Как никакая классификация в природе не имеет жестких перегородок, так и в пытках нам не удастся четко отделить методы психические от физических. Куда, например, отнести такие методы (арсенал НКВД):
1) Звуковой способ.
Посадить подследственного метров за шесть. за восемь и заставлять все громко говорить и повторять. Уже измотанному человеку это нелегко. Или сделать два рупора из картона и вместе с подошедшим товарищем следователем, подступя к арестанту вплотную, кричать ему в оба уха: “Сознавайся, гад!” Арестант оглушается, иногда теряет слух. Но это неэкономичный способ, просто следователям в однообразной работе тоже хочется позабавиться, вот и придумывают, кто во что горазд.
2) Гасить папиросу о кожу подследственного.
3) Световой способ.
Резкий круглосуточный электрический свет в камере или боксе, где содержится арестант, непомерно яркая лампочка для малого помещения и белых стен. Воспаляются веки, это очень больно. А в следственном кабинете на него снова направляют комнатные прожектора.
4) Такая придумка.
Чеботарева в ночь под 1 мая 1933 в хабаровском ГПУ всю ночь, двенадцать часов,- не допрашивали, нет: водили на допрос! Такой-то - руки назад! Вывели из камеры быстро вверх по лестнице, в кабинет к следователю. Выводной ушел. Но следователь, не только не задав ни единого вопроса, а иногда не дав Чеботареву и присесть, берет телефонную трубку: заберите из 107-го! Его берут, приводят в камеру. Только он лег на нары, гремит замок: Чеботарев! На допрос! Руки назад! А там: заберите из 107-го! Да вообще методы воздействия могут начинаться задолго до следственного кабинета.
5) Тюрьма начинается с бокса, то есть ящика или шкафа.
Человека, только что схваченного с воли, еще в лете его внутреннего движения, готового выяснять, спорить, бороться,- на первом же тюремном шаге захлопывают в коробку, иногда с лампочкой и где он может сидеть, иногда темную и такую, что он может только стоять, еще и придавленный дверью. И держат его здесь несколько часов, полсуток, сутки. Часы полной неизвестности! - может, он замурован здесь на всю жизнь? Он никогда ничего подобного в жизни не встречал, он не может догадаться! Идут его первые часы, когда все в нем еще горит от не остановленного душевного вихря. Одни падают духом - вот тут-то делать им первый допрос! Другие озлобляются - тем лучше, они сейчас оскорбят следователя, допустят неосторожность - и легче намотать им дело.
6) Когда не хватало боксов, делали еще и так.
Елену Струтинскую в Новочеркасском НКВД посадили на шесть суток в коридоре на табуретку - так, чтоб она ни к чему не прислонялась, не спала, не падала и не вставала. Это на шесть суток! А вы попробуйте просидите шесть часов. Опять-таки в виде варианта можно сажать заключенного на высокий стул, вроде лабораторного, так, чтобы ноги его не доставали до пола. они хорошо тогда затекают. Дать посидеть ему часов восемь-десять. А то во время допроса, когда арестант весь на виду, посадить его на обыкновенный стул, но вот так: на самый кончик, на ребрышко сидения (еще вперед! еще вперед!), чтоб он только не сваливался, но чтоб ребро больно давило его весь допрос. И не разрешить ему несколько часов шевелиться. Только и всего? Да, только и всего. Испытайте.
7) По местным условиям бокс может заменяться дивизионной ямой, как это было в Гороховецких армейских лагерях во время Великой Отечественной войны.
В такую яму, глубиною три метра, диаметром метра два, арестованный сталкивается, и там несколько суток под открытым небом, часом и под дождем, была для него и камера, и уборная. А триста граммов хлеба и воду ему туда спускали на веревочке. Вообразите себя в этом положении, да и еще только что арестованного, когда в тебе все клокочет...
8) Заставить подследственного стоять на коленях - не в каком-то переносном смысле, а в прямом:
на коленях и чтоб не присаживался на пятки, а спину ровно держал. В кабинете следователя или в коридоре можно заставить так стоять двенадцать часов, и двадцать четыре, и сорок восемь. (Сам следователь может уходить домой, спать, развлекаться, это разработанная система: около человека на коленях ставится пост, сменяются часовые. (Кого хорошо так ставить? Уже надломленного, уже склоняющегося к сдаче. Хорошо ставить так женщин. Иванов-Разумник сообщает о варианте этого метода: поставив молодого Лордкипанидзе на колени, следователь измочился ему в лицо! И что же? Не взятый ничем другим, Лордкипанидзе был этим сломлен. Значит, и на гордых хорошо действует...
9) А то так просто заставить стоять.
Можно, чтоб стоял только во время допросов, это тоже утомляет и сламывает. Можно во время допросов и сажать, но чтоб стоял от допроса до допроса (надзиратель следит, чтобы не прислонялся к стене, а если заснет и грохнется - пинать и поднимать). Иногда и суток выстойки довольно, чтобы человек обессилел и показал что угодно.
10) Во всех этих выстойках три-четыре-пять суток обычно не дают пить.
Все более становится понятной комбинированность приемов психологических и физических. Понятно, что все предшествующие меры соединяются со следующими
11) Бессонницей, совсем не оцененною Средневековьем:
оно не знало об узости того диапазона, в котором человек сохраняет свою личность. Бессонница (да еще соединенная с выстойкой, жаждой, ярким светом, страхом и неизвестностью - что твои пытки?) мутит разум, подрывает волю, человек перестает быть своим "я"...
