Володька, руководитель проектного отдела. Ну, задача у него такая, обеспечивать свое производство. Вот и просит постоянно, то компьютер новый, то принтер, то … Да мало ли чего нужно?
Вот давеча упросил купить металлический шкаф для хранения документации.
Вообще-то шкаф и правда хорош. Два метра высотой. Квадратного сечения. С четырьмя большущими отделениями, каждое закрывается на ключ.
Сбылась мечта.
Володька счастлив.
Собирают.
Зашел посмотреть. Ба, что это? На лицах растерянность
- Ну, как идет сборка?
- Да вот, - чешет затылок Володька, - шкаф собрали - собирали, почти все собрали, остались полки… не устанавливаются, зараза. Не влезают… Видимо придется разбирать.
- А инструкцию? Читали?
- Мало того, все по инструкции делали. Да, что в ней толку. Нет там этого.
- Эх, молодежь, давай полку.
- Вот, пожалуйста! Только у Вас все равно не получится. Пробовали по всякому.
Вставляю: - Видишь, как надо?
- Ух ты! И правда легко.
- Эх вы! - хором вступают наши девушки. – А еще инженерами называются!
Володька стоит растерянный.
Ясное дело, неприятно.
Нужна помощь.
- Ой, девчонки, неужто Вы и впрямь думаете, что он не знал? Хе! Знаем мы таких! Вы только посмотрите, какой шкафчик! Во весь рост. … - Обхожу шкафчик, чокая языком. Открываю дверцы, закрываю. Постукиваю по металлу. – На самом деле, он и не хотел полки эти ставить. Шкафчик то ему нужен совсем не для хранения документов. Для наказания. Вот не справится кто из Вас с заданием – в шкаф. Верхнюю дверцу открыл – лицо. Поговорить можно. Объяснить словами, в чем Ваша, так сказать ошибка, девочки. А вот если эту открыл, вторую снизу… - Примеряюсь к шкафчику, ко второй снизу, той частью тела. Смотрю вниз через плечо: - … Ну, Вы все смотрели «Приключения Шурика». Объяснять ведь можно не только словами.
Девчонки хохочут.
Володька улыбается. От былой растерянности нет и следа.
- А Вы говорите полки. Не нужны ему были эти полки. Только вид делал. Ой, девочки, не могу их установить. Скажите мне спасибо. Можно сказать, спас Вас. А то бы вот так и стояли в шкафу по очереди.
…

Иногда перед переговорами следует встряхнуть партнера, чутка расслабить, растолкать, заставить посмеяться.

***

- Проходите, пожалуйста, в переговорную, мы сейчас подойдем.
Приятно пахнет сеном и земляникой, вчерашним свежим летом.
…
- О, какой здесь запах.
- Да ладно тебе. Уж и пукнуть нельзя. Мог бы и промолчать.
- Да нет, я в смысле очень приятно пахнет. Июньским лугом после покоса, земляникой, свежим ветерком.…
- Нет, все-таки хороший ты парень! Как умеешь польстить руководителю!! Ну, только подумать, а?
- Да нет… Да я….
- Руководитель не сдержался, а в результате …
- Да я, честно. Я …
- Ну, молодец, молодец. Надо же! Не зря я тебя с собой взял. Умеешь, умеешь польстить. Вот так! … Ну, до чего же тонко, до чего же приятно.
Наконец-то до него доходит розыгрыш. Мы смеемся, по-настоящему задорно. Входят американцы.
…
Переговоры удались. Договор подписан.

- Здравствуйте!
- Здравствуй!
…
- Что молчишь? Рассказывай.
- Что рассказывать?
- Все что хочешь.
- А спросить можно?
- Спрашивай.
- Почему?
- Он тебе не ответил на этот вопрос?
- Кто он?
- Господь. Ты, наверное, его уже спрашивал?!
…
- Молил, просил, требовал, проклинал? Готов был валяться у него в ногах, исправить все, заплатить за все? Готов был растерзать и задушить его своими руками? Кричал и плакал? Да?
- Н-нет, не ….
- Я плакал.
- И что?
- Он не ответил мне. И не ответит тебе. Потому, что ответ ты должен найти сам. И не на вопрос: - Почему? А на вопрос – Как?
- Да, но …
- Ты понял? Тебе нужно найти ответ на вопрос: - Как?
Как жить дальше. Жить. Именно Жить! Понимаешь? Не выжить, а именно Жить!
Не понимаешь?
- Нет. Сегодня главное выжить.
- Ты не прав. Главное знать, как жить завтра и послезавтра. Тогда будет смысл в том, чтобы Выжить. А вопрос: - Почему? - гони. На него нет ответа, он рождает только злость и отчаяние.
- Но…
- Знаю. Он будет преследовать тебя повсюду. Куда бы ты не глянул, о чем бы не подумал, что бы не случилось.

Вон, на улице парень идет с девушкой. Смеется. Она смеется ему в ответ. А у тебя вопрос: - Почему? Почему им дано, а мне… Почему?

Вот соседу принесли кровь.
Какая у него группа?
А если такая же, как у тебя?
Что тогда?
Тогда в голове стучит вопрос: - Почему? Почему? Почему? Почему ему? Почему не мне? Мне же хуже. Вот уже и ходить не могу. Который день не прекращается кровотечение, подкатывает тошнота, голова кружится, будто не вставал с американских горок. Дышать через нос невозможно, постоянно идет кровь. По утрам на губах черной помадой запеклась кровь.
- Почему?
Даже если у него другая группа крови… Все равно “Почему?”

Вот сосед начинает разговор: - Ты слышал? К этому то в палату ходит девчонка. Представляешь? Их тут застукали. Она на нем верхом. Вот, бл… Она только и ждет. Она …. Да, какая она невеста?
Он говорит, говорит, говорит.
А в твоих мозгах, бьет набатом - Почему? Почему? Почему?
- Почему не приходит она? Та, с которой совсем недавно было так хорошо! Почему? Не приходит. Не звонит. Не передает ни письма ни весточки. К нему вот ходит, а к тебе нет. Почему?
Ты завидуешь ему. Придумываешь оправдания ей. Но оправдания хороши на время. Проходит день за днем. Почему? И… ты гонишь эту мысль. Эту зависть.
И сосед тоже, просто завидует. И не может её прогнать.
Потому и кипятится. Ругается. Исходит злобой.

