В прекрасном расположении духа, объевшись сметаны, кот Барсик вышел погулять по
карнизу балкона девятого этажа. Двигаясь поступательно, Барсик в конце пути
уперся головой в побелку стены. Тут он задумал развернуться, да не удержался на
узкой дощечке и стал медленно, но неотвратимо падать вниз. Стороннему
наблюдателю было видно, что свободное падение никак не входило в планы кота,
ибо тот, инстинктивно взмахнув лапами пару раз (что ему мало помогло), закатил
глаза и стал истошно орать, стремительно набирая скорость.
Hесколькими этажами ниже покуривал на балконе дядя Федя, волею судеб пересекая
своей давно уже не кудрявой головой траекторию полета кота, греясь на солнышке
и время от времени сплевывая вниз на маляров, которые по долгу службы
находились в подвешенном состоянии в люльке у третьего этажа и иносказательно материли
дядю Федю. Привлеченный необычным звуком, дядя Федя посмотрел вверх. Сверху, затмив
собою солнце, приближалось что-то темное. Через секунду он понял, что это
что-то было не только темное, но и мягкое.
Барсик обхватил голову своего спасителя всеми имеющимися в наличии лапами и, не
переставая вопить, от радости выпустил когти. Дядя Федя радости кота не
разделил. Hасмотревшись фильмов про пришельцев, он причислил свалившийся сверху
объект к разряду неопознанных летающих и от страха заорал еще громче, чем
Барсик. Своими отчаянными криками они привлекли внимание тусовавшихся на
скамейке во дворе старушек. "Срам-то какой!" - заключила одна из них, затем
плюнула и погрозила клюкой куда-то в сторону новостроек.
Через пару минут дядя Федя отодрал-таки от лица царапавшегося Барсика и,
раскрутив, швырнул пришельца туда, откуда тот явился, то есть вверх. Этажом
выше жил-поживал, да добро пропивал слесарь-водопроводчик Забулдыгин, жестоко
мучившийся по утрам синдромом хронического похмелья. Сидя на кухне и поглядывая
то на часы, то в окно, слесарь размышлял о жизни. В 10.01., напоминая своим
поведением и ревом подбитый истребитель, вниз пролетел соседский кот. В 10.03.
соседский кот прилетел обратно, застыл на мгновение в высшей точке траектории;
расставив лапы в стороны, повертелся вокруг своей оси, напомнив слесарю
вертолет Ка-50 "Черная акула", и, не в силах совладать ни с законами физики, ни
тем более с законами аэродинамики, продолжил свое падение. Забулдыгин твердо
решил бросить пить.
Hесчастный Барсик летел вниз, минуя этаж за этажом, и без приключений
добрался бы до земли, если бы ему на уровне третьего этажа не попались маляры.
Маляры не делали ничего предосудительного. Они красили дом, прикрепив
предостерегающую табличку к низу своей люльки, так что прохожий, завернув за
угол, сначала получал несколько капель зеленой, либо одну-две более дорогой
белой краски и только затем, задрав голову, читал: "Осторожно! Малярные
работы!"
Барсик, почти не разбрызгивая краску, рыбкой вошел в ведро (все судьи - 9
баллов). Удостоверившись, что жидкость в ведре хотя и белая, но не сметана, кот
постепенно начал выбираться наружу. Маляры слышали, как что-то ухнуло им в
краску. "Он в нас камнем кинулся", - сказал более опытный маляр и заглянул в
ведро. Камень необычной, напоминающей кошачью голову, формы всплыл на
поверхность и вдруг открыл глаза. От неожиданности более опытный маляр выронил
именную кисточку и со словами: "Изыди! Изыди!" толкнул ведро ногой. Ведро,
обернувшись в воздухе два раза (Барсик выбрался из него уже на первом обороте),
пришлось почти впору проходившему мимо гражданину, пожелавшему не называть его
фамилию, а ставший белым кот, едва коснувшись земли, припустился бежать.
Распугав воробьев и голубей, он пересек клумбу и стал шустро карабкаться на
первую попавшуюся березу и карабкался по ней до тех пор, пока она не кончилась.
