Ребристые подошвы новых "стилов" давили своей сумрачно-черной тяжестью на влажно-серые шероховатости асфальта. Давили настолько сильно, что асфальт прогибаясь под их весом, уходил на доли миллиметров в глубь...Дождь свинцовыми каплями бился в агонии об иссиня-черные, отливающие кое-где мокрым серебром, крылья...Они были уже совсем мокрые и из-за этого казались блестящими, словно налакированными и добросовестно отшлифованными каким-то умельцем, явно талантливым и старательным...
Обладатель траурного оперения шел твердым и уверенным шагом "в никуда".В его голове не существовало на данный момент ни одной мысли, а в глазах читалось полное безразличие ко всему...Прохожие, изредка мелькающие взад-вперед по продрогшей и влажной улице, в перерывах между потоками нецензурных выражений в адрес нежданного и нежелательного природного явления, вынудившего тех, у кого с собой имелся зонт, открыть его, а тех, у кого этот атрибут отсутствовал- использовать подручные средства или ускорить шаг до максимума, успевали мысленно отметить:"Этот че5ловек не в себе...Он, наверняка, пьян или...еще чего доброго,"под дозой"..."И только-только успев прокрутить у себя в голове подобную мысль, они старались быстрее разминуться с темным незнакомцем, еще более ускоряя при этом шаг, и впопыхах ,сталкиваясь с ним плечами...Он не чувствовал этих столкновений, как не чувствовал пристальных, иногда испуганных взглядов в его сторону и бьющихся о собственные крылья небесных слез...Он шел "в никуда", и биение его сердца под черной кожаной курткой учащалось с каждым последующим шагом, принося неистовую боль каждой клетке его тела...Казалось, еще совсем немного, и грудная клетка разорвется по швам...Но ни единой мимической морщинкой не выявлялась эта боль на его лице. Выражение лица было отрешенным и безразличным ко всему...
За темным Ангелом шла точь-в-точь такая же темная тень...Она всегда и повсюду сопровождала его, и он настолько привык к этому, что даже перестал ее замечать...Она торопилась, чтобы не отстать и не затеряться на незнакомой улице, в спешке спотыкалась, но тут же, спохватившись, поднималась и продолжала свой путь...Иногда те самые прохожие, что сталкивались с Ангелом плечами, наступали на ее тоненькое тельце, но она, давно уже к этому привыкшая, даже не замечала их тяжелых подошв у себя на шее...Внезапно Ангел остановился...Он поднял вверх глаза, и своенравный поток леденящей влаги обнял своей сумрачностью чернь его длинных ресниц...Ангел завернул за угол...Ему казалось, что здесь он когда-то оставил что-то важное, а что именно никак не мог вспомнить...Обойдя вокруг ветхий деревянный домик, у давно уже не смазанной калитки он заметил силуэт мотоцикла...
Тень едва успела ухватиться руками за его спину, когда он, нажав до отказа на газ, уже рассекал воздух на мелкие серебристые брызги...Тень прижалась к спине Ангела и, наслаждаясь запахом его кожи, который постепенно сливался с ментоловым вкусом рассекаемого воздуха, вглядывалась в вечерний сумрак улиц...Ей не было страшно...Хотя скорость уже давно перешагнула через предел...С ним ей вообще никогда не было страшно...
Улица постепенно пустела...Люди расходились по домам, где их уже ждали мужья-жены, горячий ужин и чистая постель...Тень думала: как же это, должно быть, замечательно- ждать кого-то...просто для того, чтобы доставить ему радость семейного уюта и тепла...Она взглянула на Ангела, но он, как всегда ,не заметив ее взгляда, оставался неподвижным...
Внезапно улица оборвалась, и ее сменила глиняно-вязкая шероховатость не асфальтированной дороги...Тень понятия не имела, куда направляется Ангел, она доверяла ему и всегда следовала за ним, куда бы он ни шел...
