В этом году странная весна..
Конфетные девочки срываются от недостатка романтики, и непонятно чем лечится это нервное истощение: то ли витаминами, то ли безудержным сексом..
Я искренне вру самой себе, будто находясь под властью чужих наставлений создаю в душе спокойствие, в голове - пустоту и тишину, этакий штиль после привычной бури мыслей.. бури, длившейся годами.
Только вот вместо пустоты и спокойствия, сказать откровенно, обнаруживаю в себе единственно лень. Лень скучную и пустую.
Сродни тому, будто мечешься в узенькой клетке в поисках выхода. Тычешься в одну стенку, в другую, в третью, в четвертую, в первую, вторую, третью, четвертую, первую... только настоящий выход где-нибудь сверху, чтобы подопытный зверек ненароком не выскочил... а потом тебе говорят "Хватит метаться, сядь, успокойся и медитируй".. тогда пустое метание по клетке прекращается. Просто сидишь с закрытыми глазами и старательно учишься летать. Польза та же, мельтишения поменьше.

Нереализованное желание вырваться, сбежать хоть на недельку далеко-далеко, в теплое и спокойное местечко, под прессом запрета и невозможности размазывается тонким-тонким слоем по телу, плавно перетекая в липкое ощущение влажных ладошек и замерзших ног..

И проходя круг за кругом вновь и вновь, вновь и вновь все эти чуства радости, горя, восторга, гнева, разочарования, надежды, усталости, ожесточенности, счастья...
В какой-то момент ты вдруг застанешь самого себя и почувствуешь, вот прямо сейчас.
Совершенно не важно, во что ты одет и как выглядишь, где ты находишься и кто рядом с тобой, что ты думаешь и ЧТО ты чуствуешь..
И когда сотрутся все эти неважности вдруг откуда-то вынырнет простейшее: важно лишь что ты ЧУВСТВУЕШЬ.
И эта способность чувствовать - все, что у тебя есть, это твое измерение времени и пространства, себя и окружающего мира.
В этой дрожащей, постоянно меняющейся составляющей - весь ты. Больше у тебя ничего на самом-то деле и нет.
Только способность чуствовать... которую довольно легко может у тебя отнять любая незначительная случайность.

И с этим осознанием.. остается только с силой проталкивать воздух во вдруг сжавшееся в спазме горло и впитывать все, до чего сейчас можешь дотянуться..
Прохладный ветер из приоткрытого на ночь окна, неясный гул машин вдалеке, холод батареи, к которой неловко прислонился ступней, едва различимая боль в правом богу, теплые кнопки ноутбука под тонкими пальцами и свое полное и абсолютное бессилие изменить этот мир. Изменить в целом, не зацикливаясь на его незначительных составляющих - единственном, что у тебя пока что действительно есть...



Лови момент, детка..

В этом мире есть еще до черта всего, чего ты еще не успела попробовать..

В этом году так любимая мной осень меня предала. Или даже не предала, а просто развернулась на каблуках и так быстро ушла, что я даже не успела рассмотреть ее кудрявый рыжий затылок.
Зато зима оказалась не столь стервозна и раздражающа, как обычно. Даже скорее ласкова. Сидела рядом со мной, тихонько гладила по голове, будто знала, что происходит..

Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.

Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек -- это шар, а душа -- это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить -- говоришь -- вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.

Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.

Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.

Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! -- и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть -- только тень на твоем кирпиче.


(с) Иосиф Бродский. Письма к стене.

Я не понимаю, что вдруг со мной случилось, только ловлю себя постоянно на том, что стала раздражительной, нервной и практически злой..
Умом понимаю: у меня есть все для счастья, все, чего хотела, к чему стремилась.. Только глубоко в груди появилось чувство щемящей тоски, беспричинной грусти, которую не могу никак изжить, ни чем вытравить.. Я сама не понимаю, откуда она взялась: то ли моя девочка потерялась и не отвечает на мои звонки, то ли дождливое лето проникло-таки через незагорелую стыдно бледную кожу внутрь, куда-то сквозь меня..
А самое страшное - я недавно поймала себя на том, что мне стало комфортно в состоянии ссоры.. я не бегу как раньше мириться через пару минут, испытывая свербящее ощущение во всем теле. оно куда-то пропало, возможно, завалилось за шкаф.
Это как постояный горький привкус на языке, не стираемый ни вином ни шоколадом. Надо как-то втряхнуться и начать ярко и с наслаждением жить.. только вот меня нельзя трясти - я стала слишком ломкая, и в воду меня нельзя, чтобы отмыть набело, - походи пока в бинтах, недолго.. ну, пока сами не истлеют и не отвалятся.