Утром соседа увозят.
Навсегда.
Его мать, с сухим и безжизненным взглядом, что-то собирает в сумку.
Ты отворачиваешься.
И все, кто может, …
отворачиваются, отводят взгляд …. закрывают глаза.
И наворачиваются слезы.
Сами собой.
К горлу подступает ком.
Как долго она собирает. Бесцельно перебирая в руках каждую вещь. Наверное, думает сейчас: - Почему ОН?? Не этот справа, не этот слева. Почему ОН?!…
Повертев что-то в руках, говорит: - Вот тут осталось, может быть, возьмете?... Это вкусно. Совсем свежее. Вчера принесла. Он не успел…
– Спасибо.
Ты знаешь - не возьмешь. И все знают.
Нельзя.
Так же, как не принято уходя домой, оставлять вещи.
Чтобы не возвращаться.
Но и отказываться нельзя.
Поэтому: - Спасибо!
Она уходит. Останавливается в дверях:
- Дай Вам Бог… ребята … .
- Спасибо.
Слышны её шаги. Шаркающие. Безнадежные
Тишина. Все молчат.
Только шаги.
В тишине.
Поэтому они так слышны. Отчетливо. Гулко.
Только шаги матери, потерявшей сына.
Только одни шаги.
Шарк – шарк, шарк – шарк.
Тебе его жаль, тебе ….
Но, ловишь крамольную мысль: - Слава Богу, не я.
И вместе с ней облегчение, на секунду … и тут же холодной дробью по телу:
- Завтра может твоя мать, вот так же шаркать ногами по коридору.
В такой же тишине.
Шарк-шарк, шарк-шарк.

- Ты спрашиваешь: - Почему? Почему? Почему?

Выбрось этот вопрос.
На него нет ответа.
Спроси себя КАК?
И найди на него ответ!
Ты обязан найти на него ответ.
Чтобы жить.
Чтобы твоя мать не шаркала ногами по коридору.
Шарк-шарк, шарк-шарк…

Ты обязан. Понимаешь? Обязан.
Найти ответ на вопрос КАК…
и сказать себе: - Я буду жить ТАК.
И я буду бороться за эту жизнь.

За абсолютную дословность не ручаюсь, но мысль понятная, злободневна и свежа…
А потому слова Владимира Вольфовича, всколыхнули и…
Да чё я вокруг да около.
- Все-таки это не правильно, – сказал Владимир.
Да простит меня, что ни по батюшке, ни по матушке не буду его кликать. Только сухие факты.
…- Вот мою машину – продолжал Владимир с экрана, - уже несколько раз били в бок. С мигалкой она была бы заметней. С мигалкой было бы лучше.
Вы как всегда правы Владимир.
Слышите Владимир, что сказал Владимир? И Вы тоже меня простите.
Оставьте, пожалуйста, мигалки нашим депутатам.
И членам, ну этого, как его? Ведь, как не крути органы!
Пусть мигают.
Пусть.
Они должны быть заметны.
Кто ж с этим спорит.
Милиция, пожарка и скорая пусть синим проблёскивают.
А депутаты с членами Органов пущай оранжевым блещут.
Как говно… , извините, мусоровозки и прочие машины с особо опасным грузом.
Слышите Владимир?!
Оставьте им маячки. Оранжевые.
Чес-с-с слово, народ Вам будет благодарен.
Тогда все будут знать – в этих вляпаешься не отмоешься.
Оставьте им маячки – Оранжевые.
А себе можете два поставить… или нет, лучше три.

О Господи, я сойду с ума. Ну, надо же быть такой тупой. Сколько же можно?! Ладно. Спокойствие. Только спокойствие. Сейчас, подойти к ней и быть совершенно спокойным. Совершенно.

- Марина, я к тебе, есть замечания по работе. Вот смотри здесь…
….
… и здесь ….
…..
… и вот тут ….

Она еще и губки надула. Обиделась. Знала бы она, как я обиделся. В десятый раз одно и то же. Нет, легче сделать самому.

- Здесь нужно исправить ….
… а вот тут, пожалуйста, сделай так …

Она сейчас заплачет. Черт, черт, черт! Не могу работать с женщинами. Не могу. Не могу. Ну, не дано мне.

- Это еще не все, но остальное совсем ерунда, смотри…

Сейчас она или умрет прямо здесь или убьет меня. Второе, вероятней.
Черт, какая она симпатичная.
Нет, не симпатичная, она просто красавица. Настоящая.
Вот только…
…сейчас расплачется или начнет мутузить меня своими чудными кулачками
А потом … потом надолго окунет меня в презрение, погрузит в ненависть.
Не, так не пойдет, нужно что-то делать.
Срочно разрядить. Это оружие нужно срочно разрядить.
Что делать? Что, что?
А вот, сейчас я ей скажу, что все ерунда, настоящая беда в том, что мы сейчас в Москве, а не где-нибудь в Иране.

- А вообще, Марин, все это ерунда, настоящая беда в том, что мы с тобой… ну, вот ты и вот я… сейчас в Москве, а не где-нибудь в Тегеране…. Или в Багдаде…. Стамбуле, наконец.

Вот ведь обиделась. Не отвечает. Даже ухом не повела.
Нет, милая, ты мне сейчас ответишь.
И слезки твои высохнут.
И кулачки разожмутся.
Сейчас я скажу тебе, что если бы мы с тобой жили в Тегеране, то были бы не христианами, а правоверными мусульманами. А что это значит?
Должна, она должна переспросить: - Что?

- Если бы мы с тобой жили в Багдаде, Тегеране или Стамбуле то уж точно были бы не христианами, а правоверными мусульманами. А что это значит? А?
- Ну, и что?

Э, разве это вопрос?
Это выдох боли из твоей прекрасной груди.
Нет, дорогая так не пойдет.
Давай сушить слезы. Играть на отвлечение.
А для этого скажу я тебе, что это значит только одно, что правоверный мусульманин может с полным правом иметь три жены.
А потом я, вскинув голову к небу, вскрикну: Почему? почему мы не в Багдаде?

- Это значит одно, что ….. Почему мы не в Багдаде. Почему я не могу иметь три жены.
- Ну и ….

Какой у неё тон. Издевается.
Уже лучше.
Уже не плачет. Слезы высохли.
Продолжим….
сейчас скажу тебе, - что я имел бы тогда трех жен. Трех, представляешь?!
Покажу три корявых пальца.
И, продолжу, ты бы была бы моей второй женой.
И попробуй только не ответить мне, вопросом: - Кто будет третьей?

- А потому, Марин, что тогда я бы имел трех жен. Представляешь? Трех!!! И ты бы была бы моей второй женой.
- Второй?
- Второй.
- А третей?
- Что третьей?
- Кто был бы третьей?

Третьей, третьей, третьей.
Думай, думай, думай.
Кто был бы третей? А вот. Вот ответ. Сейчас тебе наконец-то будет интересно по настоящему.

- Третьей? А третьей. Третьей была бы моя жена. Сегодняшняя. Я же не зверь. Пусть живет с нами, правда?

Ну, ну, ну, ... попробуй только не спросить меня, кто будет первой.

