и вот что из этого вышло:
Не знаю даже, с чего начать. Наверное, с самой себе заданного вопроса: совпало ли ожидаемое с действительным? Сейчас подумала, что, в принципе, ничего удивительного или из ряда вон выходящего и не ожидалось в любом случае, потому как я уже не один раз бывала на подобных семинарах. Единственное, есть с чем сравнивать. Всероссийский семинар молодых писателей проходил в Санатории «Руш», находящемся примерно в 10-ти километрах от Нижнего Тагила. Мероприятие названо всероссийским, однако, насколько я успела заметить, в основном была представлена Сибирь и Уральский регион, Мелькали: Нижний Тагил, Екатеринбург, Челябинск, Астрахань, Новосибирск, Омск, Чита, Тюмень, Кемерово, были участники из Коми, Удмурдии. Из Ханты-Мансийского округа была только я. На семинар были приглашены мастера из Москвы, фамилии некоторых я не потрудилась записать, о чем жалею. Я была в семинаре Геннадия Иванова (секретариат правления союза писателей России в Москве). Вообще, семинар вели три мастера: вышеупомянутый Геннадий Иванов из Москвы, Ягодинцева Нина Александровна, член Союза Писателей, живущая в Челябинске, и Казарин Юрий Викторович, секретарь правления и председатель правления Екатеринбургского отделения СПР. Из разговора с ребятами из Екатеринбурга я узнала, что там открылся литературный факультет при театральном институте, как аналог литературного института в Москве. Всероссийский семинар шел два дня, все было до предела сжато, так как, если брать семинар, в котором участвовала я, то за эти два дня мастерам предстояло разобрать и обсудить рукописи двадцати-двадцати пяти человек. Вообще семинаров было достаточно много, и прозы, и поэзии, но я могу судить только по своему, ибо времени заглянуть и поглазеть на обсуждения в других семинарах - фактически не было. Схема работы была обычной – обсуждаемый читает пару-тройку стишков, оппоненты высказываются, затем слово берут те, у кого есть желание высказаться по поводу услышанного и в спешке прочитанного, завершают обсуждение мастера, высказывая свои авторитетные мнения. Время от времени на обсуждения забегали ребята с местного тв, и хищно кружили с камерами над участниками. В первый день работы я не услышала ни одного интересного для себя стихотворения. Вообще, было ощущение того, что в каждом испытуемом живет некая генетическая память о том, как надо писать стихи. Много штампов, мало нового. Сибирь и Урал тяготеют к классичности, с веяниями Цветаевой, Ахматовой, Есенина, кое где - Гандлевского, Кенжеева. Видно было, что Г. Иванов был не совсем доволен тем, что семинар состоял в основном из женщин, в ряды коих затесался только один представитель мужеского полу, по поводу чего мастер не замедлил выразить сожаление. Судя по его репликам и устным рецензиям, стихи нужно писать солнечные и светлые, больше пейзажной лирики, мягкие, «сердешные». Мелькало набившее оскомину «женская поэзия». Хотя, в принципе, «женская поэзия» там и преобладала. Часто мелькали в стихах слова «душа», «вечность-бесконечность». Короче, сплошной «высокий штиль». Ощущение дороги, по которой промаршировали легионы поэтов, и ни одной тропинки, протоптанной своими ногами. Основные темы: «стихи о том, как я пишу стихи», любовь, роль отдельно взятого автора в литературе, непонимание окружающими, осень, и.т.д. Второй день семинара не особо отличался от первого, но здесь я отметила для себя двух авторов, которые оказались студентами литинститута. Одна из девушек Ирина Каренина из Нижнего Тагила, семинар Фирсова в литинституте, вторая - Анастасия Журавлева, семинар Балашова. На фоне остальных – они более уверены, и виден какой-никакой, но уровень, хотя тоже достаточно условный. Думаю, что основной вывод мастера Г. Иванова выразился в словах «женщина должна гладить рубашки, а не писать стихи», (впрочем, он так и сказал, фактически прямым текстом) что меня изрядно повеселило. Обсуждение моих стихов пришлось на второй день. Оппонент, женщина, приехавшая из Удмурдии (и тут не записала имени-фамилии), сказала, что в моих стихах мало чувства, что иногда они выглядят сделанными, а не написанными от души. Мнения участников – положительные. Мнение Геннадия Иванова выразилось в том, что в подборке преобладает уныние. Назвал стихи «мужественно-молодежной музыкальной традицией». Н. А. Ягодинцевой не понравился ритм в моих стихах, жестковатый тамтам, стук колес поезда. Было предложено писать более мягкие, напевные стихи. (Это мне напомнило фразу из какого то фильма: «а мне не нравится ваш нос!») Кое-какие недостатки в стихах я все-таки обнаружила, не без помощи мастеров, то, что не всегда видит сам автор. Слушала я все это очень внимательно. Но получилась интересная штука: незадолго до моего обсуждения на наш семинар подошла женщина, как выяснилось потом – журналист из Астрахани, член союза Российских писателей. Она начала спорить с мастерами, защищая мои стихи. Сказала, что обошла не один семинар, и это – самое яркое из того, что она слышала. Что стихи держат внимание, не отпуская человека. И что уныния в них нет, а есть энергетика. Началась жаркая дискуссия, которая продолжилась вечером, во время банкета. Ко мне подходили участники семинара, спрашивали, где можно найти мои стишки «для почитать», что было, конечно же, не лишено приятности. Многие почему-то выразили свое несогласие с мнением Г. Иванова, и эта общая мысль выражалась в том, что «консерваторы СП варятся в собственном соку, тяготея к классичности-академичности». Астраханская журналистка взяла мои творения для журнала, а так же предложила дать рекомендацию в Союз российских писателей. Описала все это я, конечно же, в общих чертах. Скажу еще, что после таких семинаров всегда приходит какое-то опустошение. Так и сейчас, несмотря на оживление и дискуссии по поводу моих стишков. Надеюсь, на время.