Перемены, словно ветер в лицо, рывком, так, что не возможно вздохнуть..
Оборачиваюсь, глотаю воздух, открываю глаза.. впереди новая жизнь. И воздух застревает комом от неожиданности.
Не хочу рассказывать про счастье. Мне всегда казалось оно не то, чтобы совсем уж мифом, но по крайней мене недостижимым, по крайней мере для меня. Как оказалось, даже окончательно запутанные клубки умеют кататься.

Сейчас мне кажется, это был мой первый выбор. Верный. Сложный.
Я очень многого не успела..
У меня была свобода - я обменяла ее на счастье. Она была у меня целых двадцать два года.. Уйма времени, черт возьми.. и все коту под хвост.
Свобода рисковать, свобода ошибаться, свобода путешествовать в конце концов..
Как бы мне сейчас хотелось сказать: "Да, да, я была в Праге, чудесный город.. А в Киеве люди такие смешные.. Мне полюбилась уютная кофейня в Риге, почти в центре, с замечательным видом на старинную улочку.."

Все это не про меня. Между семнадцатью и двадцатью двумя я тратила жизнь легко.. Я нигде не была. Просто плыла по течению. Мне и в голову не приходило, что можно грести.. Хотя бы попытаться.
Но теперь-то я знаю. Оказывается можно принимать решения.. даже, пожалуй, необходимо..

- Любимый, мы же съездим в Чехию, когда малыш подрастет?
- Съездим, если хочешь.
- А к морю? Я так хочу к морю..
Ты улыбнешься и кивнешь.

Когда холодно, счастье прячется в карман твоей куртки вместе с моей ладошкой. Чтоб не продуло.

Хочу сказать всем, кто читает этот журнал, с Новым годом. Счастья Вам.. тепла и присутствия любимого человечка рядом. Пусть Новый год подарит с запахом мандаринов и елки, с блеском фонариков и елочных шаров ощущение близости с родными и любимыми..

Черная полоса в жизни - это вовсе не тогда, когда темно.. скорее наоборот, светает, но от открывающихся перспектив кривую ухмылку сводит нервным тиком.. чтобы уж до кучи..
- А три это уже куча?
- Отвали, с этого ракурса и один - уже куча..

Паталогоанатом ставит мне не лучший диагноз.. ну и кто я после этого?

Попробуй найди более бесполезное существо, чем я теперь..

.. кандалы мешают передвижению.. я изгибаюсь от боли и собственной беспомощности, закручиваюсь, словно штопор в бутылку вина.. неловкое движение - и оно брызнет ярко алыми каплями, на секунду сверкнувшими в тусклом свете лампочки.. меня же последнее вемя неуержимо тянет на шампанское..

Если испытывать легкое отвращение к собственному телу, как кто-то другой может его желать?..

У октября очень узкие двери, я боюсь застрять или споткнуться на пороге..

Сегодня утром лето неожиданно сверкнуло осенью. Ко мне вновь вернулись сны, но они, мне кажется, немножко не в себе.. капельку безумны..
Все уже скоро, и все, что мне предстоит, накатывает волнами осознания на берег моей маленькой реальности, очень напоминая то ли шторм, то ли половодье, то ли цунами - я стараюсь не смотреть в ту сторону.. Чтобы не утонуть, я строю плотины из привычных действий и ничего не значащих мелочей..

Тотальное неумение бороться с проблемами уже учтено первым пунктом в списке моих смертных грехов.. Завидев далеко впереди мелькнувшую проблему и оценив ее масштаб как "глобальная, по крайней мере гораздо больше меня", я стараюсь отвернуться и не смотреть в ту сторону. Это все, к чему сводится моя борьба с ней.
Столкнувшись же с ней лицом к лицу, я немедленно падаю на лопатки и начинаю считать до десяти.. Если не получается мгновенно и по возможности безболезненно скончаться, я пытаюсь хотя бы потерять сознание на долгосрочный период.