- ... А первой?
- Что первой?
- Кто тогда будет первой?
- А первой женой? ... Знаешь, Дорогая, а первой жены у меня не будет. Я же все-таки не настоящий правоверный мусульманин. Правда? Место первой жены будет свободным. Чтобы вы обе стремились его занять. Так сказать, ... чтобы был стимул.
- Ну, … ты и …

Вот и хорошо, настроение есть, … есть улыбка.

- Знаю Дорогая. Знаю. А жаль все-таки, что мы с тобой не в Багдаде, правда? Занимаемся вот этой фигней, а могли бы заниматься совсем другим. Правда?
- Нет.

- Нет? А жаль. Но ты подумай, может быть нам с тобой, а?
Ну, вот мы и смеемся. Нет, все-таки до чего же она красива. Безумно красива. И гнев, и слезы, и смех. Все. Жаль, жаль что мы не Багдаде.

Вас удалили из списка друзей

Вы входите в Интернет, открываете почту. Новое сообщение. В теме «Новый постоянный читатель».
Вы входите в Интернет, открываете почту, Еще одно новое сообщение… «Вас удалили из списка друзей».
Вот, казалось бы, что комментировать. Все предельно ясно. В первом случае следует радоваться.
Во втором - огорчаться.

Радоваться, хотя бы потому, что, кто-то оценил написанное Вами положительно. По крайней мере, Вы так думаете. И не только оценил. Но и решил, получать все написанное Ваши прямиком себе на почту, и…читать, читать, читать…

Огорчаться, хотя бы потому, что друзей в этой жизни не так уж и много, а терять друзей …, ну, Вы и сами все знаете.

Итак, все ясно.
Но…
Более года назад влившись в ряды Ли-рушников я встретил через дневники много интересных, талантливых людей. Я читал и сожалел, что времени слишком мало, что часто занят и не могу зайти на сайт.
Чтобы облегчить доступ к мыслям порой очень близким, порой ужасно далеким,
но по-любому интересным, становился постоянным читателем.
Благо здесь все сделано для таких, как я - ленивых,
нажал на кнопку и …
… вот Вам все и сразу…
сразу, плюс один
…. в список Ваших друзей,
не сразу, чуть позже,
можете читать все из своей почты.
Но, однажды, открывая почту, ловишь себя на мысли, что хочешь поскорее удалить это множество сообщений.
Ибо нет времени, настроения, желания.
Ибо тоже человек, со своими заморочками, обязательствами, работой…
вечной нехваткой времени,
списком невыполненных ….
И находя себе оправдание, что сегодня не можешь потратить два часа, откладываешь просмотр и чтение на завтра.
А завтра не можешь потратить четыре – ведь писем стало в два раза больше.
И вот
… стираешь, не читая.
- «Извините, други, нет времени».
Стираешь и думаешь: - Вот также и мои подписчики стирают мои посты.
Посты от слова опостылеть?

Так радоваться или огорчаться?
Не знаю ответа.
Также как не знаю, читают ли меня те, кто когда-то подписались на мой дневник? Большинство сделало это ой как давно….
Читают или стирают?

Хотите жить в деревне?
Заведите собаку. И тогда даже в таком мегаполисе, как Москва, вы позволите себе чуть-чуть деревенского.
Два раза в день ходить по траве.
Ну, кто еще может позволить себе топтать газоны?
Бомжи, дети и собачники.
И если Вы пока еще не первый и уже увы не второй, то скорее всего Вы собачник.
Конечно, когда льет дождь, как сегодня, удовольствие ходить по траве оставляешь на более сухую погоду, зато можешь себе позволить, как в деревне здороваться со всеми собачниками, попавшимися вам на пути. И, совершенно не важно, знаете ли вы их или нет. В худшем случае Вам кивнут в ответ, а то и остановятся поговорить.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Вот погода, льет и льет.
- Да уж.
- Все наперекосяк. На дворе лето, дождь осенний.
- Точно, осенний.
- Ужас, что творится.
- Ужас.
- А тут еще и воруют всюду.
- Воруют.
- Слышали? Белану, этот … купили …. Хаммер.
- Ага.
- Эти купили… как их? … жена Лужкова …. Или брат её.
- Ага.
- Вот ведь наворовали то, а?! А всего лишь на несколько сантиметров Кольцевую уже сделали. …
- Да ну?
- Вот тебе и ну. Тебе Ну а этому Хаммер, а тому …
- Точно. Да что там кольцевую? У нас под ногами воруют. Прямо здесь. Вот видите?
- Что?
- Вот, видите крышку люка покрасили в зеленый цвет?
- …?
- И здесь своровали. Я Вам вот что скажу. По секрету. Краски выдали сколько?
- Сколько?
- Столько, чтобы все тротуары покрасить в зеленый цвет. А покрасили что?
- Что?
- Только крышки от люков. Понимаете? Только крышки. А должны были все тротуары. Представляете, а? Зеленые тротуары? Красиво?
- … Кра-си-во.
- То то! Краску украли. Продали и …
- и?...
- Диме Билану на Хаммер сигнализацию поставили. Чтобы нас с вами Би-Би-Би отпугивать.
- Вот сволочи.
- И не говорите, черт знает что! А тут еще этот дождь, они ж его специально вызвали. Мол, смыло краску. И баста.
- Вот сволочи.
- Ну, ладно. Нам пора. До свидания!
- До свидания.
Эх, до чего же хорошо, жить, как в деревне.
Люди там такие простые, такие добрые, такие открытые.
Хотите жить в деревне?
Заведите собаку.

- Это ты посуду вымыл?
- Дорогая, это обвинение?
- Ты не выкручивайся, отвечай на вопрос: - Ты посуду вымыл?
- Как ты догадалась?
…
- Ну, почему ты опять не вымыл крышку от сковороды. Вот только не говори мне в тысячный раз удивленно, что не знал о том, что крышки нужно мыть.
- Знал, дорогая, знал.
- И что?
- Дорогая, ну не вымыл, не вымыл. Виноват.
- Нет, меня удивляет одно, почему ты сковородки моешь, а про крышки забываешь? Мы с тобой сколько лет живем?
- И не говори, дорогая, страшно подумать.
- Ну, неужели за это время нельзя было выучить, что крышки тоже нужно мыть? И все-таки, ты можешь мне сказать, почему сковородки моешь, а крышки игнорируешь.
- Это же очень просто, дорогая.
…
- Сковородка – это оружие нападения. Его, от греха, с глаз долой. А крышка – это же….
- Что крышка?
- Крышка – это повод для шантажа.
- Ой, ой, ой, это я тебя еще и шантажирую?
- Нет, дорогая, это я … вымою сковородку, не трону крышку, зайду в комнату, склонюсь над тобой и ласково, на ухо, прошепчу: - Дорогая, тебе крышка!
...
- И почему же ты ни разу мне это не прошептал?
- Боялся испачкать сковородку, Дорогая.

