Жил да был король. С королевой. И была у него мама, а папа спрятался. Однажды король захотел пойти погулять и на лошадке покататься, а мама ему говорит - там холодно, не ходи.
А король не послушался и снова захотел гулять. Мама рассердилась и заперла его в чулане. В черном-пречерном чулане. И даже думала оставить его без ужина. А король храбрый был, достал свою саблю, раззз! - и дверь чулана напопалам. Вышел и снова говорит, хочу гулять!
Мама очень рассердилась и совсем его наказала: не только без ужина оставила, но забрала сабельку и свисток. Чтобы он не мог королеву позвать. И в угол поставила, пока не успокоится.
Тут папе надоело прятаться, он вышел и говорит: куку! А все злые вообще, противные. Король, так тот даже зубами скрипит. Папа очень удивился. Повел короля в туалет писять, а там уже королева сидит и в ус не дует. Ну, они что-то придумали, даже мама пописяла и успокоилась. А тут звонок в дверь - лошадка пришла. Где король? Я замёрзла, выходи давай!
Не пойду, отвечает ей король, мы с мамой только помирились. Ничего себе заявленьице, тебе кто дороже, я или мама? Определяйся. Тут даже королева с унитаза грохнулась от такой наглости. Ей без году неделя, кобыле, а лезет в дела государства! Вытолкали лошадь взашей.
За этой возней не заметили, что папа снова спрятался. А когда его нашли, глядят, а он уже зафурычил королю братика, причем ловко так, что король вроде бы уже и не у дел. Королева вообще расстроилась, я, говорит, совсем с унитаза не слезу!
Обычные дети к этому моменту уже крепко спят, так что дальше можно и не рассказывать.

Следовательно, то, что делает нас слабее - убивает.
Вот почему закат любви производит столь отталкивающее впечатление.

Один испанский король, Филипп Третий, как-то услышал шум и выглянул с балкона дворца. Он увидел студента, на ходу читавшего книгу. Тот так громогласно хохотал, что молодой король (ему было чуть больше двадцати) предположил: либо студент сошёл с ума, либо читает «Дон Кихота».
И так его эта дилемма уязвила, что вдогонку парню были отправлены придворные. Возвратившись, они успокоили государя: студент действительно читал Сервантеса.

Самое сложное в жизни, это не ввязываться в решение чужих проблем. Запутанное не становится ясным, только головная боль прибавляется. А в клинических случаях ты по уши обмазываешься в дерьме.
Уж сколько раз твердили миру, что нельзя потакать чужим слабостям - а в конечном счёте, страстям и грехам - хрупок и податлив человек, и падок на самообман. Так хочется верить, что ты МОЖЕШЬ сделать доброе, помочь, перевести через дорогу старушку чьей-то незадачливой судьбы...
И опыт, сын ошибок трудных, в очередной раз щелкает тебя по носу - нечего лезть с дурной инициативой туда, где и без тебя тесно.
Выбраться из этого порочного круга непросто, но есть намек, которым грех не воспользоваться. Я нашёл его в книге книг, как водится, более популярной, чем читаемой. История Рыцаря зеркал показывает одну интересную вещь:
Дон-Кихот не просто ввязывался в решение чужих ему проблем, а эти проблемы действительно РЕШАЛ. И последнее для его бедных визави было горше первого.
Он поступал как Христос - пренебрегая условностями и мнимыми приличиями. И не стеснялся стеснять тех, кто беззастенчиво собирался стеснять его, даже не замечал их лукавства.
Это значит, что помочь кому-то по-настоящему - это возможно, потерять перспективу отношений с человеком, ведь людям не нравятся перемены, не хочется расставаться с комфортным миром иллюзий, где всё подогнано по размерчику.
И помогая страдающему от своих фантазий, ты вышибаешь табуретку, конечно, страдальцу хочется, чтобы под ней оказались твои терпеливые объятья и всёвпитывающая жилетка.
Но я повторяюсь. Что совершенно не в моем вкусе. Санчо Санкас возвращается к своему скромному столу, с парой луковиц, головкой твёрдого сыра и ломтем грубого хлеба - и на этом, пожалуй, можно остановиться.

— Блаженны времена и блажен тот век, который древние назвали золотым, — и не потому, чтобы золото, в наш железный век представляющее собой такую огромную ценность, в ту счастливую пору доставалось даром, а потому, что жившие тогда люди не знали двух слов: твое и мое.

Алонсо Кихана.

