В 1922 году в Советском Союзе вводится жезл регулировщика длиной 11 вершков (50 см) красного цвета с желтой ручкой. Он помещался в кожном чехле и носился постовым на ремне спереди, с левой стороны.
ЮГА.ру
Был вечер – самое прибыльное для меня время суток. А мой пост – просто Клондайк. Вечером жители Подмосковья возвращаются после трудового дня, и все юго-западное направление едет именно мимо меня. Стоит мне поднять палочку, как машина останавливается, а потом уже дело техники. Найти предлог для штрафа водителя можно всегда.
Привычно взмахнув жезлом, я остановил мерс. Машина была достаточно крутая для того, чтобы у водилы были деньги, но не чрезмерно, чтобы держать их все в банке. За 2 года на своем перекрестке я уже практически безошибочно научился разбираться в таких вещах.
Из машины вышли двое парней в тельняшках лет по 16 – 17. Фигуры явно не испорченные качалкой. Наверняка богатенькие родители подарили сыну на шестнадцатилетие красивую тачку. «Это хорошо!» – подумал я, – «Можно побольше с них срубить». Обычно легко с деньгами расстаются те, кто сам их не зарабатывают. А тут можно будет еще и за грязную машину лишнюю сотню снять. Единственное, что могло смутить, так это тельняшки, хотя в последнее время пошла мода на полосатые прикиды. В общем, нарвался я на дойных коров или, скорее, на дойных телят.
Поигрывая жезлом, подошел к иномарке. Парни как загипнотизированные смотрели на черно-белое мелькание в моих руках. Приложив руку к фуражке, я стандартно представился:
– Сержант Петренко. Ваши права, пожалуйста.
От сказанного сам чуть не поперхнулся. «Какого черта я решил представиться этим персонажем анекдотов? И откуда у меня появился хохляцкий акцент?» Я даже пощупал у себя под носом, опасаясь обнаружить там вислые усы. «Наверное, с давлением не лады», – подумал я. – «Зря я вчера водку пивом шлифанул. Так и до глюков недолго». И тут, как по заказу, в глазах появилась какая-то муть. Я покачнулся. Земля начала уходить у меня из под ног. Как бы банально это звучало, если бы не было так страшно. «Помо...» – только и смог прошептать я. Ребята бросились ко мне и поймали под локти в тот момент, когда я уже готов был свалиться на асфальт. Я решил, что не буду брать с них денег, все-таки нечасто люди помогают ГИБДДшникам. Но додумать мысль до конца я все-таки не успел – в глазах у меня прояснилось, но мозг отказался воспринимать увиденное, и я потерял сознание.
Столько раз я смеялся, читая фразы, вроде: «Я не знаю, сколько времени…», «Я очнулся, но не знал, сколько…» А сейчас именно это я и чувствовал. Я очнулся и увидел над собой утреннее солнце. «Неужели я всю ночь был без сознания! А какой бред мне приснился! Помню, как две зебры сдавили меня с двух сторон. Стоп! Не зебры, а два молодых человека не дали мне упасть на асфальт. Только, если мне стало плохо, то почему я не в больнице, если прошла уже целая ночь? И кто щекочет мне нос и пятки?»
Я приподнял голову. Мимо меня по зеленому полю на задних ногах прошли две зебры. Снова зебры. Бред продолжался. Я прекрасно помнил, что был в Москве на своем перекрестке, мимо меня ехали машины, неподалеку шумела стройка, а сейчас вокруг пели птицы, машинами не пахло ни в переносном, ни в прямом смысле. «Значит, меня похитили», ¬– подумал я и тут же усмехнулся. – «А похитители – прямоходящие зебры». Я снова приподнялся. Зебры были на месте. И тут я заметил, что я совершенно голый. «Какого черта? Зачем меня раздели? Или меня похитили из-за моей формы? Теперь точно бред!» Я посмотрел по сторонам. Из всего обмундирования я обнаружил только свой полосатый жезл. Зебры увлеченно его разглядывали.