Мне очень страшно, но стратегия страуса уже дает осечки.
Поэтому я жмусь к тебе и ищу тепла и защиты. Ищу уверенности. Ищу сил. Обещаний и спасения. Спрячь меня, в моих песочных часах почти не осталось песка, чтобы зарыться в него от проблем, его все меньше и меньше - время течет так быстро..
мне страшно, спрячь меня..

мне хочется ластиться,
жесткость твоих кудрей и колюсть щек,
утренних губ тепло, я руки тяну - еще,
перед работой быстрых секунд счет,
ну и последний-последний раз поцелуй еще..

Я абсолютно не выношу пустых замкнутых пространств, и дело вовсе не в запущенной форме клаустрофобии, - видимо, я просто не предназначена для самостоятельной жизни..
В автономном режиме моя психика начинает барахлить и забиваться по углам, заваливая мой и так усталый мозг требованиями срочно разыскать близких людей или хотя бы переехать в квартиру поменьше (однокомнатная размером с кухню как раз подойдет)..
Корни моей депрессии ты можешь поискать здесь. Они проросли из одиноких дней, когда ты сутками на работе, а я чувствую себя запертой в этих стенах.. их не четыре, я их посчитала, их 27..

Для меня вышел сухой закон,
Он персональный, как фейсом об стол,
И я будто лежу на полу посреди прохода,
И хотя не меняю положения год от года,
Но вот каждый норовит об меня споткнуться,
Я как причина, чтоб полежать, отдохнуть, чертыхнуться,
Встать, отряхнуться и, выпрямившись, уйти,
А я так и останусь лежать у всех на пути.

Путаться под ногами даже у себя самой,
У меня есть известный секрет -
Он теплый, живой и мой,
Возмущенно ворочается, когда мне вздумается поспать,
Он лишает меня одиночества
Уже месяцев пять..

Две сплошные разделяют жизнь на две части и ты не знаешь, как пересечь их, чтобы не быть пойманным, а оставаться на этой половине и вовсе невозможно - летишь на полной скорости вперед и уже никак не свернуть, поздно.. и рука колеблется "а не дернуть ли тормоз?", и страшно "я не смогу.."

Жизнь разламывается на две невозможные половины и вдруг понимаешь, как страшно бывает то, к чему в порой стремимся по незнанию, по непониманию, привычке и детской наивности..

Ничто уже не будет прежним..



давай размешаем в бокале вина
две горьких слезинки, подаренных ветром,
ты выпьешь до дна, мне же хватит сполна
засохшей мимозовой ветки..

Россия.Тридцать седьмой.
В моем горле живет кит.
Чарли Чаплин стреляет в упор,
Сплевывает в пол и молчит.
Иван Бунин ходит в кино,
На бедрах подруги пишет рассказы,
А на экране жесткое порно,
Но детям об этом не скажут.

В плавный речетатив весенних дней вплавляется жара, шипя раскаленным воздухом по асфальту, песчаной поземкой ползет меж душных московских пробок..
Я затыкаю уши музыкой и тоскую по тебе тем известным ощущением одиночества в толпе, которое так свойственно горожанам..
В этом монотонном брожении минут (кажется совершенно невозможным разобрать, идут ли они вперед, или время от жары, как и все мы, немножечко сошло с ума и по этому поводу решительно позволило себе прогуляться в обратном направлении) я закрываю глаза и притворяюсь перед самой собой слегка спящей. Минуты ни капли не верят мне и продолжают заниматься своими делами.
Порой я забываю дышать, порой забываю жить.. но о тебе я помню всегда.

Россия. Тридцать седьмой.
Преддверие новой войны.
Олег Кошевой кашляет кровью,
И дни его сочтены.
Эмиль Золя строит галеры,
Но его не читает ни кто,
И все ждут кого-то,
Но кто этот, кто этот "кто"?

Тут нет тебя, но есть ощущение, которое рвется откуда-то из глубины меня (и откуда вдруг во мне взялась эта мифическая глубина?) через белую кожу, испещренную узкими дорожками вен, сквозь тонкую блузку, вверх..
Это ощущение не влезет ни в слова, ни в рисунки.. и даже если сфотографировать эти по-весеннему недоодетые черные стволы мокрых лип на фоне салатово-искренней, пронизанной солнечными лучами лиственной дымки - оно не влезет, и эта фотография окажется неровной, будто бы вывернутой на изнанку чем-то сильным, дерзким и в тот же момент неясным и расплывчатым, будто рисовали акварелью.. (и опять же непонятно кто рисовал, ведь я всегда отдавала предпочтенье карандашам и гуаши..)

