мне прямо в глаза и улыбается, не разжимая губ. Необъяснимое чувство стыда и внезапно нахлынувшее чувство страха. Нет, это даже не страх... Скорее чувство невозможности противостоять, невозможности сопротивляться... Он глядит на меня как удав на кролика... Я парализован...
- Попка болит ещё?
Я молчу.
- Первый раз всегда больно... Вот увидишь, дальше будет легче...
Он, что так уверен, что будет продолжение?! Вот козёл!
- Попка у тебя классная... Мне понравилась, Миросу тоже...
Я краснею... Не осмеливаюсь больше встретиться с ним глазами... Мерзкое чувство стыда... Всё таки я парень...
- Да чего ты краснеешь то? Всё это между нами.
- И вообще у нас в Греции это довольно распространено. С женщинами здесь проблема... Поэтому приходится с парнями или с туристами в сезон...
- Туристы конечно на первом месте...
- И туристки тоже...
- Преимущественно французы...
- Да... Эти уж если один раз попробуют, потом подставляют свои задницы всем подряд...
- Вы... Вы просто скоты!
Мне трудно говорить, комок в горле и какой то вязкий страх, за свою "смелость"... Я стараюсь не смотреть в их сторону.
- Вчера ты этого не говорил...
- Вчера ты был менее разговорчивым...
- Да... Чего то я не очень заметил, что бы ты сильно сопротивлялся...
- И попку приподнимал когда тебе говорили...
- Попка у тебя отличная... Узкая внутри и мягкие белые булочки... Настоящая девчачья попка...
- И дырочка как настоящая пиздёнка...
Моё лицо пылает. Я хочу уйти, но в то же время не могу сдвинуться с места. Это правда, что я не очень то сражался за свой зад... Травка, даже в их глазах, слабое мне оправдание. Всё правда!
Я встаю и иду к морю. Долго плаваю, и лелею в душе дурацкую мечту... Выйти на берег и не найти там своих новых "друзей"... Прошло не меньше получаса... Выхожу на берег... Там один Мирос... Мой вопросительный взгляд к нему...
- Ставрос ушёл с итальянками... Не думаю, чтобы он скоро вернулся. Эти две сучки так быстро его не отпустят...
Хоть один свалил. И то уже полегче на душе. Хотя... Подходит мальчишка, продавец варённой кукурузы. Мирос судя по всему знаком с ним. Говорят по гречески. Я стою как придурок. Оба улыбаясь говорят и всё время смотрят на меня. Мирос встаёт.
- Чего то у меня хуй зачесался...
- Кончай! - говорю я показывая глазами на продавца.
- Чего? А, он... Не волнуйся, он по французски не понимает. Он здесь на пляже уборщик и следит за этими тремя бунгало.
Короткий диалог по гречески. Мальчишка начинает хихикать глядя на меня. Потом он вытаскивает из сумки связку ключей и показывает её Миросу. Опять короткий диалог...
- Он нам откроет... Пошли...
- Куда?
- В бунгало...
Пацан смотрит на меня с мерзкой улыбочкой. Нет сомнений, что он прекрасно знает о цели нашего визита в пустое бунгало. Я не двигаюсь. Мирос крепко берёт меня за руку. Я парализован... Мы идём...
- Пошли... Покажешь мне опять свою белую попку...
Я чувствую себя как под гипнозом. Нет сил противостоять... Да и хочу ли я противостоять? Мы пересекаем почти безлюдный пляж... Три маленьких абсолютно одинаковых белых домика прилепленных к задней стене Казино. Краска кое где облупилась. Какие то тряпки... Сразу видно, что ещё не сезон... Мальчишки играют в футбол в нескольких метрах от нас... Видно, что они знакомы с Миросом...
Мальчишка продавец открывает среднее бунгало. Запах застоявшегося воздуха. Внутри темнота. Мирос шлёпая меня по заду запихивает вовнутрь.
Заходит следом и закрывает за нами дверь ключом на два поворота. Я ничего не вижу. Мы неподвижно стоим и ждём когда наши глаза немного привыкнут к темноте. Свет проникает только в узкую полоску под дверью. Но это ничего не даёт... Жарко и сыро... Странный, абсолютно незнакомый мне запах... Смесь запаха иода с запахом сушённой рыбы.
- Это здесь мы туристов напяливаем... Сначала все боятся... Потом палкой не прогонишь... Иди прямо... Ещё...
Я медленно пошёл вперёд вытянув перед собой руки. Руки Мироса на моей заднице, он подталкивает меня вперёд при этом всё время мнёт мои ягодицы. Он засовывает мои плавки между них. Я иду на ощупь еле переставляя ноги.
- Это тут...
Я смутно различаю в темноте низкую кровать стоящую впритык к стене. Светлый матрас с тёмными пятнами.
- Вот тут мы дрючимся... Иногда по двое на одного... Они просто тащаться... Тебе тоже понравится...
За стенкой слышны крики играющих в футбол детей, удары по мечу... Смех... Там за стенкой солнце, море, пляж, немного загарающих туристов. Они конечно бы услышали если бы я стал звать на помощь... Может быть даже кто нибудь пришёл бы сюда, что бы узнать в чём дело... Как глупо... Я ведь сам пришёл сюда... Зачем же кричать? Я почему то весь дрожу мелкой дрожью... Меня бьёт озноб несмотря на жару. Я ещё не высох от морской воды. Руки мнут мою задницу.
- С твоими длинными волосами, ты правда похож на бабу... Ставрос сразу сказал, что у тебя фигура как у девочки... Он сразу догадался, что ты девка в голове... Мы уже привыкли вас отличать...
Он говорил мне это в ухо. Его голос басил. Настоящий голос зрелого мужчины никак не увязывающийся с его возрастом.
- Ну что, разогрели попку...
От его слов мне делается неуютно. Запах его пота... Его дыхание щекотит моё ухо. Его горячее тело плотно прижато к моему. Пакет между его ног давит на мою оголённую попу. Я уже хочу, что бы всё кончилось... Поздно... Он стаскивает с меня плавки. Его горячие руки медленно мнут мои мягкие ягодицы. Его сильные пальцы широко раздвигают их. Я молчу. Он стаскивает мои плавки до пола и я переступая освобождаюсь от них. Теперь я совсем голый в этой тёмной незнакомой мне комнате. Я догадываюсь, что Мирос тоже снял свои трусы. И я чувствую как его твёрдый и горячий член упирается в мою попу. Невозможно контролировать дрожь вызванную этим прикосновением.
- Ты дрожишь как дюймовочка... Чего то я вчера не заметил, что бы ты так дрожал... Ты будешь послушной девочкой и я не буду грубый с тобой... Садись... Ну давай...
Я сел на край кровати, а он остался стоять передо мной. Он встал между моих широко раздвинутых ног. Я не вижу его члена, только чувствую как большое, горячее и влажное скользит по моему лицу прежде чем уткнуться в мои плотно сжатые губы. Нежное и горячее. Я непроизвольно отпрянул назад, но мне на голову тут же опустилась тяжёлая рука и пригнула её вперёд.
