Записка в посольство
8.55 Вестибюль
...Я так и знал. Эти неугомонные янки не могли обождать всего один день. Всего одну ночь. И вот — читайте — во всю входную университетскую дверь плакат:
«Руки прочь от Гренады! Американская военщина совершила очередной разбойный акт! Бандитски захвачен суверенный остров. Сегодня в 17.00 у здания посольства США состоится демонстрация протеста. Явка всех студентов СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНА».
Я постоял возле плаката с подчеркнуто трагическим лицом, выразил соболезнование старосте Терентьеву, который тут же фиксировал реакцию на новость всех входящих и по должности больше других скорбел о карибском острове, я сказал «гниды» настолько зло, что даже Терентьев вздрогнул от испуга. «Гниды»,—повторил я про себя. Какая, нафиг, демонстрация?!
Я сегодня в 17,00 иду в загс с беспрецедентной девушкой Региной, я надел зафрахтованный в общаге костюм, я повязал модный узкий галстук. Что за протест?! Зачем посольство?!
Мы все решили вчера, не важно, что после смеси съеденного и выпитого я рассуждал несколько эксцентрично, руководствуясь скорее эмоцией, нежели разумом. Я помню ключевое. Мы вышли на балкон, сверху сбрасывали мебель, радиоаппаратуру, другие предметы народного потребления, на небе проступила соблазнительная луна...
Ведь мы эротику учили не по видео, нам обо всем нашептала природа-мать...
Я сделал Регине предложение и был ею единодушно одобрен.
Что же мне теперь делать? Не ходить на демонстрацию протеста?
Затаскают по парткомам. Не явиться в загс?
9.15 1 пара.
Староста Терентьев первым делом зырк-зырк мне под парту. Чего там под полой листаю, какую запрещенную гадость конспектирую? А я ему — опа — смотри, Терентьев, это ж газета «Правда», материалы исторического июньского Пленума, Я по мотивам Пленума начал эпическую поэму создавать, слушай, Терентьев, тебе понравится:
«У нас фундамент есть для счастья, заложенный в самой основе развитого, а если кто-то недопонял, а если кто-то не расслышал, мы убедительно на цифрах, мы обстоятельно на фактах, хотя была бы наша воля — поговорили бы иначе, на всем скаку и с разворота, при сильной огневой поддержке, массированно наступая по всем фронтам и параллелям на помощь слабым и голодным, вперед без страха и упрека, пока надежда не остыла, пока сердца для счастья живы, кулак ударника-партийца взлетел над городом как птица и полетел навстречу буре, как подобает диктатуре...» И т. п.
И сплошной облом. Я как голубь мира бился, озарялся большим и неподдельным человеческим чувством к Регине — и на тебе! Международная обстановка!
10.55 2 пара
Хорошая, лекция, но спать не дают друзья мои Углов и Колодин. Прислали по ручной почте Подметное письмо. Откуда только такие конверты добывают, такую мелованную бумагу? И такой неказистый текст-
«Ну ты, гад! Ты пойдешь сегодня вечером с нами в «Яму» пить пиво и жевать креветки? А если не пойдешь, гони чирик. Твои доброжелатели Углов и Колодин».
И впрямь — плюнуть на все, загулять? Но почему в «Яму»? Можно к «тете Рае» на Метростроевскую, там к пиву сырки розовые, или в «Сайгон» на «Киевскую», а еще лучше в «Супинатор» (Сушки Пиво На Трубной).
Дружеское приглашение в «Яму» я бережно в конверте спрятал во внутренний пиджачный карман. Надо обдумать! Достали бабы: ты почему в костюме, с ума сошел? Говорю, сгорел мой дом со всей одеждой, а в Красном Кресте погорельцам только такие «тройки» выдают. Отстали.
14.10 Война.
Да, я дал несколько подписок о неразглашении. Да, я знаю немало военных тайн. Я знаю, что такое АЗС, БПК, КПЗ, РКП-67, но никому не скажу. Я знаю, с какой стороны поведет на Москву своих хлопцев командир 5-й мотострелковой дивизии США генерал Маккафи. Но там он не пройдет. Из космоса нас Рейган не достанет, у нас есть асимметричная мера.
Сегодня на военной кафедре тревога. Ректор приказал срочно составить «Письмо протеста советской молодежи». Письмо будет внедрено во время демонстрации в посольство США. Это будет пик. Тщательно подбирали и взвешивали каждое слово. Потом всем гуртом переводили на английский. Готовое письмо заверили у ректора, запечатали в конверт и стали мозговать: кто вручит? Дело ответственное, государственной важности. И тут меня осенило! Да ведь американское посольство — это единственное место, куда не стыдно пригласить любимую девушку, если ты не можешь отвести ее сегодня в загс. Главное, чтобы не попросила там политического убежища, дура... Я произнес пламенную антимилитаристскую речь, но мои главные козыри были костюм и галстук. Заявление доверили вручить мне и моей помощнице, якобы переводчице из МИДа. Речь, как вы понимаете, о Регине...
17.00 Посольство США
Напротив американского посольства выстроились когорты студенческих сил. Огромные плакаты призывали: «Руки прочь от карибской жемчужины!», «Свободу острову свободы! » и почему-то «Дело партии живет и побеждает!» Аналогичный текст выкрикивали в мегафон активисты, особенно старался староста Терентьев. Мои друзья Углов и Колодин попеременно прикладывались к чему-то в пакете из-под молока. Мы же с Региной, истинно как жених с невестой, находились на самом острие событий. Из ворот вышел негр-охранник с большим кольтом на боку и пригласил нас с Региной внутрь делать свое святое дело. Пресс-атташе внимательно выслушал несколько абсолютно бессвязных иностранных слов Регины (как выяснилось, английский она только собиралась учить), я вытащил из пиджака конверт с нашим негодующим посланием, передал в американские руки, произнес при этом «се ля ви» и достойно ретировался. На улицу мы вышли как победители. Даже наш более чем откровенный поцелуй на крыльце посольства был воспринят в целом положительно.
Спустя месяц
Все стали ждать американской реакции на заявление. Особенно ректор. Я тем временем все-таки сводил Регину в загс. Ответ из американского посольства от нас долго скрывали. Но всякими обходными маневрами я все-таки сумел прочитать этот документ. А когда прочитал, то смеялся так, как я не смеялся больше никогда в жизни, ну разве только при рождении я смеялся так. Ответное письмо гласило:
«Сами вы гады! Пейте свое прокисшее пиво и жуйте свои тухлые креветки в «Яме» без меня. Чирик можете не возвращать. Атташе посольства США Джордж Барроу».
В конверте к письму прилагалось 10 долларов.