Кто о чём, а вшивый о бане.
На том самом кладбище под Курском - где осталось много бабьего лета - я забыл про две вещи, меня поразившие. А теперь вспомнил.
Первое - на фотографиях все юные. Даже если сто лет покойнику, он как барон Треч - без тени возраста. Единственное объяснение - изображения делались по фотографиям с паспорта, а значит - 16-25-45. И никаких мыльниц.
Второе - надписи. Чудовищные, безвкусные, убийственные. Из них одних можно выстроить портрет ушедшей эпохи. Кажется, что творцами надгробий руководил какой-то анти-Марциал, бессмысленный и беспощадный.
Только чудовищный ум или полное злоумие могло родить фразу (пепел Клааса уже высыпался на землю!) "Как мало твоего осталось с нами, как много нашего ушло с тобой!"
Это ж в какой пучине горя надо плавать, чтобы так захлебнуться умом?
Хуже этого может быть только здравица, которую мой знакомый радиоведущий 20 лет назад ворковал в программе поздравлений, предваряя какую-то "хорошую песню":
- 56 лет назад случилось чудо,
Явилась ты на белый свет неведомо откуда!

Можно было бы устроить флешмоб о тех десяти событиях, которые повлияли на всю жизнь.
К примеру, о том, как в девятом классе Серёжа Васильченко принес кассету МК-60м и страшным шопотом предупредил, что там "Гражданская оборона". Дикое и пустое название! Но тогда я ещё не умел не слушать музыку.
После песни о телевизоре, свисающем с потолка, мир опрокинулся, и я больше никогда не смог вернуться в потерянный рай блаженного романтизма.
И только спустя год узнал, уже переслушав сотни песен Летова, что стишок про телевизор не имел к нему особого отношения.
Не могу сказать, что это событие номер один, но одно из десяти - это точно.

Салтычиха-то - вот уж, не догадаться - была троюродной бабкой Тютчева. А если бы его дед не сбежал от её сестринской любви куда подальше, то Дарья Николавна стала бы родной бабушкой великого поэта.

Проглотил "Сагу" за сутки. Странное ощущение - с одной стороны, палп фикшн, с другой - очень добротно, с душой сделанная вещь. Другой модный француз бы остановился там, где у Бенаквисты только второе дыхание открылось.
И очень обрадовало его позитивное мировосприятие.

Нас объединяют с друзьями самые заветные наши слабости. И именно их мы и не можем им простить.

Я не знаю даже того, что я ничего не знаю.

На земле мы не встретимся снова, но я жду тебя, не забудь.

Хорошо, когда хорошая погода, свободная минута, и повстречалось неизвестное кладбище. Там не только отдыхаешь от внешней суеты, работы, истеричного мира считающих себя живыми, но и находишь что-то новое в себе. А это дорогого стоит.
На Руси не две беды, а три - мы не ценим уходящее, и теряем его вдвое быстрее.
Так проходит земная слава.





Если говорить коротко, то за последние полвека мы потеряли два поколения - и если перефразировать Тургенева, главную книгу современности надо бы назвать "Отцы и деды"

Бывает так: знаешь писателя несколько лет, даже чай пил с ним, а книги как-то не ложатся в руки.
А потом раз, и всё: пропал.
У меня так с Тарковским. Месяц назад прочёл повесть "Тойота креста", и не отпускает.

История про сову

Вдруг у кого-то есть минута и настроение, напишите мне два слова об отношении к фильму "Орда":

1. Причина, по которой вы посмотрели/будете/не будете смотреть эту картину.
2. Ожидания/разочарования.

Спасибо!

Двойственные чувства одолевают меня: с одной стороны надо эзопа пронумеровать 0+, как радионяню; с другой, при неаккуратном чтении он подпадает под категорию 88+.
Оставлю как есть, пускай растёт всем.

Тихо отошёл.

Как сторонник гуманизма, поборник идей просвещения и развитой гуманитарий, недоумеваю, почему не защищены права потребителей. Люди, оберегающие свободу совести тех, кому противно смотреть фильм про невинность мусульман, совсем не заботятся о нас, рядовых потребителях.
Почему до сих пор - многие месяцы!! - не выключен ю-туб во всех регионах мира, где неравнодушным людям приходится смотреть на употребление бедовкой из "пусси райет" мороженной курицы через причинное место?
Я не за себя волнуюсь, а за тех людей, которым теперь наггетсы в рот не полезут. Опять же, отчего молчат производители бройлерного мяса? Где их деловая совесть, что за ложный стыд, мешающий выставить авторам и участникам этого перформанса иск на миллион северо-американских долларов (благо, налоги уходят туда) за причиненный значительный ущерб??
Может, все будут молчать, пока курица не разморозится?! Вы не потребители, а рохли.
Пошатнули основы рыночной системы, сам либерализм в опасности! А людей только закон о ювенальной юстиции волнует.