- Ну поехали... Люблю давать за щеку... У нас даже женщины не сосут... Считают, что очень грязно...
Он надавил на мою голову и я открыл рот. Странное ощущение инородного предмета во рту. Ощущение, что во рту, что то живое. Член очень толстый, я открываю рот на максимум. Я не могу из-за его руки двинуть головой, он сам суёт мне член в рот. Сильный запах мускуса, животного, йода, пота. Я не двигаюсь, член продвигается в глубину моего рта. Он даёт мне лёгкий подзатыльник и начинает движения поршня в моём рту.
- Понял... Ты чувствуешь как он входит и выходит... Вот так надо делать... Обхвати покрепче губами... Да, так... Рот открой пошире... Толстый, а? Засовывай его поглубже... Видишь, твой ротешник не такой глубокий как твоя задница... Давай соси, соси... Соси получше мой хуй...
Уже через пару минут он отпустил мою голову и я стал сосать сам. Инстинктивно я нашёл правильный ритм. Мирос стоял надо мной выпятив живот и уперев руки в бока.
- Соси, не торопись... У нас полно времени... Залупу бери поглубже... Суй глубже я сказал... Вот так... Ну вот это другое дело...
Широкая головка всё быстрее и всё глубже входит в моё горло. Мои мокрые губы скользят по прямому стволу. Я сам чувствую, что сосу всё лучше и лучше. Я чувствую пульсацию члена на моём языке, головка глубоко в горле.
- Ты отлично сосёшь... Продолжай... Лижи его... Лижи по всей длине... Классно... Продолжай... Ты быстро научился... Всасывай... Всасывай его... Сильнее...
Мне казалось, что это длится уже целую вечность. Он начал использует мой рот как настоящий женский половой орган, т.е. просто ебёт его во всех направлениях. Как будто это не рот, а обыкновенная пизда. Это мало отличается от вчерашнего сеанса... Я терплю. Вообще то не только терплю, принимаю всё посильное участие. Его член очень большой. Слышны громкие звуки причмокивания... Слюни текут по подбородку...
- Молодец... Отлично...
Он освобождает мой рот. Я вытираю подбородок тыльной стороной ладони. Его волосатый лобок перед моими глазами. Яйца не очень волосатые, с них на пол капают мои слюни...
- Я тебе клянусь, что ты сосёшь лучше многих... Вообще мужики лучше сосут, чем бабы...
Я не могу отвести глаз от его члена, тяжело покачивающегося в нескольких сантиметрах от моего лица. Длинный, большая толстая головка... Не укладывается в голове, что минуту назад я сосал этот член... Он был глубоко у меня в горле... Я сосал у мужика... Дикое и необъяснимое желание почувствовать его опять у себя во рту... Что со мной?!
- Ну моя курочка, а теперь ложись на животик... Давай, укладывайся...
Я понимаю чего он хочет. Я решаю ему сказать, что у меня ещё болит. Рот онемел, я с трудом выговариваю слова...
- Ничего не понял... Повтори... Громче... Не бойся...
- У меня ещё болит там...
- Где... Где у тебя болит?
- У меня ещё болит... Там... В попе...
- Не бойся... Я тихонечко, обещаю... Не будет тебе больно в попке... Вот увидишь... Я тебя так натяну, что будешь умолять потом... Давай, на животик... Раздвигай ножки... Пошире... Да, вот так... Я тащусь от твоей попки...
Он тяжело ложится на меня, его толстый член раздвигает и придавливает мои мягкие ягодицы. Потом он мажет мне слюнями анус... Слюней очень много, полная ладонь...
- Подготовим твою дырочку...
Его скользкие от слюней пальцы медленно массируют мой анус вокруг входа. Я чувствую как мой анус реагирует и медленно раскрывается...
- Мягенькая... Класс...
На пляже слышны крики детей играющих в футбол. Кто то громко окликает кого то по-немецки... Я лежу на грязном матрасе и мой анус продолжает массировать слюнявые сильные пальцы...
Мои ягодицы широко раздвигают... Тупая огромная залупа несильно упирается в мой анус, ещё не заживший от вчерашнего сеанса... Мои поддатливые ягодицы тесно смыкаются вокруг горячего и толстого члена... Мой голос срывается в дурацкой просьбе:
- Нет... Пожалуйста... Прошу тебя... У меня там всё болит... Пожалуйста не надо...
- Не бойся... Не бойся я тебе сказал... Делай как я тебе скажу и ничего не почувствуешь... Расслабь попку... Приподними повыше... И тужься как будто ты какаешь... Ну тужься... Делай чего тебе говорят, или будет больно!
По тону которым он это сказал я понял, что он не остановится. И я сделал всё как надо. Я выгнулся приподняв до максимума свою попку выставив её как настоящая блядь. Я тужился изо всех сил... Я чувствую тупое давление залупы на мой анус. Мне страшно, мне стыдно. Злость на самого себя... Крики мальчишек играющих в футбол.. Сильное давление на мой сфинктер.
- Тужься... Сильнее... Сильней!
Сильный нажим... От боли перехватило дыхание... Жуткая тошнота... Мой растянутый до последнего предела анус... Невозможность подавить крик... Рука грубо зажимает мой рот... И дальше ничего... Только лёгкое жжение в анусе и чувство пробки в прямой кишке... Боль пропала...
- Ты видишь... Я тебе говорил... До самых яиц... Одним махом... Вот теперь я тебе засадил...
Это правда, я чувствую жёсткие волосы его лобка плотно прижаты к моим ягодицам, его большие яйца прижаты к моим... Он вошёл в меня с одного нажима... Его огромный член полностью в глубине моего живота... Непереносимое желание какать, что бы освободиться от этого громадного суппозитория... На пляже мальчишки продолжают играть в футбол, в то время как я глубоко насажен на толстый греческий член... Конечно они слышали мой крик от боли, так же как и маленький продавец варённой кукурузы. Я думаю им не стоило труда догадаться, что же происходит в бунгало.
Мирос несколько секунд лежит на мне не двигаясь, его руки гладят мою шею и перебирают мои волосы. Потом он приподнимается и опирается на вытянутые руки. Только его лобок остаётся плотно прижатым к моим ягодицам.
- Прогибайся, француз... Подставляй мне получше свою попочку... Расслабься, а то будет больно...
Он начал очень медленно... Его член стал двигаться у меня внутри... Я стиснул зубы... Толстый таран обильно смоченный слюнями туго но скользил внутри меня...
- Ты чувствуешь, Дамьен, как раскрылась твоя задница... Вот теперь я тебя хорошо выебу... Ты ещё много раз попросишь меня это повторить...
Это длилось очень долго. От накаченного во внутрь воздуха мои внутренности раздулись. Я пержу без перерыва... Мои ягодицы горят от сильных ударов его железных бёдер. Тупая толстая залупа широко раздвинула мои кишки и проложила себе внутри меня прекрасную дорогу. Боль, хоть и не очень сильная, всё таки не отпускает меня. Мои зубы крепко сжаты... Иногда я не могу сдержать стона...
