— Я знаю, папаничка, что я свинья ссаная.
— А и знает-то она, что она свинья ссаная! — подхватила мать.
— Я знаю, папаничка, что я гадина навозная!
— А и знает она, Колюшка, что она гадина навозная!
— Я знаю, папаничка, что я рванина блядская.
— А и знает она, Колюшка, что она рванина блядская!
— Я знаю, папаничка мой родной, что я мандавоха подлая!
— А и знает-то она, знает, что она мандавоха-то подлая!
— Я знаю, папаничка, что я потрошина гнойная.
— А и знает она, Колюшка, что она потрошина гнойная!
— Я знаю, папаничка, что я стерва засраная.
— А и знает-то она, что она стерва засраная!
— Я знаю, папаничка, родимый мой, что я жопа рваная!
— А и знает-то она, знает, что она жопа рваная!
— Я знаю, папаничка, что я проблядуха позорная.
— А и знает она, что она и проблядуха-то позорная!
— Я знаю, папаничка мой родненький, что я сволочина хуева!
— А и знает она, Колюшка, что она сволочина хуева!
— Я знаю, папаничка, что я пиздилища гнилая.
— А и знает-то она, ох и знает-то, что она пиздилища гнилая!
— Я знаю, папаничка, что я прошмандовка неебаная!
— А и знает она, Колюшенька, что она и прошмандовка неебаная!
— Я знаю, папаничка, что я сучара распиздатая.
— А и знает она, знает-то, что она сучара распиздатая!
— Я знаю, папаничка, что я хуесоска непросратая.
— А и знает она, Колюшка, что она хуесоска непросратая!
— Я знаю, папаничка, что я поеботина сопливая.
— А и знает она, Колюшка мой, что она и поеботина сопливая!
— Я знаю, папаничка мой, что я пиздопроебка конская.
— А и знает она, знает, что она пиздопроебка конская!
— Я знаю, папаничка, что я проблевотина зеленая!
— А и знает она, что она и проблевотина зеленая!
— Я знаю, папаничка, что я пиздапроушина дурная.
— А и знает она, что она и пиздапроушина дурная!
— Я знаю, папаничка, что я хуедрочка дубовая.
— А и знает она, Колюшка, что она хуедрочка дубовая!
— Я знаю, папаничка, что я залупень свиная!
— А и знает она, знает, что она залупень свиная!
— Я знаю, папаничка, что я колода.
— А и знает она, что она колода!
Дочь замолчала. Лицо ее было бледным и мокрым от слез и дождя. Она стояла неподвижно, опустив голову и сложив руки на животе.
— Оуох... — вздохнула Галина Тимофеевна, взяла два свертка и подошла к звезде.
В этот момент автобус дал гудок.
