Впереди послышался шум, и в нос мне ударил запах гари. Мы выехали на площадь. Шуршало битое стекло, возле тротуара горело несколько машин. Нам преградила путь толпа молодых людей, вооруженных чем попало: ножи, кастеты, длинные металлические прутья. Марк остановил машину. За нами остановились полицейские.
- Выходите! - крикнул нам длинный парень в черной кожаной куртке и черной повязке вокруг головы. На повязке сиял золотой Знак Спасения. - А эти пусть проезжают, - кивнул он в сторону полицейских. Но те не сдвинулись с места. Я сразу проникся благодарностью к инспектору Санти.
Мы с Марком вышли из машины. Я огляделся вокруг. У окруживших нас воинственно настроенных ребят были такие же черные повязки, как и у предводителя.
- Где-то я вас видел, - задумчиво протянул длинный.
- Возможно, по телевизору, - спокойно предположил Марк.
- Молчать! Руки!
- Вы собираетесь нас арестовать?
Парень зло ухмыльнулся
- Руки покажите, идиоты! Ладонями вниз!
Марк яростно взглянул на предводителя. Похоже, мой друг всерьез обиделся. Я уже ждал, что он выхватит пистолет или покажет публике парочку приемов из восточных боевых искусств. Но, как ни странно, Марк подчинился.
- Я - Марк Шевцов, апостол Господа, - произнес он. - Вы хотели видеть Знак Спасения? Смотрите!
Длинный ошалело посмотрел на его руки, потом на меня, потом снова на него и опустился на одно колено.
- Простите нас, - прошептал он. - Мы проверяем всех!
- Встаньте! - презрительно бросил я. - Кто вы такие?
- Дети Господа.
- Кто?!
- Дети Господа. Мы ведем священную войну с неверными.
- Это с лавочниками, что ли? Детки! Господь-то хоть знает о вашем существовании? Или вы незаконнорождённые?
- Знает. Мы давно готовились к этому дню.
- Какому дню?
Наш собеседник посмотрел на нас с безграничным удивлением.
- Сегодня первое марта. День, когда вступает в силу "Закон о Погибших".
- Ах да! - пробормотал я. Теперь мне все было ясно. - Значит, грабите и громите тех, у кого нет Знака Спасения.
- Мы не грабим! Мы лишаем имущества тех, кто владеет им не по праву.
- Это как?
- Нет собственности. Все Господне, ведь так?
- Так.
- А правом управлять частями Господней собственности обладают только принесшие присягу. Остальные жe, претендующие на обладание имуществом, есть грабители, точнее, худшие из грабителей, потому что грабят самого Господа. Мы лишь наказываем преступников, и так поставленных вне закона.
Я задумался.
- Но Господь не приказывал никого грабить! - вмешался Марк. - В законе сказано, что Погибшие должны быть обращены.
- Мы так и делаем. Сначала мы предлагаем причастие Третьего Завета. И только если человек отказывается...
Где-то впереди раздался звон очередной витрины.
- Антонио!
Длинный обернулся. Двое высоких парней волокли к нему упирающегося пожилого мужчину, изрядно побитого и помятого. Рядом шла светловолосая девчонка в кожаной куртке и с длинным железным прутом в руке.
- Кто это, Марта?
Девчонка шагнула к пленнику, но он рванулся, и тогда она хладнокровно ударила его под дых. Тело его обмякло.
- Посмотри на его руки!
Знака Спасения не было. Я поморщился.
- Прекратите это. Пусть его приведут в чувство!
На беднягу плеснули воды.
- Он что, тоже отказался от причастия?
- Да!
Девица дерзко смотрела на меня. Худое лицо с резковатыми чертами. Жесткий взгляд холодных серых глаз, вызывающий мысли о трудном детстве в рабочем квартале, где единственное развлечение молодежи - скабрезные разговоры под пиво в какой-нибудь обшарпанной беседке, разрисованной натуралистичными фаллосами и расписанной лозунгами о превосходстве белой расы.
- Так вы носите с собой Святые Дары?
- Конечно, - кивнул Антонио. - Мы же Дети Господа, а не Псы.
- А есть еще и Псы?
- Да, господин Болотов. Они никому ничего не предлагают. Просто убивают. По-моему, даже руки не всегда смотрят.
- Так... Ну, несите Святые Дары!
Появился священник с дароносицей. Он был очень молод, лет двадцати, одет в сутану, как и положено, но тоже с черной повязкой на голове. Кто его рукоположил в таком возрасте? Наверняка с той же рабочей окраины и свое священство считает величайшим карьерным достижением. И рукоположен уже при Эммануиле, потому и предан, как прикормленный зверь.
- Отец Анжело, - скромно представился он. Само смирение. Только крылышек не хватает!
- Давай сюда, ангел смерти!
Я взял хлеб и вино, опустился на корточки рядом с пленником и поднес чашу к его губам. Мужчина застонал, очнулся и с ужасом посмотрел на меня.
- Ну давай, один глоточек, - ласково сказал я. - Почему такой ужас перед собственным спасением?
Он отчаянно замотал головой.
- Не нет, а да, - заявил я. - Ничего...
Перед моими глазами сверкнул нож. Брызнула кровь. Причастная чаша дрогнула в моей руке, и вино пролилось на рубашку погибшего. Погибшего во всех смыслах. Я поднял голову и посмотрел вверх. Марта держала окровавленный нож и жестоко улыбалась.
- Одного отказа достаточно, - спокойно пояснила она. - Зачем спрашивать еще? Вы, конечно, апостолы, и мы обязаны уважать вас, но вы - люди старого мира. Новым миром должны править новые люди, те, кто понимает, что милосердие применимо только к Верным. Милосердие к Погибшим преступно.
Я встал на ноги и оглянулся в поисках поддержки.
Олег Волхонский
"Люди Огня"