- Алло, А… это ты?
- Я.
- А это Ира П… звонит. … Позови Ирину.
- Ира? П…? А чем докажешь?
- В смысле?
- В смысле скажи кодовое слово или расскажи, что-нибудь.
- Не поняла?
- Хорошо, слушай наводящий вопрос: Пару слов об наших интимных отношениях 16 мая.
- 16 мая?
- Да именно 16 мая этого года. Ну?
- Что ну?
- Рассказывай … об интимных.
- Каких?
- Слушай внимательней: Интимных. Слышишь? На-Ших Ин-Тим-Ных.
- Да не было ни каких интимных.
- Ирка! П… ! Ты! Точно ты! Такого тебе позвать к телефону.
- Ирину К … позови.
- Понял. Она уж давно рядом стоит, ревностью исходит. Сейчас она тебя и о 16-ом и о 17-том, и о 20-ом расспросит.
- Ир, тут тебя Ирка П… Странная она сегодня какая-то? Я её даже узнал не сразу.

Поздним звонком меня не удивишь.
- Алло, Андрей Аркадьевич, добрый вечер!
- Здравствуй, Женя. И тебя с затянувшимся!
- С чем?
- С вечером! Затянувшимся.
- Ах, да, извините, что так поздно.
- Говори, что уж там.
- Андрей Аркадьевич, у Кирсанова беда с отцом. Инсульт. Мать просит отозвать его.
- Понял, Жень. Не беспокойся, сегодня же отзову.
- Спасибо.
- Не за что. Спокойной ночи.
- До свидания.

Включил почту. Набрал краткое письмо.
«Просьба срочно отправить Кирсанова в Москву. …»

На утро получил ответ:
«Кирсанов, вылетел вертолетом в Тару. …»

- Алло, Женя.
- Да.
- Кирсанов вылетел. Как только появится, сразу ко мне.
- Понял.

***

- Разрешите.
- Заходи.
- Моя фамилия Кирсанов.
- Знаю. Заходи. Садись. Рассказывай, что с отцом.
- Плохо с отцом. Инсульт. Парализовало. Всю левую сторону.
- Сочувствую.
- Спасибо. Он давно болеет. Все к этому шло.
- Как мать.
- Держится. А что остается делать.
- Ладно, теперь хоть ты здесь. Поможешь.
- Помогу.
- Иначе и быть не должно. Ладно, давай к нашему. Рассказывай, как там?
- Там? Там! Там замечательно. Вы знаете, я так Вам благодарен. Так благодарен. Я там оставил свое сердце.
- Ты о работе говори.
- Вот я и говорю. Мне еще Байкал посмотреть и в Тихом океане ноги помочить, можно и умирать.
- Работать нужно, а не умирать.
- Вот и я говорю. А какие там места. Нет, все таки Россия наша громадная и замечательная страна.
…
А какие там бурундуки. Такие шустрые, все таскают к себе в амбарчик. Норка у них так называется. Амбарчик.
- Это все, что ты можешь сказать о работе?
- Нет, ну вы только послушайте. Я и о работе расскажу. А бурундучки – просто чудо! Представляете, если у бурундучка разорить амбарик, он пойдет и повесится. Представляете? Повесится. От безысходности. Найдет ветку с рогатинкой и повесится на ней. Знает, что зиму не проживет.
- Как состояние с…
- А какие там бобры. Вот такие. – он раскинул руки, как заправский рыбак.
- Говорят, тебя там клещ укусил?
- Да, - пришел он в невероятное возбуждение, - вот сюда, … прямо сюда.
Стал расстегивать рубашку, стараясь добраться до своей подмышки.
- Показывать не обязательно. Послушай, так значит, тебе там очень понравилось?
- Очень.
- Очень, очень??
- Да, очень, очень!
- И удовольствие, говоришь, получил?
- Огромное! Огромное удовольствие!
- Послушай Кирсанов, а может тебе и зарплату платить не надо, а? Ведь люди за удовольствие еще и платят, а?
- Так …. Так я ведь это…. Я не только удовольствие получал. Я ж еще и работал.
- Работал? А что ж о работе молчишь? Вроде, как и не работал.
- Так вы же не спрашивали.
- Спрашиваю.
- Да, да, конечно….о работе.
….
- Ну, вот так оно лучше. Иди в бухгалтерию получи деньги. Сегодня половину. Остальные в начале следующей недели.
- Спасибо.
- Не за что. Тебе спасибо за работу.

- Дорогу найдешь?
- Да.
- Ну, счастливо. Иди, отдыхай. Занимайся семейными делами. Мы тебе позвоним.
- Секундочку, секундочку.
- Что тебе?
- Знаете, я вот что хотел сказать. Мне тут снится сон. Не уходите, пожалуйста. Я быстро.
…
- Так вот, сон. Будто меня совсем нет. Вроде видеть я вижу, и думать могу, но меня нет. Тела нет. И вот, вижу я шар передо мной голубой. А на шаре том вспышки.
Он достал зажигалку чиркнул пару раз.
- Вот такие. … И спрашиваю я: - Что это? А голос чей то мне отвечает: - Это Ваша земля. А вспышки – это Ваша жизнь.
…
- Вот, представляете Андрей Аркадьевич? Это наша жизнь. Всего лишь вспышка.
Чирк, Чирк – чиркнул он зажигалкой.
- Всего лишь вспышка на фоне вечности.
- Все, иди. Бывай здоров… и … до свидания.
- До свидания, Андрей Аркадьевич.

***

- Алло, Андрей Аркадьевич!
- Да Жень. Слушаю тебя. В чем дело?
- Звонила мать Кирсанова, он пропал. Ушел от вас и пропал.

***

Через три дня Кирсанов нашелся, немного синий, жизнерадостный, с запахом и без денег.
«Хорошо, - подумал я, - что не отдал сразу все деньги этой вспышке на фоне вечности».
- Остальное, отдам матери.
Он только кивнул.

Когда-то я звал его дядя Толя,
потом Толян,
теперь для меня он навсегда Анатолий Васильевич.