Мало научиться видеть в других образ Божий, надо ещё и человека разглядеть.

Это очень круто, так не смеялся я со времён шалхан аруха.

Утром Маковецкий передал бутылочку хорошего красного вина.
Вечером она закончилась.

Бахтин: - Очень рано… раньше кого бы то ни было в России я познакомился с Сереном Киркегором.

Дувакин: - Простите, я даже не понимаю, о ком речь. Серен…

Б: Киркегор.

Д: Кир-ке-гор? Это что же, немец?

Недостаточно быть добрым, нужно еще быть тактичным.

То, что летом у Кучерской вышел недурной новый роман, не новость.
И то, что неплохой букинистический отдел вместе с десятью другими магазинчиками возле Курского вокзала интеллигибельное общество "РЖД" сперва сожгло, а затем закатало в асфальт, тоже не вчера случилось. Хотя дымок ещё тянется над пепелищем, где я долгие годы выуживал разные душевные штуки, а неделю назад купил томик лирики Пушкина юбилейного 1937 года издания, за 15 рублей. Ничего не скажу про карму Якунина, да видно её и не было.
Но и на нашей улице праздник - теперь, чтобы не вспоминать про безнаказанное рейдерство, выхожу из метро за две станции до привычного места и дышу осенью в местных скверах, шурша листьями по старым московским улочкам, где тишина улыбается котам и ранним шебутным бабусям. Так жизнь побеждает РЖД.

Нельзя читать хорошие книги. Читать надо только лучшие.

В Донском монастыре очень вкусные яблоки, без ядохимикатов, три улья и новый наместник. А вот олени уехали на историческую родину в Ставрополь. Жаль, я узнал об этом постфактум. Очень интересно было бы посмотреть на настоящий гон.
А то вокруг одно гониво.

Я проснулся в пять утра, и было от чего. Во сне оказалось, что когда президентом избрали Путина, Познер написал стихи о России, и это простое событие вдруг всё переменило.
Ода Познера, исполненная в манере Бродского, при которой гирляндами нанизываются сотни разных предметов, нежно ценимых автором, внезапно привела в восторг простых людей. Эти стихи учили наизусть, переписывали от руки, смаковали детали и особо удавшиеся автору образы. Все вдруг увидели в телеведущем прежде скрываемую любовь к нашей стране, и чуть ли не общероссийский референдум постановил быть ему главой государства. Проснулся я без крика, но в совершенном ужасе.
Две вещи беспокоят меня теперь: я не могу вспомнить ни одной строчки из этой оды, и страшно жалею, что не дождался развития событий - ведь столь многообещающее начало не могло не принести изобильных данайских даров.

Ваня: А почему эта полка в ванной пустая?
Дедушка: Я сюда кладу зубы.
Ваня: Чьи зубы?
Маня: МОИ!!

Вчера, когда все нормальные люди кушали тёщины блины, я оказался между горой Бык и горой Верблюд.



Тут есть маленькое селение с большим именем Порт-Артур. Греческое поселение, затерянный мир. Главная и единственная достопримечательность - местный храм священномученика Харлампия. Кое-что о празднике 23 февраля и его традициях

Святой Стилиан в шестом веке устроил первый в мировой истории детский сад. Хороший был человек. Надо напечатать его иконок и раздавать людям, которые не дают в храме детям спокойно куролесить.

Недавно обстреляли из автомата, пули чудом не задели лик.

Традиция выборов 4 марта имеет давние корни.

Хорошего понемножку.

Знакомая, проработав лет пять за свечным ящиком в одном из столичных храмов, вспомнила сегодня занятную историю.
К ней подошла однажды женщина с просьбой - нужна икона на кухню. Какая? - Ну, та, что про еду.
Стали перебирать образы: Неупиваемая чаша? Нет. Может, Тайная вечеря? Тоже нет. Ну не Млекопитательница же! Нет, говорит тётка. Мне говорили название, да я его забыла. Но если увижу, вспомню.
Наконец, методом тыка, перебрав содержимое лавки храма, дошли до иконы, которую искала бедная женщина.
Это был образ Божией Матери "Достойно есть".