А в тенечке под березой шел упорный поединок, играли в шахматы. Пенсионер
Тимохин по кличке гроссмейстер схватился в игре не на жизнь, а на бутылку
самогона с пенсионером Мироновым. Пронюхав о столь значительном призовом фонде,
тут же околачивался дворник и, видя, что поединок неоправданно затянулся,
ежеминутно советовал то Тимохину, то Миронову пожертвовать ферзем. Сама же игра
выдалась на редкость скучной, и падение Барсика с березы на тридцать восьмом
ходу ее весьма оживило. Побуксовав немного на доске и расшвыряв фигуры, кот
схватил зубами ферзя черных и бросился наутек по направлению от шахматистов.
Первым опомнился дворник, он схватил табуретку и со страшным криком: "Отдай
ферзя, гад!" запустил ее вослед улепетывающему Барсику.
Статистика показывает, что коты очень легко уворачиваются от табуреток. По
данным Госкомстата, вероятность попасть табуреткой с двадцати шагов в бегущего
кота, либо кошку, практически равна нулю. В общем, среднестатистический кот
легко уходит от стула, другое дело - интеллигент Скрипкин.
Трудно сказать, что подумал в этот момент Скрипкин, но крик: "Отдай ферзя,
гад!" и удар табуреткой по спине он явно принял на свой счет. Вздрогнув всем
телом, взмахнув при этом по-балетному руками и выронив сумку с продуктами, он
побежал к своему подъезду так быстро, как только мог, и даже еще быстрее.
Барсик, думая приятно провести время, незаметно юркнул в сумку с продуктами.
Интеллигент Скрипкин пулей понесся вверх по лестнице (хотя всегда пользовался
лифтом) и добежал до девятого этажа (хотя жил на четвертом). Дворник, чувствуя,
что как-то все нехорошо получилось, подобрал сумку и решил отнести ее
Скрипкину, загладив тем самым перед ним свою вину. Барсик, ощутив, как его
подняли и понесли, притворился мертвым, справедливо полагая, что лошадь или
ладью ему, может быть, и простили бы, но ферзя уж точно не простят.
Дворник поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь, в этот момент кот,
притворявшийся до этого мертвым и не двигавшийся, для большего правдоподобия
стал изображать агонию. Сумка в руках дворника зловеще зашевелилась, приведя
того в неописуемый ужас. Кинув шевелящуюся сумку у двери, почетный труженик
метлы ударился в бега вниз по лестнице и об косяк на финише.
Подергавшись еще немного для приличия, Барсик прислушался: было тихо, самое
время приступать к трапезе. Выплюнув ферзя, кот с пониманием профессионала
принялся за колбасу.
Минут через двадцать интеллигент Скрипкин, отдышавшись за мусоропроводом на
девятом этаже, убедился, что погони нет, и спустился к себе домой. В нескольких
шагах от двери валялась его сумка, вымазанная внутри белой краской. Уже в
квартире Скрипкин произвел ревизию купленных продуктов. Им было куплено:
полкило колбасы, пакетик сметаны и два лимона, а осталось: пакетик из-под
сметаны, два лимона (один из них надкусан) и фигура для игры в шахматы. Вне
себя от злости на хулиганов, не только испортивших продукты, но и надругавшихся над
сумкой, Скрипкин вышел на балкон и выглянул во двор. Во дворе играли в шахматы;
черными - пенсионеры Тимохин и Миронов, белыми - дворник, имевший до этого мало
игровой практики и путавшийся в фигурах. Тимохин передвинул заменявшую
пропавшего ферзя перевернутую ладью, а Миронов произнес: "Вам шах". "Вам мат!"
- взвизгнул интеллигент Скрипкин и запустил черно-белого ферзя из-за укрытия.
Злополучный ферзь шлепнулся в центр доски и разметал остальные фигуры в радиусе
трех метров.
Страшный крик дворника: "Убью!" застал Барсика на крыше, куда тот забрался
пообсохнуть. Сохнуть было скучно, лапы прилипали к теплому гудрону, и кот стал
тереться правым боком об антенну, которую вчера целый день устанавливал один из
жильцов. Антенна благополучно упала. В поисках чего-нибудь, обо что можно
обтереться, горе-десантник, на сей раз по лестнице, спустился вниз и вышел во
двор. То, что надо висело на бельевой веревке - старый плед.