Звонок выбросил из постели.
Секунда, и уже на ногах,
5:12 на электронном табло, уже 14-е.
Быстро и аккуратно к телефону.
Задача: «Перехватить на третьем звонке.»
«Второй, тре..»
«Черт, чуть опоздал… теряю навык».
И спокойно, будто всю ночь сидел и ждал этого звонка:
- Слушаю Вас.
- Алло, Андрюша, это ты?
- Да.
- Алло, Андрюша, …

***

В автобусе мы с сестрой сели рядом.
Давно не виделись.
Заговорили.
Я спросил:
- А что это была за трубка?
- Обычная. Пластиковая.
Вообще то их было две.
Через одну он дышал, через другую говорил.
- Где они были?
- Были вставлены в горло одним краем,
второй выходил наружу.
- Странно, никогда их не видел. Он мне и не говорил про них.
- Просто он тебя любил. …
И …
…беспокоить не хотел.
А трубку? Трубку он прикрывал воротником от рубашки. Вот и не было видно.
Он не хотел вставлять эту трубку.
Будто знал, чем это закончится.
Говорил: - Если вставлю, то навсегда. Не дождусь операции.
Как в воду глядел.
…
- Мы его убедили.
Нужно было хоть как-то дышать.
А дышать ему становилось все труднее и труднее.
Операция откладывалась.
- Операция?
- Да, ему должны были делать операцию.
Ведь он без трубки дышать не мог, и говорить… не мог.
С трубкой хоть дышать стал.
С разговором, да, были проблемы. Какое-то время он вообще не мог говорить.
Потом через маленькую трубку стал разговаривать.
Вначале речь была никому непонятной, потом лучше.
- Да, многие жаловались, что не понимают его. Я его понимал.
Он мог эти трубки вынимать?
- Только маленькую, которая для речи.
Большую вынимали только в больнице.
- А сама она выпасть не могла?
- Нет, она очень прочно держалась.
Он сам её вытащил, и не смог вставить назад. Задохнулся. И мы ни чем не могли ему помочь. Вызвали скорую. Но…
- Да, жизнь. Это все из-за той аварии. Видимо он вдохнул горящее топливо.
- Какой аварии?
- Той, на испытаниях. Разве он тебе не рассказывал?
- Нет, … расскажи.
- Ну, собственно там и рассказывать нечего.
Обычные испытания. Только … неудачные.
Такое бывало.
Разгерметизация,
загорелось ракетное топливо.
Выходить приходилось через небольшой люк.
По очереди. Без паники. Первый, второй, третий….
… он был последний.
Ждал своей очереди.
Ждал, без паники.
На нем горел защитный скафандр, … несгораемый, … а он ждал.
Когда выбрался, снимать скафандр пришлось с помощью врачей.
Ты же должна об это знать?!
У него тогда левое ухо сгорело полностью и большой ожог на пол лица.
- Да я помню. Тогда у него была необычно длинная командировка.
- Лежал в реанимации. Видимо вдохнул этой гадости.
- А нам сказал: «Ерунда. Несчастный случай». Мол, заживет. Не переживайте.
Странно. Сегодня я впервые слышу об этом от тебя. Почему он мне тогда не рассказал? И потом?
- Просто он тебя любил.


Дееву Анатолию Васильевичу посвящается.
Моему родному дяде.
Человеку.
Инженеру-испытателю.

Прими его душу, Господи!

Это очень короткая история.
Профессиональная.
Прежде чем её рассказать эту, попрошу у читателя несколько строк внимания к нудным пояснениям.
При подземной прокладке газопроводов, всегда очень тщательно готовится песочная подложка под трубу и, прежде чем засыпать трубу, песок под ней утрамбовывается.
Вот эта утрамбовка в профессиональном жаргоне и называется "постель".

История. Быль.

Приходит на днях, один уважаемый и солидный Заказчик к газовому Инспектору – милой и симпатичной женщине.
Приходит весь на взводе и, ссылаясь на гнев районного руководства, травму, полученную навеселе случайным прохожим, начинает горячо упрашивать выехать Инспектора на объект, чтобы засыпать, наконец-то этот газопровод.
Инспектор его слушает, занимается параллельно, какими-то своими делами, постепенно входя в положение просителя, Но, уж очень ей не хочется ехать впустую. Работы то вон сколько. И не отрываясь от заполнения документа, женщина Инспектор спрашивает у нашего уважаемого и очень солидного Заказчика, что вот Вы, мол, здесь стоите, так горячо упрашиваете, а все ли Вы сделали, все ли подготовили???
- Все, все!!! – горячо уверяет Заказчик.
- Не знаю, не знаю, - растягивая слова, не отрываясь от заполнения, отвечает его горячности женщина инспектор. И продолжает: - А я вот не уверена.
- Будьте уверены, все, - закипает уважаемый и очень солидный.
- А постель? Постель то подготовили?
Наступает долгая пауза.
Женщина инспектор, поставив очередную закорючку, отрывает взгляд от документа, поднимает голову и её глазам предстает…
красный как рак, Заказчик.
Они встречаются взглядом.
Заказчик, волнуясь, как мальчишка, отчаянно заикаясь:
- Мы, мы, мы, вообще то, стол, стол, стол подготовили…
….но, если нужна кровать….
то, то, то…


В общем, хороший оказался Заказчик, уважаемый и очень, ну, очень солидный.
Женщина Инспектор долго смеялась. Но потом вошла в положение, не подумайте буквально, поехала с Заказчиком...
И все у них было хорошо.
И кровать подготовили,
и за столом посидели,
и пили и ели,
и посмеялись от души.

И дело сделали.

- Привет!
- Привет!
- Слушай, скажи, высоковольтка представляет какую-либо опасность для машины?
- Это ты меня как эксперта спрашиваешь или просто так?
- Есть разница?
- Есть. Если просто так, то, к примеру, провод может упасть прямо на машину, может и опора рухнуть. Если, как эксперта с точки зрения электромагнитной безопасности, то, скажу тебе честно, для наших машин опасности практически нет. Так же, как и электроники в наших машинах практически ... Зачем спрашиваешь то?
- Место нашел на стоянке, но сама стоянка под высоковолькой.
- Другое место есть?
- Нет.
- Другие там машины ставят?
- Ставят.
- Ну, так спроси, как у них с нависшей опасностью.

***

- Привет!
- Привет!
- Это ты говорил, что высоковольтка опасность не представляет?
- Не тяни, рассказывай, что случилось?
- Поставил. На следующий день приходу, вся машина в птичьем помете. Вся! Ты представляешь?!

- Господин президент, Вы помните свой первый сексуальный опыт?
- Первый не помню, давно это было, ... последний помню, - он встал, довольно ухмыльнулся, посмотрел на часы и добавил – ... помню с точностью до минуты.

***

Она сидела, он стоял.
Она держала в руках взгрустнувшую обезвоженную розу и смотрела перед собой. Её каменный взгляд мог испугать кого угодно, кроме пассажиров московского метро.
Он, скрестив руки, поджав губы, прислонившись задом к поручням, выгнувшись телом, нависал над ней. Его взгляд решительно страдал где-то поверх голов входящих и выходящих.
Он стоял. Она сидела.
Поезд шел от станции к станции. Объявляя и предупреждая.
Люди входили и выходили, протискивались и пропускали.
Никто не обращал на них ни малейшего внимания.
Она встала. Развернулась.
Встала рядом с ним.
Поезд дернуло. Качнувшись, схватилась за его плечо. Опора была найдена. Он – скала, не повел взглядом.
Поезд выровнял ход. Пошел плавней.
Её рука скользнула вниз по его плечу, палец, уткнувшись в подмышку, на мгновение остановился, и … решительно стал искать доступ вглубь.
Препятствую проникновению, он, что есть сил, прижал сложенные на груди руки, напряг мышцы лица.
Но … дрогнул, раз, другой и, наконец,
… расплылся в улыбке.
Сделав свое дело, её рука скользнула ниже к самому поясу. Ухватила его за ремень, слегка дернула, и …
Охнув, он расщепил свои руки, перехватил её.
Испуганно - укоризненно посмотрел на неё, обвел взглядом окружающих, облегченно вздохнул, когда она вернула руку на плечо.
Его взгляд перестал страдать, гуды приняли нормальную форму, живой цвет.
Она слегка потрепала его за ухо.
Он посмотрел не неё, взглядом выплеснув любовь.
Двери открылись, они вышли, счастливые и влюбленные.