В какой то момент, я имею уже такой раскрытый анус, что Миросу не надо добавлять туда слюней для смазки. Член скользит в нём абсолютно свободно. Всё быстрее... Всё напористей... До упора... Он вытаскивает свой член почти полностью, оставляя во мне только кончик головки, что бы тут же всадить его до самых яиц... Всё чаще я вскрикиваю от его особо сильных толчков... Темп всё убыстряется... В заду у меня уже просто огромная дыра... Иногда он останавливается, чтобы восстановить дыхание... Мне кажется, что уже прошла целая вечность... И вот... Наконец то... Его член ещё больше увеличивается во мне заполняя собой все мои внутренности... Мирос рычит и мощные струи спермы заполняют до предела мою задницу... Я не понимаю, что со мной... Я кончаю следом за ним... Невообразимый оргазм пронизывает всего меня без остатка.... Мирос вынимает из меня свой член... Необыкновенно приятное чувство пустоты внутри.... Ощущение, что чего то не хватает и в тоже время, что что-то лишнее...
- Вот это дыра... Жалко, что ты не можешь видеть это отверстие у себя в заду... Ты бы не поверил своим глазам... Теперь тебя можно ебать без проблем, француз... Вставай... Одевай трусы... Нет, не вытирайся... Я хочу, чтобы ты чувствовал как из тебя вытекает мой сок... Я встаю... Ноги дрожат... Меня шатает... Слабость во всём теле... Моя липкая, мокрая попа... Я одеваю свои плавки... Немного больно идти... Чуть-чуть болит внутри живота...
Когда мы выходим из бунгало, мальчишки перестают играть в футбол и смотрят на нас. Один из них направляет свой средний палец в небо, остальные сложены в кулак... Я готов провалиться сквозь землю... Мальчишки весело смеются... Мы идём искать маленького продавца варённой кукурузы... Он что-то говорит по-гречески... Мирос мне переводит:
- Он говорит, что глядя на пятно на твоих плавках теперь все на пляже знают, что тебя только что отьебали.
Я краснею и меня спасает тёплая и солённая морская вода...

Греция III
Когда я наконец вылез из воды Мироса уже не было на пляже. Быстро собрав свои вещи я поплёлся домой. Плавки были мокрые и я надеялся, что пятно исчезло.
Упав на кровать я закрыл глаза и стал думать о случившемся. Всё что произошло за эти два дня было так стремительно и неправдоподобно, что я отказывался поверить. Больше всего меня коробило от того, что моя роль в этом необыкновенном спектакле начинала мне всё больше нравится.
Я, всегда считавший себя на 100 % гетеросексуальным вдруг понял, что во мне также присутствуют другие наклонности. Это открытие повергло меня в шок. Конечно если бы всё случившееся происходило во Франции, наверное я бы запаниковал боясь раскрытия перед близкими своих необычных наклонностей. Но здесь, вдали от дома всё происшедшее можно было сохранить в тайне...
Намазав свой развороченный и всё ещё не до конца закрывшийся анус кремом от солнечных ожогов, я отправился на пляж. Купаясь и загорая я неожиданно поймал себя на мысли, что жду прихода своих новых друзей. Но в этот день больше никто не появился...
Ночью мне снились странные сны и наверное впервые за последние 10 лет, я проснулся с полностью пропитавшимися спермой трусами... Трудно поверить, но я обспускался во сне как пацан от фантазий на тему "БОЛЬШОЙ ГРЕЧЕСКИЙ ХУЙ"...
На следующее утро вместо того, чтобы отправиться загорать в другое место, я как под действием гипноза отправился к белым бунгало... Ноги сами несли меня туда...
Мирос лежал на песке с закрытыми глазами... Я молча устроился рядом...
- Привет, Дамьен! Как дела?
- Нормально.
- Не хочешь сполоснуться?
- Можно...
Мы идём купаться... В воде всё время молчим, но держимся рядом... Когда мы достаточно наплавались и вышли на берег, я остался стоять обсыхая, а Мирос куда то ушёл... Вернулся он минут через 10 с большой связкой ключей в руке. Он довольно улыбаясь показал их мне и кивнул в сторону бунгало... Я послушно пошёл за ним следом...
Сценарий происходящего не претерпел значительных изменений. Единственное отличие от вчерашнего состояло в том, что меня больше не надо было упрашивать... Я сам с готовностью повиновался приказам этого молодого, но уже знющего чего он хочет МУЖЧИНЫ. И ещё, на этот раз впервые мне пришлось до капли проглотить всё, что он в огромном количестве спустил мне в рот...
Прошло ещё два дня... Ставрос куда то пропал, а Мирос просто игнорировал мои вопросы на эту тему. Если быть по настоящему правдивым, то он вообще меня игнорировал. Кроме тех моментов, когда у него возникало ЖЕЛАНИЕ... Тогда было достаточно одного его кивка в сторону бунгало и я с готовностью следовал за ним... На четвёртый день мы побывли в бунгало 4 раза ... Всегда он овладевал мной находясь позади меня. Как правило я лежал на животе приподняв повыше свою попку и широко раздвинув ноги. Два раза он ставил меня раком и один раз выеб меня на боку. Мой анус широко раскрывался с первого нажима и мне больше не досаждали неприятные ощущения.
На пятый день на пляже появился Ставрос... Он бросил мне короткое приветствие но даже не посмотрел в мою сторону. Иногда они переговаривались на греческом с Миросом. Ближе к полудню, Ставрос стал всё чаще поглядывать на меня и в их диалоге я всё чаще слышал своё имя.
- Дамьен, ты не хочешь пригласить меня в гости? - неожиданно спросил он.
- Да...
- Тогда пошли...
Мирос сказал что то по гречески, Ставрос усмехнулся и мы отчалили.
- Мирос рассказал, чем вы тут с ним занимались в бунгало... Он сказал, что теперь ты совсем забыл слово - нет.
Я опустил голову. Всё было правдой...
- Попробуем... Мирос говорит, что у тебя охуительный прогресс в этом вопросе... Посмотрим...
Когда мы пришли ко мне, Ставрос быстро обошёл маленькую квартирку. Безо всякой преамбулы он стал раздеваться. С обнажённым торсом он уселся на кровати. Подняв ноги в чёрных сандалиях он сказал:
- Иди сюда и сними мои сандали... Ну быстрей, не хуя тут ломаться...
Я подчиняюсь. Ноги у него пыльные. Он сам расстёгивает свои джинсы. На нём всё те же трусы которые не скрывают ничего, скорее наоборот выставляют всё на обозрение... Его член ещё мирно покоится в спокойном состоянии... Я стою напротив него, не в силах оторвать глаз от процесса его раздевания... Вот он стягивает с себя трусы и ложится на кровать. Первый раз я вижу его огромный член при дневном свете. Толстый, длинный, большая упругая головка, тяжёлые яица в густом лесу черных и очень кудрявых волос. Даже в состоянии покоя его член очень большой, раза в два больше моего. Его мускулы играют под загорелой кожей. Он улыбается.
