отец
я помню его только по фотографиям
мама говорила, что я - его копия в девичьем обличии
еще она говорила, что он меня очень любил и баловал
но я этого не помню
наверное, он успел совсем чуть-чуть полюбить меня тогда, когда я была не способна отложить эти воспоминания в файлах моей детской памяти
от него я унаследовала способность рисовать
совсем немного
музыкальный слух унаследовал брат
я помню болезненное желание иметь отца, как все остальные дети, с которыми я дружила, особенно оно обострилось лет в 8-10
помню, у меня был зеленый трикотажный сарафан с аккуратными кармашками, который я, как ни странно предпочитала шортам, в этих кармашках я носила украденную в маминых документах фотографию отца 3х4
мое детское сердечко согревала мысль, что отец как будто присутствует рядом со мной, ведь он совсем рядом, в кармане, надо только опустить руку и палец касался его лица
я находила укромное местечко, доставала фото и долго молча вглядывалась в нечеткие черты, улыбалась, а потом тихо шептала о своих новостях
я рассказывала папе
наверное, в те моменты я была по-детски счастлива
а еще однажды я написала ему письмо
там я рассказала, что к нам в Белгород приезжал военный ансамбль им.Александрова, о том, что было их выступление на площади города, но мне было ничего не видно, потому что у мамы не хватило сил поднять меня на плечи, а других детей поднимали отцы
и я в письме попросила отца бросить пить и приехать к нам
но он не приехал
наверное, потому что письмо это никогда не прочитал
оно до сих пор где-то лежит в маминых старых фотографиях, сохраненное ей
помню, однажды я увидела, что мама плачет, читая листик, исписанный детским почерком
тогда я не поняла, что она читала то самое письмо, которое я написала
на вопрос почему ты плачешь, мама ответила, что болит голова
я тоже так отвечаю детям
я выросла, не зная отцовской ласки, не ощущая крепкой и нежной одновременно мужской ладони на моих плечах
не слыша мужского баса
не зная твердого мужского решения
на велосипеде я училась кататься сама
плавать тоже кое-как
сама
время шло и я взрослела, острота и боль притупились, я перестала стесняться своей безотцовщины
а потом и вовсе стала забывать о нем
вернее, я перестала о нем думать
где он, жив ли, я не знаю
думаю, я действовала подсознательно, когда отчаянно долго пыталась сохранить брак с отцом Валика
наверное я боялась того, чтобы мои дети носили фото в кармане или писали письма
но я не знаю, что в головах моих детей
я не знаю, что они думают и переживают ли от того, что в нашей семье все решения приходится принимать мне
я боюсь затрагивать эти глубины
это мой страх