Счастье случайно коснувшееся меня.
Все будет хорошо!
Я это знаю.

За обедом дочь спросила:
- Пап, а что у тебя за шрамы такие, в виде буквы А и буквы С?
- А? Что? - вопрос поставил в тупик. Растерялся. Ложка на секунду зависла.
- А это нашего папу звали так, – ответила жена и, не дожидаясь меня, добавила: - Андрей Стронций.
- Друзья? - спросила дочь.
- Да, друзья.
- Типа кликухи?
- Да, типа.
- Понятно.
Сидел, молча работал ложкой.
В голове стучало: - Точно! … Как мог забыть это? Было. Звали. Вначале Стронций, потом короче Строн. Как же это было давно! …
Потом обожгло мыслью: - Вот черт! Откуда жена это может знать? Может быть, из ребят кто-то рассказал?
Спрашивать не стал.
Доел. Облизал ложку.
Сказал «Спасибо».
Прошел в ванну, вымыл руки, плеснул в лицо полные горсти холодной воды.
Фыркнув, посмотрел в зеркало:
- Как ты говоришь, тебя зовут?
- Стронций.
- Ну, …. будем знакомы.

Слегка ухмыльнулся, покачал головой. Еще раз посмотрел на него.
И оставил на той стороне, не пригласив зайти.

- Алло.
- Да, слушаю Вас.
- Алло. Вы меня слышите?
- Да, говорите. Я Вас слышу.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Дело в том… Алло, Вы меня слышите.
- Я Вас слушаю, говорите.
- Дело в том, что мне Вас рекомендовали… В смысле, порекомендовали обратится к Вам. … Алло, Вы меня слышите.
- Продолжайте, я Вас слушаю.
- Мне сказали… В общем они мало, что знают. А Вы знаете. Что только Вы сможете помочь.
- Кто они? Что знаю? Чем помочь?
- Они? Ах, они. … - он назвал имя, знакомого врача. – Он сказал, обратится к Вам.
- Давай по порядку, что он тебе сказал.
- Это и сказал.
- Диагноз говори.
- Диагноз? А-а … диагноз ….
- И что ты думаешь?
- Думаю? А что я должен думать?
- Рассказывай все. Все, что ты думаешь, думал, ощущал, переживал.
- Я не знаю, что рассказывать. Я думал, Вы мне расскажете.
- Послушай парень, ты хочешь жить?
- Жить? Ах, жить! Конечно, … хочу.
- Так вот, парень, если ты хочешь жить, ты должен очень постараться.
- Ты, наверное, думаешь, что, черт возьми, попал в яму?
…
- Думаешь?
- А? Да, думаю.
- Нет, парень. Ты ошибаешься. Ты попал не в яму. Ты попал в прорубь. Понял отличие? Отличие простое. В яме можно сидеть, подавать голос, чтобы тебя услышали, пришли и вытащили. А в проруби нужно бултыхаться. Нужно работать. Понимаешь? Самому. Через не могу. Обдирая в кровь руки. Хвататься. Хвататься за жизнь. И ни какой паники. Понимаешь разницу?
…
- Тебе нужна помощь со стороны. Но просто ждать не получится. Здесь все очень просто. Ждать – это смерть, плакать – это смерть, паниковать – смерть, кричать – смерть. А тебя это не устраивает. Понял? Ты понял, я спрашиваю?
- Да, … понял.
- Нет, парень ты еще не понял. Но ты поймешь. А сейчас ты должен понять одно. Тебе уже помогают. Тебя уже нашли. Нашли в этой проруби. И это уже хорошо. Хотя бы потому, что ты уже не один. И нашедшие ищут способ тебя спасти. Так дай им эту возможность, не складывай руки. Бултыхайся. Хватайся за эту жизнь. Она, как лед. Постоянно обламывается. Режет руки. Обжигает душу. Но ты все равно хватайся. И не паникуй, чтобы не случилось. Будь уверен. Не теряй надежду. Не плач и не кричи, это только ослабит тебя. Бултыхайся. Хватайся.
…
- Ты слышишь меня?
- Да, … слышу.
- Это главное. И об этом мы будем говорить не раз. И еще. Наберись терпения. Терпения, терпения и еще раз терпения. К сожалению, здесь так просто подать руку и вытащить рывком не получится. Но об этом чуть позже. А сейчас,… сейчас, ты должен найти в себе силы. Прямо сейчас. Найти и сказать себе: - Я буду жить. И я буду бороться за эту жизнь.
… даже если все скажут, что это не возможно… но это я не стал ему говорить.
Не все сразу
-

Рассказ этот я должен был записать 23 февраля… ну, или на следующий день...
сразу после того, как.
Не смог.
Теперь вот, пишу.
Сбивчивый он какой-то получился. Но уж, какой есть.

***

Улыбаясь, он выставил руку, перекрыл проход.
- А куда мы спешим? А? Галчонок?
- Уберите руку, дайте пройти. И вообще, я Вам не Галчонок.
- Ну, ладно, ладно, Галочка, пошутил я. Конечно, проходи.
Она фыркнула, прошмыгнула спешно, стараясь не задеть, демонстративно глядя в стену.
Он, проводил её взглядом, восторженно цокнул, и, торопясь успеть, добавил:
- А поздравить?
Она резко, словно уткнувшись в стену, остановилась, медленно повернулась:
- Это с чем же?
- С 23-им, Днем Советской…
С замиранием сердца, восхищением, не отрывая глаз он следил за ней. Сбился, мотнул головой, исправился:
- Защитника отечества.
- Защитника? – переспросила она. И после паузы, скептически оглядев его с ног до головы, хохотнув для порядка, , перейдя на «ты»: добавила
- А ты то тут при чем? А?
…
- Вот они, - она ткнула пальцем в плакат с молодыми танкистами, - при чём.
Он стоял и молчал, только взгляд посеревший перевел на плакат.
- Вот они при чём. Вот их можно поздравлять… с Днем Защитника Отечества. Последние слова она произнесла особенно четко, по слогам.
Открыла дверь. Шагнула. И перед тем как захлопнуть бросила:
- А ты то тут при чем?
Хлопнула дверь.
Он стоял и смотрел на плакат.