12) В развитие предыдущего - следовательский конвейер.
Ты не просто не спишь, но тебя трое-четверо суток непрерывно допрашивают сменные следователи.
13) Карцеры.
Как бы ни было плохо в камере, но карцер всегда хуже ее, оттуда камера всегда представляется раем. В карцере человека изматывают голодом и обычно холодом (в Сухановке есть и горячие карцеры). Например, лефортовские карцеры не отапливаются вовсе, батареи обогревают только коридор, и в этом “обогретом” коридоре дежурные надзиратели ходят в валенках и телогрейке. Арестанта же раздевают до белья, а иногда до одних кальсон, и он должен в неподвижности (тесно) пробыть в карцере сутки, трое, пятеро (горячая баланда только на третий день). В первые минуты ты думаешь: не выдержу и часа. Но каким-то чудом человек высиживает свои пять суток, может быть, приобретая и болезнь на всю жизнь.
У карцеров бывают разновидности: сырость, вода. Уже после войны Машу Г. в черновицкой тюрьме держали босую два часа по щиколотки в ледяной воде - признавайся! (Ей было восемнадцать лет, как еще жалко свои ноги и сколько еще с ними жить надо!).
14) Считать ли разновидностью карцера запирание стоя в нишу?
Уже в 1933 в хабаровском ГПУ так пытали С. А. Чеботарева: заперли голым в бетонную нишу так, что он не мог подогнуть колен, ни расправить и переместить рук, ни повернуть головы. Это не все! Стала капать на макушку холодная вода (как хрестоматийно!..) и разливаться по телу ручейками. Ему, разумеется, не объявили, что это все только на двадцать четыре часа.. Страшно это, не страшно - но он потерял сознание, его открыли назавтра как бы мертвым, он очнулся в больничной постели. Его приводили в себя нашатырным спиртом, кофеином, массажем тела. Он далеко не сразу мог вспомнить - откуда он взялся, что было накануне. На целый месяц он стал негоден даже для допросов.
15) Голод.
Это не такой редкий способ: признание из заключенного выголодить. Собственно, элемент голода вошел во всеобщую систему воздействия.
16) Битье, не оставляющее следов.
Бьют и резиной, бьют и колотушками, и мешками с песком. Очень больно, когда бьют по костям, например, следовательским сапогом по голени, где кость почти на поверхности. Комбрига Карпунича-Бравена били двадцать один день подряд. (Сейчас говорит: “И через тридцать лет все кости болят и голова”). Вспоминая свое и по рассказам он насчитывает пятьдесят два приема пыток.
Или вот еще как: зажимают руки в специальном устройстве - так, чтобы ладони подследственного лежали плашмя на столе,- и тогда бьют ребром линейки по суставам - можно взвопить! Выделять ли из битья особо - выбивание зубов? (Карпуничу выбили восемь). Как всякий знает, удар кулаком в солнечное сплетение, перехватывая дыхание, не оставляет малейших следов. Лефортовский полковник Сидоров уже после войны применил вольный удар галошей по свисающим мужским придаткам (футболисты, получившие мячом в пах, могут этот удар оценить). С этой болью нет сравнения, и обычно теряется сознание.
17) В новороссийском НКВД изобрели машинки для зажимания ногтей.
У многих новороссийских потом на пересылках видели слезшие ногти.
18) А смирительная рубашка?
19) А взнуздание (“ласточка”)?
Это - метод сухановский, но и Архангельская тюрьма знает его (следователь Ивков, 1940). Длинное суровое полотенце закладывается тебе через рот (взнуздание), а потом через спину привязывается концами к пяткам. Вот так, колесом на брюхе, с хрустящей спиной, без воды и еды полежи суток двое. Надо ли перечислять дальше? Много ли еще перечислять?
20) Но самое страшное, что с тобой могут сделать, это:
раздеть ниже пояса, положить на спину на полу, ноги развести, на них сядут подручные (славный сержантский состав), держа тебя за руки.
А следователь - не гнушаются тем и женщины - становится между твоих разведенных ног и, носком своего ботинка (своей туфли) постепенно, уверенно и все сильней прищемляя к полу то, что делало тебя когда-то мужчиной, смотрит тебе в глаза и повторяет, повторяет свои вопросы или предложения предательства. Если он не нажмет прежде времени чуть сильней, у тебя будет еще пятнадцать секунд вскричать, что ты все признаешь, что ты готов посадить и тех двадцать человек, которых от тебя требуют, или оклеветать в печати свою любую святыню... И суди тебя Бог, не люди...
Циклофрения — тяжёлая форма циклотимии, то есть фактически маниакально-депрессивный психоз. У вас пока гипо-мании преобладают над депрессиями, это замечательно. Если бы не резкие перепады настроения, вас можно было бы назвать нормальным человеком.. по пьяни или по обкурке. Вы чрезвычайно эмоциональны и полны энергии. К тому же отличаетесь развитым воображением. Рекомендую вам записаться в наш кружок рисования, это поспособствует стабилизации настроения. особенно если будете принимать синеньие таблеточки.
Вложение: 3520030_Moya_igra.mp3
Жизнь — это боль... Однажды бритва войдет в запястье слишком глубоко...