- Ну, француз, за работу... Давай раздевайся и показывай мне свой прогрес...
Я раздеваюсь и ложусь рядом с ним на живот. Это та поза, которую меня всегда заставлял принимать Мирос в начале наших сеансов. Я раздвигаю ноги и приподнимаю повыше свою попу. Я жду когда его тело накроет моё... Но Ставрос не торопится.
- Я тебя выебу как бабу... Давай, моя девочка... На спину, ножки в стороны...
Я медленно переворачиваюсь. У меня комок в горле от его тона. Почему то мне хочется плакать. Это необьяснимо... В этой позе я чувствую себя как женщина... Я раздвигаю свои ноги и немного сгибаю их... Моя поза ничем не отличается от позы самки призывно раскинувшей ноги перед своим самцом...
- Да, так... Отлично... Не хочешь видеть, не смотри... Можешь закрыть глаза... Твой член совсем маленький... Ты сам себе бреешь задницу? Отвечай...
Я молчу. Он ударяет меня по яицам, я ору от боли.
- Да... Да... Я сам её себе брею...
Он встаёт на колени перед моими раскинутыми в стороны ногами и садиться на свои пятки.
- Раздвинь как следует ягодицы и покажи мне свою пидорскую дырку... Я хочу её увидеть крупным планом...
Я подчиняюсь и просунув под себя руки широко раздвигаю свой зад. Мой анус полностью выставлен на обозрение...
- В следующий раз, что бы вокруг твоей дырки я не видел ни одного волоска! В этот раз ты плохо выбрил свою жопу...
От обиды у меня на глазах выступают слёзы. Ставрос берёт свой член в правую руку и быстро дрочит, всё время сплёвывая себе на ладонь. Я вижу как его член увеличивается над моим животом. Когда он решает, что готов, он отпускает свой член который почти прижимается к животу. Мокрая головка смотрит в небо. Я поражён размером его агрегата... Не представляю как член такого размера может войти в мою попу. Это кажется мне почти невозможным. Теперь я понимаю почему мне было так больно в первый раз. Сейчас я очень боюсь за последующее. Ставрос поднимает мои ноги и закидывает их себе на плечи.
- Держи свою задницу максимум раскрытой... Что бы я мог тебе как следует влупить... Пошире...
Он приставил свою залупу к моему анусу легонько надавив на него и лёг на меня прижав мои колени почти к плечам. Моя попа полностью раскрыта под ним. Я тужусь из последних сил выдавив свой анус почти до предела, и его могучая головка медленно начинает погружаться в меня. Никогда мне ещё не доводилось ощущать такого чувства. Казалось мой живот вот - вот лопнет. Я корчусь от боли всё время, пока этот огромный член заполняет собой мои внутренности. Я зажмурил глаза, на лице гримаса боли... Я почти задохнулся под его тяжестью... Всё это время он не отрываясь смотрит мне в глаза наслаждаясь своей мужской властью надо мной...
- Через несколько сеансов твоё очко будет открываться так же просто как ворота в гараж... Я как увидел тебя в первый раз, сразу сказал Миросу, что скоро ты будешь подставлять как настоящая сучка во время течки...
Я был поражён как легко его огромный член вошёл в меня. Мирос успел меня трахнуть не больше 8 раз, а до этого мой анус вообще был девственнен. И вот такой здоровый член как его, вошёл в меня почти без усилий. Размашистые движения его железных бёдер заставляют двигаться матрас подо мной. Он практически лежит на мне, я с трудом дышу. Я сложен пополам, мои коленки прижаты к моим плечам... Ноги разведены широко в стороны... Никогда член Мироса не заходил так глубоко в мои кишки... Я сжал зубы и постанываю под ним, а его огромный поршень продолжает ритмично двигаться в моих растянутых до предела внутренностях... Его глаза не отрываясь глядят в мои. Движения поршня становятся всё быстрее, всё напористей... Сложенный пополам я никак не мог восстановить дыхание... Когда наконец он ненадолго останавливается сильно придавив мои яица своим широким лобком я почти задохнулся.
- Твоя жопа мне нравится больше чем бабская... Бабе так глубоко сроду не засадишь...
Его глаза не отрываясь смотрят в мои всё время пока он ебёт меня. Я издаю стоны как настоящая женщина от каждого его толчка. Мои ноги обхватывают его за талию. Это заводит его ещё больше. Я стараюсь найти верный ритм, что бы подмахивая ему в такт поглубже насадиться на его монстра. Он вздрагивает, его хуй разбухает во мне наполняя собой все мои внутренности... Ставрос замирает... Он долго долго заполняет меня своим горячим семенем... Потом резко вытягивает из меня свой член... Громкий звук "ЧПОК"... Наконец то я могу разогнуться и вытянуть ноги. Слабость во всём теле... Из открытого горящего ануса медленно вытекает сперма... Мне не верится, что это огромное отверстие в моей попе сможет когда нибудь полностью закрыться.
- Ты настоящая самка. Теперь я буду звать тебя Дамья. Тебе это подходит гораздо лучше, чем Дамьен.
Он вытирает свой член об полотенце висящее на спинке кровати.
- Ты переплюнул всех кого я ебал до сих пор. Такую сучку я ещё ни разу не напяливал.
Голый, он встаёт и идёт на кухню, что бы выпить воды. Его полуопавший член тяжело раскачивается между его накачаных ляжек. Его ноги очень красивые.
Одевшись и уже выходя, он бросает мне через плечо:
- Завтра я приду в это же время.

"Измена, мой мальчик!"

Мальчик мой, я изменил тебе снова.
Нет, не с женщиной. На этот раз с парнем. Девятнадцати лет.
Да, я тряпка. Я безответственный и трусливый. Из-за трусости своей вечно попадаю в истории, в которые вовсе не собираюсь попадать. Вот и с тобой поэтому никак не могу повстречаться. Просто потому что боюсь ответственности. Панически! А ты, мальчик мой, ведь ты – ребенок. И если вдруг я найду тебя когда-нибудь, то обязательно окажусь за тебя в ответе. Да, так и будет, стоит мне всерьез заняться твоими поисками. Поэтому я ими и не занимаюсь. А занимаюсь – правильно! – онанизмом.
Но иногда онанизм надоедает. До чертиков. До отвращения к любому порнографическому изображению – будь оно движущееся, как в видеоклипах, накаченных из Сети, будь покоящееся, как джипеги оттуда же… Надоедает и до тоски и отвращения! И в этот момент кажется: все может быть нормально и будет нормально при одном-единственном условии – если в кулаке почувствуешь не свой член, а чей-то. И чье-то тело под ладонью – чужое, податливое, теплое.
Да, это тепло будет не твоим, мой дорогой, мой любимый мальчик. Но и не моим хотя бы. Просто теплом. Мягким. Живым.