***

Он смотрел на меня, молча спрашивая: - Как?
Понял безнадежность.
Неумело ткнул себя пальцами в лоб, в пупок, …
Неслышно подошла, словно подплыла бабулька.
- Ты, милок, вот так пальцы сложи. Смотри на меня. Ты за упокой?
…
- Молитву то знаешь?
…
- Ни чего. Можно и без молитвы. Я помолюсь. Ты вот так свечку зажигай и ставь.
…
- Ставь, ставь, на любое свободное место. Не бойся. И имя говори. Я помолюсь, помолюсь.
- Спасибо, - прохрипел он, неуверенно перекрестился, зажег свечу, огромными дрожащими ручищами попробовал воткнуть в свободное место.
- Спокойней, милый, спокойней. Вот так. Так. Теперь имя.
Произнес имя.
Бабулька затараторила молитву:
- Господи, господи, господи помилуй.
Второй раз перекрестился уверенней, зажег и поставил свечу уже без помощи.
Произнес имя.
Я стоял за ним, крестился вместе с ним, ждал своей очереди.
Он крестился, зажигал, ставил.
Произносил имя.
И снова крестился, зажигал, ставил…
Бабулька прервалась, посмотрела на него испуганно - удивленно
- Господи, сколько же у Вас!

***

Мы шли, слегка касаясь друг друга плечами.
Хотел ему, сказать.
Вот только слова не шли на ум.
«Может быть, может быть – думал я, - Сказать ему… : - Ты тут не причем. … Так получилось. Так распорядилась судьба. Мы здесь. Они Там. … Ты тут не причем. И я. … Нам нужно жить.»
Шел и думал.
Не находил нужного момента.
Хотел. Но, … сказать, не получалось.
Шли.
Вдруг он поднял голову, и глядя куда-то в небо, начал:
- Понимаешь, наши первые машины не были приспособлены. Ствол не позволял вести вертикальный огонь. Их жгли в ущельях, сверху. Они были беззащитны.
…
- И вот «Изделие номер …»
- Представляешь? Это совершенно другая машина. Приспособленная. Специально для гор. И я молодой лейтенант, инженер, испытатель.

Под ногами скрипел снег.

- Ты не представляешь, как я был горд. Мне, представляешь, мне доверили. Испытать в деле. Пацаны обступили, руками трогают, гладят: - Ух, ты, - говорят, - какие! У них даже глаза горят. - А вот вопрос есть…
- А я только усмехаюсь: - Не положено! Военная тайна. Много будешь знать …
- Меня полковник вызывает. Приказ. Маршрут. Обстановка. Поддержка. Прикрытие. Секретность, секретность, секретность. – Все ясно?
- Все.
- И самое главное. Что бы ни случилось, вернуть должны все. До последнего болта. Все. Ясно?
- Так точно.
- Отлично. Завтра приступить к исполнению.
- Я даже руки потираю. Одно, - думаю, - плохо. Обстановочка слишком спокойная. Тут стрельнули. Там мину подложили. Ни чего серьезного. Эх, - думаю, - а что если впустую откатаю. Маршрут слишком маловат показался.

Скрипел снег. Скрипел.

- Я то ущелье никогда не забуду. Они будто нас ждали. Шквал огня со всех сторон.
…
- И приказ. До последней гайки.
…
- Мать Вашу, - кричу в эфир, - прикрытие, где прикрытие. Почему ушли штурмовики? Где вертушки? Огня, огня, дайте огня.
- И по новой, поднимаю ребят. А нас ждут. Нас встречают. Со всех высот. Шквал огня.
…
- Пацаны, что раньше так восторженно смотрели, ненавидят. Понимаешь? Ненавидят меня! – Мы здесь все ляжем, с этим железом. На кой оно хрен нужно? Обожженное, разбитое? А я сжав зубы, говорил: Вперед! И сам шел. Шел и молился, чтоб убили… молился, чтоб не убили. По ночам плакал. Дрожал по утрам. И снова шел. И они шли. Шли, ругаясь и ненавидя.
…
- А потом полковник, плюясь с каждым матерным словом мне в лицо: - Что су… под трибунал … захотел. Не хватает … Идя … и принеси… … ….
…
- И я пошел… и принес ему… и бросил в ноги …
… Два разбитых трака… и еще две жизни.
… И он отпрыгнул, испугавшись, … заорал, как резанный.
… И плюнул… в рожу.

Мы шли, скрипя снегом.
Я хотел ему сказать, не было нужных слов.
В голове вертелось глупое: - «Ты здесь не причем».

… - Потом, я узнал, что испытания «Изделия номер…» прошли успешно. Группу офицеров и конструкторов представил к наградам, очередным званиям. Машины пошли в войска….
…
- Они на самом деле были хорошими.
…
Долго шли молча.

Он поднял руку.
Посмотрел на изуродованную теплом руки свечу.
Посмотрел и сказал: - Моя.
С размаху бросил её подальше в сугроб.
- Нет, не моя.

И потом.
- Помнишь, про Гальку тебе рассказывал?
…
- Так вот… она и говорит: - А ты то тут при чем?
А на плакате том - БМП2 или по нашему «Изделие номер…»

- Бесплатно, бесплатно. Кто еще. Все?
Они, потенциально желающие, стоят в очереди в кассу, улыбаются, смотрят на меня, как на идиота, ждут подвоха.
- Больше нет желающих?
Прохожу.
Та, прошедшая передо мной, ждет меня. Ждет настороженно. … Достает кошелек.
- Я, я, - сбивчиво, обращаясь ко мне, - сколько я должна?
- О, Боже, Фонтан! Ну, почему ты не слышишь моего журчания. Сказал же: - «Бесплатно».
- А почему?
- Что почему?
- Почему бесплатно?
- Потому, что завтра я этот билет выброшу. И эти десять, теперь, благодаря Вам, девять не использованных поездок тоже выброшу. Бесплатно. Так понятно?
- Ну… - и – А могу ли я быть Вам чем-то полезна?
Смотрю. А она ни чего. Очень даже симпатичная.

Почему-то вспомнилась та банка сгущенки, та юная вьетнамка и мать её.
- Водка? Сгущенка есть?
- Э, мать, водка нам самим сгодится. А сгущенка? На, тебе.
Достаю из рюкзака, протягиваю.
Берет… и в ответ…
- На, - толкает ко мне свою дочь.
- Это что она? – ошалев, обращаюсь к мужикам.
- Что, что? – гогочут они, - Бери, раз купил.
- Что купил?
- Её купил. – Они уже помирают от смеха.
Вьетнамка тоже смеется. Задорно, непосредственно по-детски.