Россия. Тридцать седьмой.
Булгаков ныряет в пруду.
Выстрел уложит нас рядом
На красном прозрачном льду.
Москва ни чему не верит,
Москва ни кому не простит.
Белоснежный, уже не нужный китель
На грязной стене висит.

Это ощущение больше меня, ему тесно во мне..
Я взглядом перебегаю на невысокое здание навроде часовни. Своим острым золотистым шпилем оно упирается в небо и почти что прокалывает его.. И я чувствую, как небо натянуто над шпилем, словно воздушный шарик, вначале упруго прогибающийся под нежным давленьем иглы (и мне становится больно, словно это мое прозрачное тело колет его острие, угрожающе впивается в живот чуть пониже солнечного сплетения и никак нельзя опустить дрожащих рук, и нужно держаться из последних сил).. И небо дрожит парящей рябью расплавленного воздуха, и сдерживает где-то в глубине (вот уж у неба-то точно есть глубина) сумасшедший клекот дождя, рвущийся из безоблачно чистых небес к пропитанной пылью земле..

Занавес первых капель закрывает меня от душного мира и я проваливаюсь в сон.

Вдохновение.
Юбки веером вверх.
Сожаление
О том, что не встало.
Без сомнения,
Это было и это будет.
И ты опять предашь меня
И хоть на секунду,
Но все же забудешь.

В кроличьей норе чтобы просто оставаться на месте нужно бежать..
а если нора узкая, то хотя бы ползти..


Каждый раз заходя в метро, слыша перестук колес, неизменно натыкаясь на чужие локти и спины, чувствуя чужое дыхание, усталость и злость, я закрываю глаза и бескомпромисно хочу на юг.. Только рациональность не допускает и мысли, что кто-нибудь в конце концов зайдет в кабинку машиниста, заговорщески приставит палец к губам и дружелюбно кивнет дулом заряженного пистолета - это захват поезда, к черту маршруты, поворачивай в сторону моря..
Возможно даже, этим психом буду я.

Все мы на самом деле маленькие.. Словно птенцы, открываем рот лишь для того, чтобы получить что-то для себя.. Кусочек крыши, кусочек неба, кружку чего-нибудь горячего и глоток незаживающего..
Без этого, как без билета зайцем - вроде и живешь, но в долг, вроде и ловко проскочил в последний момент меж уже закрывавшихся дверей, но всегда чего-то боишься.. оглядываешься, оглядываешься, пока не заболит от усталости шея, а потом только взглядом скользишь по сторонам неприкаянно-ветренно и уже не помнишь зачем, и кажется, что искал что-то важное..
И песок сквозь пальцы тоненькими струйками там, где была вода в ладошках.. и горло пересохло и губы уже трескаются.. а ты не в пустыне, ты в городе, только вот это уже не имеет никакого значения..


В городе живет подземный ветер.. он качает поезда и бесцеремонно взъерошивает прически.. мы шепчемся с ним и стрим планы об угоне поезда..
.. мне кажется, он в меня влюблен.

Тянется, тянется тонкой ниткой, блестит на солнце весна, словно слюна драной кошки - такая же ядовитая, такая же неуместная..

Люди из моего прошлого обратились призраками.. Белыми-тусклыми.. они заглядывают в мою жизнь из тонких надрезов воспоминаний.. из другого мира, из другой жизни.. Они боятся меня той, какая я стала.. Их страх прохладный и белый, как изморозь.. они боятся раствориться в моей пустоте..

Люди из моего прошлого обратились призраками, в настоящем вокруг меня нет людей.. Вокруг меня пусто и, наверное, очень темно.. я не знаю, я не хожу туда, там со мной случаются приступы агро и монофобии..
А ты один в этой пустоте, за кого я могу цепляться, кого могу тормошить, нервно зажмуриваясь при каждом прикосновении в ожидании что вот-вот и ты потеряешь свою материальность.. Мои пальцы пройдут насквозь..


Чтобы смысл моего существования не потерялся, я хранила его в холоде..
По весне он растаял вместе со льдом..