И в эти минуты – в минуты крайней слабости – я опять кидаюсь к компу и начинаю шарить уже по другим разделам И-нета. Не тем, где изображения, а тем, где слова. Чьи-то. Таких же неприкаянных бедолаг, разместивших свои объявления в службах знакомств.
А почему бы и нет? – уговариваю я себя. Вот, например, милое и скромное объявление. Парень предлагает дружить. С возможным интимом. Ему девятнадцать. Вдруг мне с ним будет хорошо? Ведь некоторые и в девятнадцать выглядят на пятнадцать. Я сам был такой. Мне почти до двадцати пяти лет сердобольные тетеньки-продавщицы в винных отделах отказывались продавать спиртные напитки, как несовершеннолетнему. Я и сейчас, в пятьдесят, выгляжу на… На сколько? А черт его знает! Никогда не разбирался в возрасте. Так что не знаю на сколько, но, по крайней мере, гораздо моложе своих сверстников. Да что там! Люди и более молодые, чем я, частенько выглядят гораздо старше меня. Так почему бы и этому девятнадцатилетнему парню не окажется столь же юным на вид, каким был я в его годы, - так думаю я и пишу ему письмо.
Не бог весть какое письмишко, но, видно, что-то трогательное в нем было, поскольку парень откликается практически сразу. На следующий день. И не просто откликается, а – о боги мои! – присылает свой сотовый! С просьбой звонить в любое удобное для меня время.
Нет, мой дорогой мальчик, я, конечно, не сдался сразу. Ха! Жесты подобной щедрости со стороны незнакомых людей меня, скорее, могут отпугнуть, а не привлечь… Вот я и струсил. Получив его телефон, выключил компьютер, взял какую-то книжку и углубился в чтение.
И читал так… дней несколько. Ей-богу, не помню сколько. А потом все-таки протянул руку к телефону и, сверяясь с бумажкой, на которую предусмотрительно переписал сотовый, набрал заветный номерок.
- Да? – донеслось сквозь шум, многоголосие посторонних возгласов и звон посуды.
- Дмитрий? – осторожно спросил я. – Я вам писал на электронный адрес…
- И что вы хотите? – как-то странно спросил он.
Голос был молодой. Просто совсем молодой! Сердце у меня забилось.
- Может быть мы встретимся? – как можно спокойнее проговорил я.
- Да, - сказал он.
А голоса по его сторону телефонной мембраны вдруг прямо-таки взорвались радостно-пьяными выкриками.
- У вас там компания? – смутился я. – Вы заняты?
- Я сейчас перезвоню, - быстро отозвался парень.
- Куда? – поразился я. – Мне?
Ведь я не давал ему своего телефона! Это он мне дал свой!
Но ответа не получил – Дмитрий уже отключился.
А я, слушая гудки в трубке, вдруг понял, что влип: сотовый! Как я забыл! Там же высвечивается номер звонящего! Вот тебе и вся моя анонимность…
Под ладонью тренькнул звонок. Я поднял трубку.
- Это Дмитрий. Где мы встретимся?
Ну и черт с ней, этой анонимностью! Я же хотел живого общения? Вот и пусть оно будет максимально живым!
И мы договорились о встрече.
Но тоже как-то странно: о месте – подробно, а про себя не сказали ни слова. Ни он, ни я. Глупость какая-то.
Но на встречу я пришел. В назначенное время и в указанное место.
И ждал целых пятнадцать минут. А потом ушел с чистым сердцем. Потому как назначенная встреча не предложила мне привлекательного знакомства. Дмитрий, видимо, не пришел. Я видел там нескольких молодых людей. Сравнительно молодых. Но самому молодому было лет двадцать пять, если не больше. И все они никак не вписывались (разумеется!) в возрастные рамки, хоть чуть соответствующие тебе, мой мальчик. И потому они меня не интересовали. Да!
Я покинул арену, так и не дождавшись начала представления. И слава богу! Не хватало мне еще ввязаться в геевское шапито!
Только вот… Уйти-то я ушел, но телефонный звонок достал меня и дома.
- Алло, - сказал грустный голос в трубке. – Я ждал почти час…
- Но я приходил! – радостно выпалил я.
Радостно от того, что мне было совершенно безразлично, сколько он ждал. Ведь если он был там, а я никакого привлекательного мальчишки там не увидел, значит?.. Значит и не о чем нам говорить! И я с легким сердцем могу отказаться от дальнейшего знакомства! Счастье-то какое! Я опять буду один, ни за кого не отвечая, ни о ком не думая – кроме тебя, мой мальчик. Думать о тебе это уже привычно. Тебя нет уже много лет. И никогда не было. Потому и думать о тебе хоть и тягостно, но привычно.
- И я тоже ждал! – с воодушевлением отрапортовал я. – Целых пятнадцать минут. Но никого не увидел!
- А… Так это вы были? – резко оживляется голос в трубке. – Вы были в темно-зеленой рубашке? С такой небольшой кожаной сумочкой? Это были все-таки вы?
- Я.
Почему бы мне и не согласиться сейчас с Дмитрием? Тем более, что это был действительно я.
- А я ведь стоял совсем рядом, - сообщает он. – У меня… такая палочка в руке… Я на нее опирался.
- Вот как? Я заметил там одного молодого человека с палочкой. Слегка хромающего. Но ведь вы писали, что вам девятнадцать…
- Мне восемнадцать. Скоро будет девятнадцать.
- Вам? Дмитрий!..
- Через полтора месяца.
Я смолк. Что ж, бывает и такое. Некоторые девятнадцатилетние выглядят не на пятнадцать, как мне мечталось, а вовсе даже на все двадцать пять… И Дмитрий оказался как раз из таких. Коренастый, накаченный, с бычьей шеей и слегка кавказскими чертами лица. С волевым подбородком, коротким, но не курносым носом, выпуклым упрямым лбом. Юноша-бычок. Идеал многих «голубых».
Но не мой!!!
- Как вас зовут?
- Что? – я не сразу понял вопрос. – А, зовут… Сергей.
- Когда мы еще раз встретимся, Сергей?
- Э-э… Дмитрий… Но… - черт-черт-черт!!! Как же сказать, чтобы не обидеть человека? – Дмитрий, знаете… Вы ведь слишком взрослый для меня…
- Но ведь я сразу написал о своем возрасте!
Действительно. Написал. Еще в объявлении. Получается, я послал ему ответное письмо – зачем?.. Как-то очень уж по-дурацки получается… Не заводить же сейчас объяснения про свои надежды на пятнадцатилетнего подростка?
- Сергей, а завтра вы сможете? – Дмитрий настойчив. – Там же? И в то же время? Теперь-то ведь мы сразу друг друга узнаем!
Черт-черт-черт!!! Парень просит меня о встрече, почти умоляет. И что же я ему должен ответить? Отказать?
- Ну, давайте… - мямлю я. – Но, Дмитрий, я не знаю… Я, что, вам понравился?
- Да, - без обиняков отвечает он.