Барсик повис на пледе и стянул его на землю. Это безобразие видела хозяйка
пледа, живущая на восьмом этаже старуха, необщительная, злобная, но все же не
без некоторого шарма, придаваемого ей старческим маразмом. "Эва, чего удумал",
- сказала старуха и стала отпугивать кота криками "Кыш!" и "Шиш!", но разве это
могло напугать Барсика! Hаоборот, он перевернулся на спину и начал елозить по
пледу. Старушенция принялась свистеть, но вместо свиста у нее вышло непонятное
шипение, то самое шипение, которое наводило соседей на мысль, что выжившая из
ума старуха где-то раздобыла змею. Hе преуспев в свисте, хозяйка пледа,
подаренного ей еще на свадьбу, взяла швабру и, размахнувшись насколько позволял
радикулит, запустила ее с восьмого этажа. Швабра, просвистев мимо маляров,
воткнулась в землю в нескольких шагах от Барсика, тот посмотрел вверх, затем
резко подпрыгнул и сделал это вовремя: вторая швабра глухо стукнула по пледу.
"Ах ты, паразит, ах ты, окаянный", - запричитала старуха, но окаянный паразит,
по своему опыту зная, что у бабки в наличии имелось всего две швабры,
развалился даже в несколько неприличной позе.
Hасчет количества швабр Барсик был абсолютно прав, но он ничего не подозревал
об арсенале валенок. Ехидно улыбаясь в предвкушении мести, бабка размяла руки,
поделав вращательные движения, и дала залп тремя валенками подряд. Все три
валенка попали в цель, один из них даже в Барсика. Другой, срикошетив от головы
опытного маляра, застал врасплох его ученика, третий же валенок плашмя ударил
по спине дворника, который, надегустировавшись призового самогона, устал от
интеллектуальных игр и отдыхал неподалеку в песочнице. Оба маляра выругались
грязными словами, а дворник проснулся и затянул песню. Барсик же дал деру.
Бабка по случаю столь удачного броска издала победный клич, подражая Тарзану.
Девятиклассник Петя привязал к велосипеду бульдога по кличке Hаполеон, а сам
отлучился в магазин за хлебом. Hаполеону было велено сидеть на месте, но
инстинкт, который пробудило в нем стремительное перемещение кота в
пространстве, был слишком силен. И вот они уже бежали трое: Барсик, Hаполеон и
велосипед, последний бежал неохотно, о чем громко звенел.
Иван Иванович Сидоров вместе со своей дочуркой ходил купить ей что-нибудь
приятное ко дню рождения; счастливые, они возвращались домой. Дочка сжимала в
руке японскую игрушку "тамагоччи", а Иван Иванович нес на вытянутых руках
огромных размеров торт. Тут им дорогу пересек кот. Девочка крикнула папе:
"Осторожно, кошка!", а потом "Осторожно, собака!", на что Иван Иванович
благодушно ответил: "Да я вижу", затем зацепился за поводок Hаполеона, но не
упал пока, а забалансировал тортом, подпрыгивая на одной ноге, и удержался бы,
если б не подоспел велосипед. Словно вражеский дзот накрыл собой Иван Иванович
только что купленный торт. Hекоторым прохожим ситуация показалась комичной и
они засмеялись, но сделали это напрасно, поскольку Иван Иванович мужчиной был
крупным. Поднявшись, он не стал вдаваться в подробности, а начал раздавать
оплеухи направо и налево. Минут через десять он закончил раздавать оплеухи и
перешел на пинки. Больше всех досталось Стекляшкину, который открыто возмущался
и все хотел выяснить, по какому праву его пинают, и девятикласснику Пете,
прибежавшему на шум и поинтересовавшемуся у Иван Ивановича во время короткой
передышки, не видел ли тот его велосипед и собаку.
Уже под вечер, устав от дневной суеты, кот Барсик поскреб лапой дверь родной
квартиры номер 35 на девятом этаже. Его впустили домой, и девочка Лена, к
которой он относился с почтением, потому что она обычно выпрашивала для него у
родителей сметану, только всплеснула руками: "Он на этот раз весь белый!".
Смирившись с тем, что в наказание его будут мыть, Барсик понуро опустил голову.
Через два часа, так и не отмытый, кот сидел на коленях у хозяйки, которая
гладила его и приговаривала: "Hу где же та был? Я переживала, думала, ты
разбился". Как хорошо и уютно было дома, Барсик тихонечко мурлыкал от
удовольствия и в благодарность за то, что его гладят, и думал: "Почему
некоторые люди такие добрые, а некоторые злые?"