Тфу, ну и мысли лезут в голову.
Возвращаюсь … в сегодня, в метро.
- Полезны? Конечно. Вы … Ваша улыбка. Очень, очень полезны… для меня. Спасибо…
Чуть покраснел.
От мыслей.
Нескромных.
От её улыбки.
Своих нелепых объяснений.

Иду.
Чувствую её улыбку на своем лице.
Приятно.
Немного непонятно…
Почему?
Все ждут подвоха.
Раз в месяц выбрасываю проездной с неиспользованными поездками. Просто дарю. Какому то дяде из метро. Или тете?
Раз в месяц, предлагаю:
- Бесплатно. Желающие есть?
Раз в месяц. Толпящиеся в очереди у касс, смотрят на меня с недоумением, недоверием. Как на идиота.

Но, до чего же хороша её улыбка!

Улыбка бесплатно

Тут, как-то, качу себе, качу. Специально попросил водилу, чтоб неспешно. Надоела, знаете ли суета. Все бегом. Остановиться, вокруг посмотреть, нет времени.
А куда спешим? Все там будем.
Вот и ...
Качу неспешно. Народ рассматриваю. Человеков!! Киоски. Рекламы. Витрины.
Глядь, на одном магазине написано:
ЛИКВИДАЦИЯ!!!
Большими такими буквами.
Красными.
И три восклицательных знака.
Прочитал, аж кольнуло… сердце.
Слово до боли знакомое.
Повернулся к помощнику, и говорю, мол, узнай, что там и как.
А он:
- Что, мол, там узнавать, я и сам знаю.
Я в ответ, типа, твои знания меня не интересуют. Узнай, что они знают, те, которые вывесили это.
Дурак губы надул.
- Ладно, - говорит, - воля Ваша, узнаю.
Ну, и что он узнал? Да ничего.
Дурак, он и есть дурак.
Вот времена, пустяшного дела никому не поручить.
В наше то время, какие дела поручались.
ЛИКВИДАЦИЯ!!!
Вот и пришлось, все, как всегда, самому.
Захожу, значит, пацаны по углам рассредоточились.
Двое на входе остались.
Смотрю, магазин, прям как дурак говорил.
- Ну, да ладно, - думаю. – Все до истины докопаюсь.
Продавцы, сообразили - не простой клиент. Бегом за хозяином.
Этот передо мной и так и эдак. Типа, что изволите.
- А изволю голубчик, вопрос тебе один задать. Вот написано у тебя большими буквами:
ЛИКВИДАЦИЯ!!!
Этот и улыбается противно, и говорит противно:
- Это значит, все, что вы видите, мы здесь продаем.
Я спокойно второй раз спрашиваю:
- Кто мы и что все?
- Мы, - говорит этот, - сотрудники фирмы…
и фирму свою поганую называет.
Не, ну на кой мне ляд название его фирмы.
Если мне его то имя и то не интересно.
Говорю, опять же спокойно:
- Ты, гад, не юли, отвечай конкретно и по делу. Кого ликвидируете.
- Одежду, - отвечает, - продаем.
Я в последний раз, но как всегда...
... спокойно.
Вообще я человек спокойный, хоть и не люблю повторов.
Спокойно так:
- Еще раз спрашиваю …
Для убедительности волыну ко лбу приставил.
Этот весь затрясся, как паралитик.
- Продаю, - говорит, и все тут.
Я ему: - Продаешь это хорошо! А знаешь ли ты, что тех, кто продает – ликвидируют.
Трясет головой, мол, знает.
И заикаясь, стоит гад на своем...

Вот, блин.
Не получился разговор.
Но я не фраер.
Все понял.
Этот только с виду сопля, на самом деле кремень.
Тайну не выдал.
Но, меня с детства учили:
- За базар нужно отвечать!
Сказал ли, написал ли, пообещал ли:
ЛИКВИДАЦИЯ!!!
Ликвидируй.
Отвечать нужно за базар, пацаны.
Вот этим и раскусил его.

... и стал сам пользоваться.
Написал у себя тоже.
Перед входом.
Огромными, красными буквами:
ЛИВКИДАЦИЯ.
Ясное дело, подготовился.
Все, как надо.
По высшему разряду.

К открытию напечатал приглашения.
Разослал.
Много разослал.
Красочные такие открытки.
С кроваво-красным словом
ЛИКВИДАЦИЯ.
В первый день пришли трое.
На следующий, шестеро.
И пошло.
Нынче, тусовка у нас, скажу я Вам.
Мы еще выбираем, кого пускать, кого не пускать.
Популярность бешеная.
Народу то нашему, что нужно?
Соображай!
Чтоб, адреналин – это раз.
Чтоб, полное обновление – это два.
Чтоб, свобода – три.
И, наконец, чтоб ближнему было, что пожелать и куда послать
– это уже четыре.

На первое
Адреналина
... у нас хоть отбавляй.
После фейс контроля...
господа попадают в руки наших дам
дамы в руки наших парней,
господа, которые дамы - в ….
ну, и ...
а там…
Все, что на них ...
Правильно!
ЛИКВИДИРУЕТСЯ.
Быстро, эротично и аккуратно.
Главный принцип:
Клиент – не должен пострадать.
Одежда должна быть ликвидирована.
Полностью.

Далее вступает в силу второй принцип.
Полного обновления.
Тут, все всем ясно.
Самый жадный, и тот раскошелится.
Голым то на улицу не выйдешь.
У нас же, есть все.
На любой вкус.
На весь Ваш кошелек и …
… карточку Вашу,
… заначку…
Все для клиента.
А если чего-то нет.
Господа! Любой каприз за Ваши деньги.
Достанем из-под земли.
В наикратчайшие сроки.

Свобода на третье идет на ура.
Выйдя, клиент испытывает такое счастье, такое счастье!!!

О четвертом, можно вообще не говорить.
Тут, все просто. Пришел. Вошел. Вышел.
На завтра рассказал всем.
Заметьте, мы не просим и не учим, что нужно говорить.
Все сами.
Слова, рекомендации.
и поехало ...
- Мы от Иван Ивановича.
- Заходите, гости дорогие!
- А мы от Ильи Абрамовича.
- Заходите гости дорогие!
И так все родственники, друзья, знакомые …
Потом
… их знакомые,
… друзья,
… родственники.
Успех потрясающий.

Приходите и Вы. Все приходите.
Не пожалеете.
А найти нас просто.
По надписи перед входом,
написанной большими кроваво-красными слегка корявыми буквами (сам писал):
ЛИКВИДАЦИЯ!!!
С легкими подтёками и с тремя восклицательными знаками!!!

Ваши друзья Вам даже дорогу покажут. Не поленятся.
И убедятся, что Вы дошли и вошли.
- Мы от ….
- Заходите гости дорогие!
ЛИКВИДАЦИЯ!!!