Остаток вечера потратила на чтение. наконец дочитала "одну и самых популярных и скандальных книг нашего времени"...
"Золотая ослица" Елены Черниковой.
Ну не знаю, не знаю...впечатление неоднозначное.
Читалась очень долго (что на меня не похоже). Иногда казалась тягомотной, иногда абсурдной, вызывала то возмущение, то согласие.
А если честно, то хочу найти хоть одну критическую или литературоведческую статью про этот роман и почитать.
В нем есть романтика -
"л выдерживает всё: мои ночные слезы, мои кошмарные сны, мое настроение днем, мою инвалидность, разрушенность, отор-ванность. В те дни я, наконец, нашла постоянную работу, и л возит меня за руку через всю Москву в контору и обратно, готовит мне сложные ужины, наливает напитки, необходимую крепость которых вычитывает чуть не на моем затылке. Все, что не получилось, сорвалось, разрушилось за минувшие годы, всё, что как бы нельзя навешивать на другого человека, всё, что лопнуло и болит в моей судьбе и что никогда никто ни разу не делил со мной, потому что я, видимо, сильнее всех на свете, - всё это взял л. И никогда больше никто из носящих брюки не дал мне этого тепла, никогда никто не лег костьми, чтоб мои глаза улыбались при любых обстоятельствах. "
И в этом романе также очень много секса...но таких описаний секса я раньше не встречала. Любители порно-описаний ничего для себя интересного не найдут -
"Она вдруг услышала, что стонет, она почувствовала, что уже хочет кричать, она пошевельнулась - вот-вот, осталось две секунды...
В этот момент он и обнаружил разницу; ему стало обидно, что кончик его языка очевидно победил конкурента, которым исторически более принято гордиться. Язык языком, но культ-то был фаллический? Фаллический. Она обязана кончать от его фаллоса, а не от языка. Это так, десерт для хороших и послушных, а в обязательной программе, как это в Инструкции: он вводит фаллос в вагину, двигается в ней, извергает сперму под дружные аплодисменты оргазма партнерши. И это главное.
Когда до оргазма партнерши оставалось две секунды, он решительно убрал все свое лицо от ее ног и ввел в обезумевшее от напряжения лоно то, что надо.
Она справедливо сказала себе, что она - последняя дура, что так и должно было случиться. Она даже попробовала убедить себя, что он не очень-то и виноват. Деревенский мальчик с немереной силой, начитавшийся Инструкции, но охваченный понятным и общепринятым мужским самомнением... Все понятно. Она дотерпела до конца, потом убрала ноги с кресла и пошла к камину, вмиг озябнув. Ей стало скучно."