В уходящем году у меня было две радости - семья и работа.
Одна печаль - нехватка времени, и одна забота - тотальное безденежье.
Не было катастроф, разочарований, обретений и побед.
Год пустой, но он мой.
Спасибо ему за это.

В мечети идет намаз.
Внезапно входит амбал, по локоть в крови и с ножом в руке... Кричит:

- Мусульмане тут есть?!!

Все испугались, молчат.

- Есть мусульмане? Подходите сюда.

Наконец, один говорит:

- Ну, я мусульманин...

Здоровяк ему:

- Пойдём.

А по пути объясняет:

- Слышь, мужик, помоги. У меня именины, надо барана зарезать... А я с похмелья, руки трясутся, только ранил барана. Весь сарай кровью залил, а он всё бегает. Мне жена сказала: "Иди в мечеть. Там мусульмане, они баранов на раз-два режут."

- Что ж ты сразу не сказал! Ну пойдем, помогу...

Пришли они в сарай. Там огромный баран, весь в крови мечется, ополоумел от боли. Ловят они его уже вдвоем. Безрезультатно!
Мусульманин и говорит:

- Мужик! Нам бы еще одного в помощники... Мы барана с трёх сторон зажмем и поймаем. Иди, зови подмогу.

Вернулся мужик в мечеть. В крови перемазан по уши. Заходит внутрь, и все понимают, что он ОДИН вернулся.

- Мусульмане-то есть ещё? Пойдем, мне некогда.

Немая сцена. Все молчат.

- Ну вы чё телитесь? Мне одного хватит.

Из толпы выходит дедок в чалме и халате, с бородой до живота:

- Милоок, еэй Богу, послэднего ти забраль... . Вот тибэ истинны крэст...

Вечная память большому человеку и глубокому писателю!

С момента моей прошлой поездки прошло 10 месяцев. За это время большинство людей, с кем я общался, потеряли работу. Хозяйка дома, где мы жили, вынуждена его продать - ей не по карману жить в собственном жилье. А те, кто сохранили прежний формат бытия, раздёрганы и озлоблены до крайности, и живут ожиданием худшего.
Одна из табличек, встреченных мною неподалеку от американского городка Рим, как будто сохранилась со времен Великой Депрессии - "Работай лучше, миллионы получающих пособие рассчитывают на тебя!". Этот надлом, ожидание нехорошего - индикатор надвигающейся безысходности.
В маленьком городке Бефезда, в штате Мериленд, рядом с нашим отелем жил бомж. Вся его обстановка состояла из тележки с неказистым хламом и двух зонтиков. Он был самым спокойным из тех, кого я увидел: просто ждал, когда кончится дождь.

День памяти Джобса я провел на Пятой авеню, рядом с теми, кто принес цветы к Эппл Стор.
А затем, перед самым началом праздника Йом-Кипур, возвратился в Москву.

Василий Васильевич был на двадцать лет младше своего именитого тезки. В конце 19-го века он, как и тысячи других карпатороссов, переехал из Западной Украины в Штаты. В общем-то не прогадал, впереди был Талергофский геноцид, унесший в могилу почти всех, кто остался и посмел считать себя русином. Василий Васильевич избежал участи родственников и соседей и прожил долгую жизнь. А когда пришла старость, решил - пора и честь знать. Стал готовиться к вечности.



Прогулки с Чеховым

Как говорится, факт - ничто, интерпретация - всё.
Вот смотришь на одну фотографию - никаких особенных чувств.



А только изменишь ракурс, сразу весь смысл вверх тормашками.

Лучшее средство преодолеть иллюзию, что только в Москве большие пробки - это приехать в Нью-Йорк, тут есть с чем сравнить. Хотя я не был на Брайтоне, грешен. Но заочно уверен, там всё много лучше, чем везде.

Америка пронизана вай-фаем, тут в каждом медвежьем углу есть возможность выйти в интернет. И везде качество этой связи отвратительно.
Предполагаю, что и в Пентагоне то же самое.

Как известно со времен Марка Твена, в Штатах есть свои Москва и Петербург, Париж и Роттердам, есть свой Гринвич и свой Кембридж. В последнем мне довелось побывать сегодня проездом - премилый городишко. Недалеко от него расположен православный монастырь Новый Скит - самое загадочное место на земле. Там меня встретил монах Ставрос - в миру его звали Гарри Виннер.



Обновленчество со знаком ?