Разумеется, в том году мне уже случалось оставаться одному. Разумеется, в двух часах лёта меня ожидала моя возлюбленная. Разумеется, после такого насыщенного и трудного дня нет ничего лучше, чем пройтись по узеньким улочкам и переулкам старинного города, ни с кем ни о чём не разговаривая, а просто любуясь окружающей тебя красотой. Однако на этот раз одиночество было гнетущим и тоскливым- мне не с кем было разделить прелесть прогулки, некому высказать всплывающие в голове мысли.
Я вынул из кармана мобильный телефон- в конце концов, в городе у меня немало друзей, - но спохватился, что звонить кому-либо из них уже поздно. Подумал было, не зайти ли в бар- кто-нибудь наверняка меня узнает и пригласит за свой столик. Но я поборол искушение и решил прожить эти мгновения до конца, приходя к выводу, что нет ничего хуже, чем чувствовать, что никому нет дела- существуешь ты на свете или нет, что никому не интересны твои представления о жизни, что мир превосходнейшим образом может обойтись без твоего беспокойного присутствия.
Я стал представлять, сколько миллионов людей в эту минуту осознали собственную никчёмность и убожество, как бы привлекательны, очаровательны, богаты ни были они на самом деле- только потому, что оказались в одиночестве сегодня вечером, и вчера, и, быть может, завтра тоже будут одиноки. Студенты, которым не с кем провести время; старики перед экраном телевизора; бизнесмены в номерах отелей, вдруг задумавшиеся: есть ли хоть какой-нибудь смысл в том, чем они заняты; женщины, которые красят ресницы и взбивают локоны, чтобы пойти в какой-нибудь бар, притворяясь, что общество им вовсе не нужно, а важно лишь убедиться, что они могут ещё привлекать внимание. Мужчины оглядывают их, пытаются завести разговор, а те отбивают любую попытку и сидят с неприступным видом, ибо в них играет комплекс неполноценности, и они боятся, что обнаружится- они матери- одиночки или мелкие служащие, неспособные поддержать беседу о том, что происходит в мире, ибо они работают так тяжко, что у них нет времени следить за новостями.
Люди смотрятся в зеркало и считают себя уродливыми: они уверены, что красота есть основа основ, и довольствуются тем, что листают журналы, где все красивы, богаты, знамениты. Мужья и жены, покончив с ужином, хотели бы, может быть, поговорить, как в былые времена, но существуют заботы и поважней, а разговор может подождать и до утра, которое не наступит никогда.
В тот день я обедал со своей приятельницей, совсем недавно расставшейся с мужем, и она сказала мне: « Теперь я обрела свободу, о которой всегда мечтала!» это- ложь. Никто не хочет такой свободы, всем нужен человек, перед которым у тебя есть обязательства, с которым можно любоваться красотами Женевы, говорить о книгах, интервью, фильмах или просто поделиться бутербродом, если два бутерброда купить не на что. Лучше съесть половину, но вдвоём, чем целый, но в одиночестве. Лучше, когда твоё замечание о колокольне готического собора перебивает муж, торопящийся домой, потому что по телевизору будут передавать репортаж с футбольного матча, или жена, застывшая перед витриной, чем когда- вся Женева и тебе никто не помешает осмотреть её власть.
Лучше страдать от голода, чем от одиночества, ибо когда ты один- я сейчас говорю об одиночестве, не выбранном сознательно, а о том, которое мы обязаны принять, - ты словно бы перестаёшь быть частью рода человеческого.
На обратном пути я иногда встречался с людьми, оказавшимися в таком же положении, и я замечал, что одни смотрят высокомерно, словно заявляя, что сами предпочли сегодня вечером одиночество, а другие- печально, словно стыдятся того, что оказались одни.
Всё это я к тому, что недавно вспомнился отель в Амстердаме и женщина- она была рядом со мной, она говорила со мной и рассказывала мне о себе. Всё это я к тому, что хуже, чем в убогом одиночестве бродить по Женеве,- это быть с человеком и вести себя так, что он чувствует, будто не играет ни малейшей роли в твоей жизни.
(с)