И я сразу ему верю. Ведь еще там, во время несостоявшейся встречи, я заметил его (того самого, наиболее молодого из присутствовавших). И обратил внимание на то, как он на меня поглядывал: исподтишка. Воровато. Глянет, как бы невзначай – и тут же отвернется. Однако я успевал заметить и взгляд, и последующую гримасу на его лице - нечто вроде горькой ухмылки. Именно с такой ухмылкой люди говорят себе: «Есть квас, да не про нас»… Боже, он смотрел на меня и злился, что к нему на встречу не пришел такой человек, как я!
Это что же получается, он смотрел на меня как на свою несбыточную мечту? Лестно. Хотя и странно.
- Но… я ведь значительно старше вас… - растерянно сообщаю я очевидную вещь. Будто он сам этого не заметил! И будто для меня самого слишком большая разница в возрасте является препятствием!
- А? – удивляется Дмитрий.
Черт-черт-черт!!! Искренне удивляется! Как человек, случайно не пропустил какую-то малозначительную деталь.
Но я-то обратил внимание на возраст – на его возраст!
- Понимаете, Дмитрий… Мне нравятся… э-э… ребята помоложе… - лепечу я.
- Но может быть все-таки попробовать? - не совсем уверенно предлагает он. – Вот если бы где-нибудь была квартира, на которой можно попробовать… - и тут же, без перехода заявляет. – У меня совсем мало осталось времени на мобильнике, он сейчас отключится, я вас жду завтра!
И, действительно, отключается.
А я остаюсь с открытым ртом. И какими-то недоговоренными словами. Но какими?
Мальчик мой, очень трудно сказать «нет» и повернуться спиной, когда на тебя смотрят, как на свою несбыточную мечту! Даже если смотрящие не слишком-то подходят тебе по каким-то параметрам. Ведь подобный взгляд – это такой крючок, такая ловушка!.. Если б ты знал, мой несбыточный мальчик, как я хочу смотреть на тебя – именно так. Но ты не знаешь. Ты далеко. Ты, практически, нигде. А я… Я – вот он.
И, разумеется, назавтра я тащусь на эту бессмысленную встречу.
Почему бессмысленную? Потому что она мне не нужна. Я люблю тебя, малыш мой. Но не могу отказать и этому молодому человеку. Отказать в праве любить. Почему, в самом деле, ему нельзя позволить любить? Даже если и меня? Тем более, если меня!
Хотя это и очевидная чушь! С какой стати он вдруг меня полюбит?
Я злюсь на себя за эту дикую чушь – и умудряюсь припереться на завтрашнюю встречу чуть ли не на двадцать минут раньше условленного срока.
И сразу вижу Дмитрия, который уже ждет.
И он меня видит. И улыбаясь, хромает навстречу. Я слышу постукивание его палочки. Вижу руку, протянутую для рукопожатия. И чувствую, как он задерживает мою ладонь в своей. И успеваю ощутить всю мягкость и податливость его пальчиков.
Блядь твою мать!!! Хочется выматериться. Ибо это уже что-то запредельное. Прямо роман в стихах какой-то!
- Идемте, - почти брезгливо говорю я. И поворачиваюсь.
- Куда? – доверчиво спрашивает он за моей спиной.
- Вы ведь хотели на квартиру? – я уже иду. Торопливо. Будто пытаясь убежать.
Но убежать не удается. Сквозь частое постукивание палочки по асфальту доносится его взволнованный голос:
- Да, конечно!..
- Вот и идемте.
У меня есть на примете одна квартира. И ключи от нее. И отвратительное ощущение от происходящего. Давненько я не обманывал несмышленышей, подсовывая им, вместо конфетки, дерьмо в блестящей обертке. Но, кажется, именно сейчас это и проделываю. Зачем я веду его на эту квартиру? Ведь наличие квартиры не способно компенсировать пустоту у меня внутри! И что? Этой пустотой я и буду отвечать на его чувства?
Вот он торопится за мной, почти бежит. А зачем?
- Куда мы едем? – интересуется он, когда мы влезаем в автобус. – А то я города не знаю. Только институт и общежитие. Я ведь недавно поступил…
- А сам откуда?
- Из Старошахтинска.
- В политех поступил?
- Да.
Нетрудно догадаться! Ведь мы встретились как раз за углом политеха.
- А вы ничего со мной плохого не сделаете? – вдруг спрашивает он жалобно.
Вот идиот! Так бы я ему и сказал, если б действительно собирался что-то этакое с ним делать!
- Нет, - отвечаю со злым смешком.
И ловлю его испуганный, почти затравленный взгляд.
- Нет, Дмитрий, ничего плохого я с вами делать не буду, - я почти стыжусь его испуганных глаз. – Только то, что вы сами захотите. Никто ни к чему вас не станет принуждать.
Он опасливо поглядывает в окно:
- А далеко еще?
- Уже выходим.
Пробираюсь к дверям. Он покорно плетется позади.

В квартире я тишина. И бардак. Откуда он берется в практически пустой квартире? Но берется же откуда-то!
Я располагаюсь на колченогом стуле – одном из двух, присутствующих посреди этой полуразрушенной жилплощади.
Про подобные квартиры дилеры-перекупщики говорят: «Убитая». Впрочем, про эту именно они ничего такого не говорили. Потому как эту квартиру никто не выставлял на продажу. Некому. Хозяева далеко, на заработках за границей. А ключи – вот, в моем кармане. Вручены, чтоб хоть кто-нибудь, хоть иногда за этим квартирным трупом присматривал.
- Садись, - киваю Дмитрию на второй стул. – И давай будем на «ты». Для начала расскажи, что ты предпочитаешь в сексе?
- Я? – он неловко сутулится. – Я?
- Ты. Ну, ладно, - мне тоже неловко от его неловкости и я пытаюсь немного разрядить обстановку. – Хорошо, для начала я расскажу о своих предпочтениях. Я не люблю анала. Предпочитаю оральный секс. Но, только вот, боюсь, что не смогу тебе предложить даже и орального удовлетворения. Я же говорил, что у нас вряд ли что-то получится. Только если ты у меня…
И встаю со стула. Перед ним. Мои брюки оказываются прямо у его лица.
Замешкавшись буквально на секунду, он отставляет палочку и протягивает руки к поясу моих брюк.
Эх, малыш, мой несбыточный мальчик из мечтательной бесконечности! С каким бы наслаждением я протянул к тебе свои потные, разгоряченные страстью ладони – к твоим брючкам, к твоей ширинке… А потом прикоснулся бы губами к тельцу твоему, к маленькому твоему писюньчику… Как бы я поцеловал его, как бы проник языком под крайнюю плоть, лизнул гладенькую головку…
Но пока что это делают со мной.
Стриженная почти «под ноль» голова Дмитрия склоняется к моему паху. Мой конец погружается в его рот.
Приятно.
Ведь никуда не денешься – приятно! И член мой быстро принимает стойку «смирно» – физиология. Хотя стриженый затылок парня, его лицо, почти утонувшее в моей промежности - они у меня особого сексуального трепета не вызывают.
