Я вот сколько раз замечала: когда у меня все хорошо и гладко, писать особо-то и не о чем.
Ну, кроме путешествий по городам и весям.
С мущщиной, допустим, все хорошо.
Ну и о чем писать?
Кому это интересно?
Зато когда плохо - вот тут есть о чем поговорить!
Вот тут-то и начинаецца все самое интересное, вы не замечали?
Спрашивают тебя:
- Как дела?
А ты:
- Все хорошо.
И говорить не о чем.
А тут ты на вопрос"как дела" ты вдруг отвечаешь:
- Хуево... Чета мой приходить стал поздно, врет, что работает. А я думаю...
Далее следует перечень того, что я думаю, собеседник горячо подхватывает, пошли уже в ход примеры и подозрения из его личной жизни - короче, есть тема!
Ты интересен!
Тебе интересно!
Не знаю, как у вас, а у меня именно так.
Вот помните, я, когда приехала, у Герцины был годовалый котик по имени Арамис. Которого я немедленно переименовала в Тварю, а затем в Гадю.
Потому что он был никакой не Арамис, а именно Тваря, Гадя, сцуко-убила-бы-нах!
Гадей он и остался.
И вот когда он прыгал мне со шкафа ночью на голову, устраивал по ночам половецкие пляски, опрокидывал чашки, смахивал с любой плоской поверхности все на пол, когда я находила его в холодильнике, жрущим печенку, приносил с улицы огромных тараканов и птичек без башки - вот тогда я о нем писала очень часто, у Гади появились свои фоннаты, он был просто звиздой.
"Шли годы"(с))))
Сейчас мальчику 4 года, и мы даже можем позволить себе покупать цветы.
Он стал таким ласковым, таким мурчащим, таким умным - что и писать- то было не о чем, никакого экшена.
Нас очень устраивало, что мы выпускали его гулять, а возвращался он сам, по балкону, и мы спокойно могли уйти, зная, что он придет, если что.
Потом лафа кончилась.
То ли его напугали, то ли что-то болело, но он стал приходить и орать у дверей квартиры.
Даже не орать, а очень жалобно мявкать.
Это уже обязывало нас постоянно быть начеку и слушать.
Если же мы уходили из дома, он радостно бежал к нам, но в руки не давался, а провожал до трамвайной остановки, и там же встречал, как собака, и шел за нами домой.
Мы не понимали и сейчас не понимаем, в чем заключаются его прогулки: он просто сидит у подъезда и созерцает.
Мы видим его с балкону и гадаем: да в чем же фишка этих прогулок?
Ложась спать, если его нет дома, и караулить неохота, мы просто кричим с балкона:
- Гадя, домой!
И он тут же приходит.
Как собачка, я ж говорю.
Две недели неазад меня остановила датишная тетка с тремя детьми и раздраженно заговорила на иврите, показывая на кота, который шмыгнул на улицу мимо них.
Я сказала, что это мой кот, живет в такой-то квартире и просто любит гулять.
Но она продолжала вещать, я сказала, что не понимаю, и мы разошлись. Вечером приехала Дианка, мы поднялись к этой тетке, чтоб она объяснила, какого хуя ей не так.
Дверь не открыли, Дианка написала записку со своим телефоном, и тетка перезвонила лишь через две недели, и заявила, что Гадя пугает ее девочек, что он два раза на них кидался, и чтоб мы водили его на поводке.
Дианка переслала записанный разговор Сюзи, нашему борцу за правду и справедливость.
Сюзи мне перезвонила, сказала поо эту тетку, что она прелестная женщина, что ее дочки бояцца ходить мимо, и нет ничего страшного. Пусть мы приучим Гадю к поводку и будем его выгуливать.
Когда я попросила ее все же позвонить тетке и сказать, что Гадя мог только ОТПРЫГНУТЬ от испуга, если девченки визжали или топали ногами, но Сюзи устало сказала:
- Ну хорошо, хорошо.
И, конечно, никуда не позвонила.
А мы боимся, что тетка позвонит в службу по отлову бродячих животных, и поди потом докажи, что Гадя сам боицца любого шороха, просто сидит болванчиком и дышит воздухом.
Да, заводя кота, они лишь зарегистрировали его при кастрации, но не делают прививки и не ставят чип.
Как можно сейчас отвезти Гадю в ветклинику и произвести все эти манипуляции, я не знаю.
Я купила ему ошейничек, с мягкой подкладкой и бубеньчиком, чтоб было видно, что кот домашний. Надо на ошейнике написать номер Сюзькиного телефона, наверное.
Гадя грустный, ему не нравицца ошейник, а я теперь трясусь, когда выпускаю его на улицу.
И не выпускать нельзя, он уже привык.
И вот щас Герцина уедет, и я буду пасти моего бедного Гаденыша, и это портит мне настроение, потому что я никогда себе не прощу, если с ним что случицца.
Соппсна, с чего я и начала - пока все было хорошо, я про Гадю не писала.
А как что-то случилось - сразу к вам...
