В колонках играет - Эйфория - Шепот Шин.mp3
Настроение сейчас - очень сонное
Волчье...
Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки, что ножи,
не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
а не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул -
до чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
и цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
и следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтоб я стервеца
не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
и стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного - умереть до прыжка,
не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нибудь в доме светил огонек,
вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил - и хранил, и берег,
просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне...
...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
и охота завыть, вскинув морду к луне.
***
Услышав волка вой в ночи,
Задумайся над содержаньем.
Быть может песня о любви,
Или печаль, тоска, страданье.
Он долго жил среди ослов,
Он ненавидел одолженья,
Узнал он нежность и любовь,
И ревность, боль и униженье.
Он думал, что прошла любовь,
Поставил в этом деле точку,
Послушался опять ослов,
И превратился в одиночку.
Он понял, что такое страх,
Он понял, что такое счастье.
Боится, что остался прах,
Да и в душе опять ненастье.
Он ненавидит сам себя,
Он будет жить, страдать, бороться.
Он не забудет никогда,
Что в этой жизни как дается.
Волк будет жить среди людей,
Он не поставит в жизни точки.
Ничто не может быть сильней,
Чем сердце Волка Одиночки.