И вдруг внезапный свист колес оглушил тень...Это был резкий удар по тормозам. На секунду тень зажмурилась и крепко-крепко вцепилась в черную кожаную куртку Ангела. Все затихло...Ангел встал и медленно пошел куда-то в сторону...Тень тихо, по-кошачьи, последовала за ним...Ей не хотелось нарушать тишину, и она старалась не издавать излишних шорохов и звуков...Было слышно только ,как ветер шуршит сухими листьями в кронах деревьев, словно сминает в ладошках кусочек еще новой фольги, а непрекращающийся ливень стучит по металлическому каркасу мотоцикла , издавая звук, больше схожий с плачем или даже рыданием…
Они долго шли куда-то…Он - в тяжелых «стилах»…и она - босая…Оба по щиколотку в размытой от дождя глине. Вскоре Ангел остановился…перед ними зиял своей пустотой глубокий и, казалось, бездонный и бескрайний обрыв… Подойдя к самому его краю, тень посмотрела вниз – поток морозного воздуха ударил ей в лицо своим холодом, и она тут же отпрянула…
Ангел стоял неподвижно, вглядываясь в густоту темноты ведьмацкой зеленью своих глаз…Ветер гладил его зрачки своими потоками, и от этого глаза наливались влагой, начиная слезиться…
Ангел думал… Думал о сегодняшнем дне…Он проснулся около десяти утра … проснулся от давящего на ноздри запаха ссоры и какой-то надвигающейся потери…Бархат его ресниц распахнулся, и в рассеивавшейся туманной дымке Ангел узнал Ее…Она стояла прямо перед ним, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой – огромный синий зонт…Она была такой же светлой, как и всегда, и только в больших ярко-синих ее глазах черной вуалью наступающих слез нависла печаль… «Я ВСЕ знаю…»-больше ничего он от нее не услышал. Она тихо закрыла за собой входную дверь и ушла…ушла навсегда. Он хотел догнать ее, но она исчезла…Исчезла так же внезапно, как и появилась в его жизни, озарив ее самым ярчайшим светом, подарив смысл… Теперь Ангел потерял ВСЕ… Стоя на лестничной площадке, он слышал только, как исчезает ее запах в утихающем звуке шагов…
Ангел вошел в комнату… На незастеленной его кровати сидела, склонившись, тень, но он, не замечая ее подошел к барной стойке и осушил разом бутылку «Абсента» … Дальше не было ничего…Только темнота…Темнота теперь была неизбежной…
Ангел не видел того, как заплаканная кровью тень (тени всегда плачут кровью) положила к себе на колени его голову, гладя пальцами темные паутинки его слегка вьющихся волос… Он не мог этого видеть, как не мог чувствовать тепла вязанного пледа, которым тень старательно укутывала его тело… Он был слишком пьян, чтобы вообще что-либо ощущать.
Ангел очнулся лишь вечером. Острая боль в мозгу немного облегчала ту, что так неистово жрала его сердце…Но все же они были не сравнимы… Ангел оделся и вышел в фонарный сумрак вечерних улиц…
Вспомнив о прошедшем утре, Ангел резким ударом оглушил растущее на склоне обрыва массивное дерево…От внезапного и неожиданного удара дерево будто завыло изнутри каждой своей клеточкой, и изогнутая трещина тонкой молнией рассекла древесину до самого основания…Из свеже-рожденной расщелины тонкими струйками начала сочиться липкая и вязкая жидкость - смола… Тень осторожно подняла глаза на слегка дрожащую руку Ангела… Она до сих пор еще была зажата в кулак, и от того, насколько он был сжат, вены на руке выступали до невозможного сильно … Тень видела, как по фалангам струится алыми ленточками кровь… Еще пару – тройку секунд Ангел всматривался в чернь обрыва, словно пытаясь найти там хоть какой-то выход…Но выхода не было…Была только мгла…Темная, леденящая, иглистая, пустая мгла… Влажный бархат черных ресниц опустился на щеки, и тяжесть ребристой подошвы коснулась седого воздуха… Если бы тень могла кричать, она бы сейчас сорвала себе голос, но тени не умеют не говорить ни кричать…Им дано только плакать…Плакать кровью…И тень плакала…
Подойдя к самому краю обрыва, она зажмурилась и долго-долго мысленного о чем-то кого-то просила…просила до тех пор, пока в листве умирающего дерева ветер ни прошептал что-то схожее с «Да будет так!...» Тень всей грудью вдохнула в себя воздух ,так, что его обилие обожгло ей болью легкие … И этот момент тот же колючий морозный воздух подхватил ее тонкое маленькое тельце, унося его в бездонную глубь обрыва…
Утро било в ноздри ароматом свежее- сваренного кофе…Бархат черных ресниц распахнулся и в рассеивавшейся туманной дымке Ангел узнал Ее…Она стояла прямо перед ним, держа водной руке деревянный поднос с двумя чашечками из рисового китайского фарфора, из чашечек струился теплым воздухом кофейный аромат…Другой рукой она откинула небесную облачность его одеяла, и, зарывшись в ватную пушинность простыней и подушек, прижалась своим нагим телом к нему… «Я люблю тебя!»-сказала она, опуская деревянный поднос к нему на колени…Он улыбнулся и ответил ей долгим поцелуем. Кофе согревало зимнее утро своим ароматом, задерживаясь маленькими бисеринками на их губах…Ангел посмотрел на внешнюю поверхность подноса – в том месте, где стояла его чашка, едва заметной каплей блеснула засохшая смола…Ангел посмотрел на обнимающую его девушку…Ее ярко-синие глаза переливались сахарно-звездными блестками, излучая какое-то волшебное тепло. И ангел почувствовал, как счастье, наполнив сердце, хлынуло через его края и растеклось по венам. Все было, как всегда: утро, согретое кофейным ароматом, самый дорогой и любимый человек рядом…Все тот же дом и та же по-домашнему уютная обстановка… Только тени больше не было…Если бы Ангел заметил ее отсутствие, он бы, наверняка, удивился…Но он, настолько привыкший к тому, что она всегда была рядом, научился вовсе ее не замечать…
Не заметил и теперь…
