И снова расстояние росло, напряжение с осознанием каждого разделяющего метра усиливалось. Казалось бы мнимая, усколзающая правда моей реальности охватывала и ела. Ела все вокруг меня, все предметы , все лица, все ощущения. Ела смакуя кусочки моей жизни, заталкивая куски, давясь ими. Вокруг меня таяли образы, ускользали изображения, пропадали воспоминания, А расстояние все росло, ты уехал. За моим окном дует ветер. Что я теперь? Я теперь быстра как мысль, легка и привязана… Можно посмотреть украдкой дальше, отодвинуть завесу темного, засунуть руку ей в горло , пропихнуть ее глубоко, до самого желудка и вернуть все себе. А можно дождаться когда она доест меня. Я закрываю глаза и представляю себе кадры моего еще не снятого фильма, фильма моей жизни, малометражку моей кончины. Камера держит кадр на уровне пола. В картинке черный кафель, старая, чуть подбитая плитка, угол нужно держать четко так чтоб в кадр попадал весь пол маленькой ванной а с правой стороны шел борт ванной , облицованной голубой плиткой. Камера замирает, как в стоп кадре и с уходящей вверх голубой плитки начинает медленно стекать красная капля… Мы видим, как она медленно ползет, и вот она уже соприкоснулось с полом, сверху потянулась еще и еще одна. Камера идет вверх, держа тот же угол, медленно поднимается вверх. В кадре появляется тонкая женская рука, хрупкие белые, холодные пальцы, борт ванной в крови. Но нам не противно как обычно когда показывают кровь, нам не страшно, мы не в отчаянии, нам спокойно. Я еще жива, пока еще жива… Камера начинает ползти в правый бок. Как бы прижимаясь к борту самой ванной, вода красноватого оттенка. В кадре сейчас красивое женское плечо и длинная шея с сережкой, волосы собранны в месте и перекинуты на правое плечо. Камера проходит за головой и вот уже в кадре другое плечо. Камера ползет медленно. В правой руке у меня телефон, когда камера переходит к правому плечу я перекладываю трубку в левую руку, номер уже набран.. Я говорю по телефону – мой последний разговор. А камера все время двигается вокруг ванной… по ее периметру… и когда она будет почти заканчивать круг, я умру. Это была бы красивая соц. реклама. Потом черный фон и белыми буквами: Сохрани себе жизнь. Или что-то в этом духе…
Тут нужно было бы поработать над текстом концовки и над монологом меня, говорящей по телефону. Важно было бы, чтобы зритель понял кому я именно звоню и почему. Но все это должно быть в нескольких общих, но очень драматичных фразах. Из всего можно сделать шоу, в особенности из смерти. Смерть сама по себе великое таинство, на ней можно делать неплохие деньги. Хотя к соцрекламе это не применимо.
На самом деле, что он уехал, я узнала крайне недавно. Только что. То есть между нами уже пролегли многие мили, пока я вчера пила кофе или ела торт за чашкой чая вечером, а может как раз в то время я говорила по телефону или смотрела телевизор? А вот сейчас мое отчаянье, подогреваемое моим умом, исправляет ошибки, недопустимые ошибки, прорехи в сценарии моей драмы. Смешно, не правда ли?