Вот если б это была твоя вихрастая голова, мальчик мой дорогой!..
Но тебя нет. А есть Дмитрий.
И он старается. Большого опыта не чувствуется, но старание налицо.
Парень обводит языком ствол, щекочет уздечку. Всасывает головку. Даже пытается принять мой член в горло, но отстраняется. Говорит извиняющимся шепотом:
- Не могу. Боюсь, вырвет.
- Ну и не надо, - великодушно разрешаю я.
Он вновь погружает член в теплую влагу рта.
О, да и у него, оказывается, стоит вовсю!
Дмитрий как-то незаметно успел расстегнуть свои брюки и из них торчит кое-что. Не сказать, чтоб особо длинное и толстое, но это ведь на любителя. А я как раз и не любитель длинного и толстого. Меня бы порадовал маленький карандашик мальчишеской писки-писуньки. А у Дмитрия вполне сформировавшийся мужской половой орган.
Я слегка прикасаюсь к этому органу – и тут же отдергиваю пальцы.
Нет, мне не преодолеть брезгливости! Член молодого человека напряжен до предела – он как стальной штырь, чуть загнутый кверху. Но я не смогу помочь ему разрядиться – ну никак! Это выше моих сил…
Да и сам я тоже далек от разрядки. Конец елозит во рту парня, усилия Дмитрия не дают члену опасть, но удовлетворения как раз и нет!
- Ты устал, - говорю я моему партнеру, - отдохни.
И вынимаю член из его рта.
- Да, - кивает он благодарно.
А я с некоторой даже неприязнью думаю о том, что мне опять через некоторое время предстоит всунуть член в этот рот и елозить, елозить там… До каких пор? Ох, что-то сомневаюсь я в благоприятном финале…
А если финал не наступит – как это будет выглядеть? Будто я – импотент? Или что Дмитрий совсем уж плох в сексуальных играх и просто не способен доставить удовольствие?
И в том, и другом варианте трактовки событий не вижу ничего утешительного. Как бы сделать так, чтобы этот затянувшийся минет кончился, не начинаясь снова?
Положение спасает телефонный звонок.
Моя благоверная. Разыскивает меня.
- Да, - говорю я. – Да, уже собираюсь выезжать домой.
- Извини, - объясняю Дмитрию, нажав кнопку телефона, - но надо ехать.
Парень торопливо заправляет в трусы свой опадающий член, застегивает молнию и поднимает на меня взгляд полный тревоги:
- А как отсюда до политеха доехать? Я не очень запомнил дорогу…
- Я провожу тебя, - сообщаю я. – Мне по пути. Довезу до центрального рынка. Оттуда дорогу найдешь?
- Найду! – с облегчением соглашается он.
- Ну и замечательно, - киваю.
А сам думаю, что, расставшись возле центрального рынка, мы больше уже никогда не увидимся.

Ага, как бы ни так!
Звонок Дмитрия настигает меня уже через пару дней.
- Алло, может, мы встретимся? – как ни в чем ни бывало, спрашивает он.
- Но… Ведь у нас ничего не получилось… - бормочу я. – Ни у меня не получилось… ни тебя я удовлетворять не смогу… Я ведь тебе говорил, что мне нравятся ребята помоложе… Да и тебе бы, наверно, было интереснее с кем-нибудь не таким старым, как я…
- Да, - вроде бы соглашается он. И тут же сообщает. – Я хочу попробовать анальный секс.
- А ты… никогда его не пробовал? – в некотором обалдении спрашиваю я.
- Нет.
- И хочешь, чтобы я тебя…
- Да.
- А что ты пробовал-то? До этого? До нашей встречи?
- Ну, оральный секс. С одноклассником. Про него было известно, что он… Ну, это… Ну, занимается, в общем, этим.
- И он тебе предложил?
- Я и не ожидал, что предложит. Но было здорово!
- А еще с кем?
- Ни с кем, что ты! Да если б обо мне такое узнали в Старошахтинске!.. Да я бы всех друзей потерял! И вообще мне б жизни не было…
- Но этот, твой дружок, который тебя соблазнил – он ведь как-то живет там?
- Даже не знаю… Да, он остался в Старошахтинске, никуда не поступил… Но он смог себя как-то поставить – так, что почти нормально к нему относятся. Не знаю. Ну так когда мы встретимся?
- Ну, давай, завтра… - совсем растерялся я.
- В три часа я подъеду, хорошо?
- Хорошо…
- Только ты напомни адрес, а то я забыл где мы были. И какими автобусами туда ехать?
Я рассказал.
- И вот еще… - замялся он. – Ты не знаешь – к этому, к аналу – как к нему готовиться?
- Вроде бы клизмиться надо… - не совсем уверенно отвечаю я.
- Сергей, а ты раньше занимался аналом?
- Вообще-то, да, было несколько раз. Почти случайно. Я ведь не очень большой специалист…
- Ну, я тогда сделаю себе на ночь клизму! – порадовал Дмитрий.
- Лучше с утра, - предложил я.
- Ага, - согласился он, отключаясь.

- Раздевайся, - сказал я ему с порога, - буду еще тебе клизму делать.
- Я утром делал себе.
- Это было уже давно.
Он покорно разделся, устроился животом вниз на топчанчике (я предусмотрительно постелил туда какое-то подобие простынки), молча оглянулся на меня, ожидая.
А я набирал воды в клизму, мазал ее мягкий кончик вазелином – а сам чувствовал себя хирургом, готовящемся к серьезной операции. Операции дефлорации.
Эротических чувств при виде его голого тела – никаких. А уж зад Дмитрия вызывал, скорее, обратную реакцию – он был совсем уж дико, по-взрослому волосат! Вообще, наверно еще года два и Дмитрий весь покроется густым подшерстком. И на снегу сможет спать в голом виде. На его груди волоски еще пока только пробивались, но ниже талии он зарос уже основательно.
- Раздвинь ноги, - попросил я.
Он не только раздвинул, но еще и руками растянул половинки, чтоб мне было удобнее.
Как там описывают в порнографических гей-рассказах задний проход? «Ему открылась потайная розочка»? Мне открывшееся напомнило, скорее, клочок красноватой скомканной тряпочки, забытой посреди черных кучерявых волос.
Потыкав в эту измятую тряпочку, я довольно легко проник внутрь и осторожно выдавил клизму. Потом следующую.
- Не больно?
- Нет, - он помотал головой по подушке. Подушка хоть была и старая, но наволочку я надел свежую.
- Несколько минут полежи, а потом пойдешь в туалет и посмотришь, что выходит. Если вода будет грязная, сделаем еще раз.
Я сегодня был очень брезглив. Просто на редкость.
- Чистая, - доложил он, выйдя из туалета.
- Ну, ложись, - вздохнул я.
Достал заранее заготовленную свечку, тоже провазелинил, медленно вдавил. Вошла, что называется, как по маслу.
- Больно?
- Нет, нормально.
