Не позволяй мне увлечь тебя перепиской. Даже если ты не напишешь в ответ ни строчки. Просто не позволяй себе открывать мои письма. Знаешь, что сделают с тобой мои слова?.. Они будут жечь тебя. Ты будешь перечитывать их снова и снова, и каждый раз они будут тебя жечь. Представь, сегодня мне приснилось, что во мне завелись голубые гусеницы, тонкие, изгибистые, рогатые. Мой дом был во влажном саду, где каждый лист горячо дышал под солнцем. Четыре квадратных таблетки на ночь, и одеяло ласкает, как живое. Не позволяй мне. Однажды в письме я пришлю тебе бомбу, которая разорвёт твоё сердце и забьёт осколками мозг. Между строк, между слов, между букв - мои письма наполнены двадцать пятыми кадрами; сегодня мне снились туманные низины, и огромные светляки с глазами, как вишни, и пронзительные цикады, обступающие муслиновый полог со всех сторон.
А самое главное, не позволяй мне давать тебе имена. Как только я назову тебя именем, которым никто никогда тебя не звал, от тебя отделится тонкая, невидимая оболочка, и сделает шаг мне навстречу. Она заживет своей жизнью, жизнью, которую я вдохну в неё, и будет жить на моих страницах, и я буду ею владеть. Я поведу её тайными тропами, туда, где дрожат полураскрытые винные цветы, я наполню её вены гранатовым соком, а ты будешь изнывать от жажды над моими письмами, читая их снова и снова. Знаешь, что там, в моих письмах, в прозрачных конвертах, там спороносная язва и голубые гусеницы, которые станут сладко грызть тебя изнутри. И сейчас, в самый миг, когда эти слова проступают на сетчатке твоих глаз, ты молчишь и почти не дышишь, потому что ты опоздал. Ты уже мне позволил. Видишь, как летит на пол керосиновая лампа, как в лопнувшем стекле пляшет живой огонь. Здесь и сейчас, на огненном поле, мы станем жалить друг друга вновь обретённой любовью, как обезумевшие скорпионы. Настоящая она или нет - ты не узнаешь; тебе не попробовать её на зуб, не уложить под ультрафиолет, не разглядеть водяные знаки. Здесь и сейчас зеркала текут амальгамой, меняя местами меня, тебя и наши отражения, и повсюду раскинуты беспроводные сети, разбросаны битые байты, и я маню тебя раздвоенным языком Си плюс плюс всё, что угодно. Протяни мне мизинец в знак примирения с потерей реальности, и я окуну его в теплый мёд; ты увидишь, как чудесно засыпать обманутым, когда мои слова звучат в голове смеющимся эхом.
(с)
"...за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда, ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься" (Мф. 12.36-37)
Говорят, что тот, кто долго ведёт дневник, всегда в конечном итоге оставляет его, берёт другой ник и открывает новый. Говорят, что в процессе ведения дневника, человек обрастает знакомыми, которые со временем становятся настолько близкими, что продолжать делать записи искренне становится невозможно. Становится трудно раскрываться перед людьми, ставшими тебе почти семьёй. А что это собственно за дневник, если многое не можешь написать?