Покрутил свечку, разминая мышечное кольцо. Вынул. Снял рубашку, штаны, трусы.
Дмитрий снизу следил за моим стриптизом. Когда я приблизился к его лицу, с готовностью приподнял голову, принимая в рот мой член, начал обрабатывать его языком.
Ничего не оставалось как возбудиться. Не душой - только членом. Душа свернулась калачиком где-то в глубине сердца. Ей было зябко, и она старалась не выглядывать наружу.
А член, ничего, встал.
Я вытащил его из мягких губ, перешел к заднице, принялся тыкаться.
Не сразу, но вход нашелся.
- Не больно? – озабоченно спросил я снова, все сильнее наклоняясь над распростертым телом и погружая елду в заросли между половинок.
- Не, - Дмитрий покрутил затылком перед моим лицом, показывая, что ему все нипочем.
Я начал медленные фрикции.
Не слишком ли много вазелина? Что-то совсем уж никакого сопротивления… Проваливаюсь, как в трубу. И ощущения соответствующие. Как у трубопроводчика во время трудового процесса.
Но отступать некуда. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Я размеренно шлепал своим тазом по ляжкам Дмитрия, пытаясь найти в этом занятии хоть что-то заводное. Менял темп, слегка перемещался вправо и влево, норовил засунуть поглубже, сопел, как паровоз. Но было никак. Просто никак! Механика, а не эротика. Ей-богу, рукой и то сексуальней!
Дмитрий подо мной прикрыл глаза. По его щеке ходили напряженные желваки. Внезапно стало жарко. Мне или ему? Я так и не понял. Заметил только, что тело мое отчаянно скользит по его спине. Он был весь в поту. Даже на лбу выступили капельки.
Это еще больше отвлекало от процесса. Я прикрыл глаза, пытаясь представить хоть что-то… Что, например, меня взял в плен чеченский террорист. Который тут же мне и отдался. Странная фантазия, но, кажется, что-то заводное в ней было.
- Сейчас кончу, - предупредил я.
- Только не туда… - взмолился Дмитрий.
Пришлось вытаскивать и орошать спермой его поясницу.
Резво вскочив после этого семяизвержения (далеко не сладостного), я оправился в ванную. Подмываться.
Когда вернулся, Дмитрий все лежал в той же расслабленной позе.
- Как тебе? – озабоченно спросил я.
- Я тоже кончил, - с усталой, слабой улыбкой сообщил парень. – Немного раньше тебя, совсем немного.
Опять же если вернуться к голубой порнографии, там о подобном говорится: «Он кончил подо мной без помощи рук».
- Ну и хорошо, - похвалил я. – Не хочешь сходить в туалет?
- Да, конечно, - откликнулся он, поднимаясь.

А когда вернулся после туалета и ванной, застенчиво спросил:
- У тебя здесь не найдется чаю? Так пить хочется…
- А есть не хочется?
- Хочется, - признался он. – Я не завтракал сегодня.
- Яичницы из трех яиц тебе хватит?
- Конечно! – торопливо согласился Дмитрий.
- Ну, одевайся, пойдем на кухню.

После кухни мы сидели на топчанчике расслабленные. Рядышком. Но одетые. И не соприкасаясь телами.
Беседовали о высоком.
Я спросил, какую литературу он любит. Дмитрий гордо заявил, что английскую классику. Правда, кроме Диккенса никого не назвал. Видимо, в Старошахтинске выражение «люблю английскую классику» звучало столь внушительно, что конкретизации не требовало.
Поговорили о музыке. Естественно, наши вкусы тут разошлись довольно основательно. Он называл песни и исполнителей, о которых я и слыхом не слыхал, но которые, наверно, пользовались шумным успехом у продвинутой бритоголовой молодежи Старошахтинска. Добил же меня его рассказ о том, как давно и безуспешно он ищет какую-то песню Шафутинского. Боги! Я даже не знаю как правильно пишется фамилия этого гения постсоветской эстрады (может, Шефутинский? Шифутинский? Или Шуфутинский?), что уж говорить про его творчество?
Однако, финал беседы об искусстве оказался неожиданным. Я обнаружил, что наши тела все-таки соприкасаются – уже. А у Дмитрия в штанах имеется явный торчок.
Я деловито расстегнул собственную ширинку, парень тут же склонился, мягко прихватывая ртом мой член.
Пришлось снимать штаны уже основательнее.
Диспозиция поменялась. Теперь я прилег спиной на топчан, похабно раскинув голые ноги, а Дмитрий склонился надо мной, целуя и полизывая промежность. И периодически всасывая член.
А я закрыл глаза, постанывая.
Все-таки живой же я человек, и когда у меня старательно проводят языком по внутренней стороне бедра, выискивая и лаская самые эрогенные зоны, я не могу удержаться.
Да что там! Я вдруг повел себя, прямо скажем, довольно непотребно. Мурчал под ласковыми поцелуями Дмитрия самым постыдным образом, требовал еще и еще, я просил его опуститься чуть пониже и подняться чуть повыше. Поласкать уздечку члена и втянуть в рот яички. Бормотал: «Димочка, дорогой мой!» - и гладил его руку, которая опиралась о топчан рядом с моим бедром.
Но кончить я так и не смог. Потому что ласки этого взрослого парня ну никак не могли заменить мне тебя, мой мальчик…
А когда Дмитрий ушел, то я вдобавок обнаружил на белой полосе незагорелой кожи, обычно скрытой под плавками, несколько кровоподтеков, в просторечии называемых засосами. Только этого мне не хватало!
И что теперь делать?
Не с засосами – бог с ними, пройдут! С молодым человеком, которому я не могу дать любовь?
Ведь он позвонит мне опять!
Да что там, уже звонил. И я опять не смог отказаться от встречи.
Что во мне играет - жалость? Да, он инвалид. Одна нога короче другой на три сантиметра. Но дело вовсе не в этом. Жалости нет и в помине. Он нормальный парень (если только чуть голубоватый, ну так и что?) - но спать с ними? Мне?
Или главное в моей уступчивости – моя амбициозность? Как же, ведь мне покорно и с готовностью отдается парень, который в два с половиной раза моложе меня!
Только что мне толку с его отдач? На последней нашей встрече, я, как ни старался, выгибаясь над его ягодицами, но так и не смог кончить. Он-то при этом опять кончил, он остался доволен – а я? На кой мне все это? Мне надо искать тебя, мой мальчик! Надо бросить все, наплевать на общественное мнение, на собственные страхи, найти тебя, полюбить – живого и реального, а не выдуманного. У меня столько забот впереди – а я чем занимаюсь?
Ха! Опять звонит телефон. Я уже чувствую – в трубке прозвучит неуверенный голос Дмитрия: «Сергей, встретимся?» – и я снова не найду что возразить…
Мальчик мой, прости… Я презираю себя. Изменяю тебе, но знаю, что наказание за измену уже свершилось. Вот оно: я снова один. Безнадежно одинокий. Даже когда меня целует Дмитрий. Вот же подлость какая!..