До меня донеслись обрывки фраз: «на этот раз не ошиблись», «священный лингам», «святыня Великого». Кроме зебр рядом никого не было, я молчал и поэтому, методом исключения получалось, что говорили зебры. «Они еще и разговаривают! Наверное, у меня жар», – подумал я, однако ощупывание лба не выявило никаких признаков повышенной температуры. – «А, может, мне вкололи какой-то наркотик?» Я живо представил себе полосатую кобылку в белом колпаке с красным крестом, щелкающую копытом по шприцу. Эта картина вызвала у меня смешок. Обе зебры обернулись ко мне.
– Очнулся, грязный постовой.
– Если уж на то пошло, то я ГИБДДшник, – почему-то возразил я, хотя сам не люблю, когда меня так по-дурацки называют, но зебры опешили, и я попытался взять инициативу в свои руки. – Какого дьявола Вы меня похитили, и куда делась моя одежда? У меня пост остался бесхозным! Когда начальство обнаружит это, то меня будут искать! Не думайте, что это сойдет Вам с рук!
Тут я смутился. Рук в моем понимании у них не было. Передние конечности заканчивались, как и у всех зебр, копытами, которыми они управлялись довольно сносно, судя по тому, как они вертели в руках (тьфу! опять руки!) мой жезл.
Зебра… Зебр… Буду называть их зеброидами. Все-таки зебры разговаривать не умеют, это я узнал еще в школе.
Один из зеброидов, по виду старший из них, подошел ко мне:
– Действительно очнулся, – сказал он товарищу
– Однако, горластый тип этот ГИБДДшник. – с неприязнью заметил младший зеброид.
Я с удовольствием отметил, что они не проигнорировали мое замечание относительно названия организации, в которой мне довелось служить.
– Почему все-таки меня похитили и где я нахожусь?
– Ладно, расскажи уж ему, раз интересуется, – сказал младший зеброид. – Все равно наши еще не подошли, да и я с удовольствием послушаю еще раз.
И тут я услышал самую невероятную историю в своей жизни:
– Когда-то очень давно жил на свете Великий. Он был лошадью, но не совсем обыкновенной. Он родился полосатым. Белые полоски чередовались черными, а черные белыми. Остальные лошади прогоняли его, так как он не был похож на них. Так он бродил от табуна к табуну, но нигде так и не смог обрести друзей. Однажды он забрел в эту долину. Он так и не почувствовал момент, в который все вокруг изменилось и вместо снега вокруг появилась зеленая трава, запели птицы. Никто его не прогонял, и он впервые почувствовал себя дома. Он так и жил здесь один, не старея и не замечая бега времени. А одиночество и время, как известно, способствует философствованию. Размышления о его предыдущей жизни подсказали ему, что его отличие от других лошадей не только не должно его смущать, но он должен гордиться им. Он даже придумал, как сделать себя еще больше непохожим на лошадь. Он стал ходить на задних ногах. Сначала это было неудобно, но потом он осознал всю прелесть прямохождения. Он мог теперь помогать себе передними конечностями, брать в них различные предметы.
– В общем, хорошо жил Великий в прекрасной долине, но время от времени его одолевало желание плотских утех. Тогда он выходил, искал какой-нибудь табун и покрывал зазевавшуюся кобылку. В один из таких походов он нашел жеребенка. Жеребенок был таким же полосатым, как и Великий и история жеребенка очень напомнила Великому его собственную. Он взял жеребенка в свою долину и начал воспитывать его так, чтобы малыш стал таким же, как и сам Великий. Так он находил и других полосатых жеребят. Великий учил их ходить на двух ногах, философствовать и радоваться своему отличию от других лошадей.
– Конечно, не всех брошенных жеребят удалось найти Великому. Но они тоже старались держаться вместе и образовывали табуны. Они даже придумали себе название. Догадываетесь какое? Правильно, зебры. Потом лошади все-таки выжили их, и им пришлось уйти жить в Африку.
– Постепенно у Великого собрался большой полосатый табун прямоходящих лошадей. Ему уже не нужно было искать себе кобылок для удовлетворения своих потребностей, и этот процесс стал носить только ритуальный характер, но выполнялся Великим он всегда с большим удовольствием.
– Все было хорошо у Великого, но, однажды, по человеческому летоисчислению это было в ноябре 1922 года, случилась трагедия. В момент исполнения ритуала совокупления из кустов выскочил двуногий голый человек с кинжалом, отсек лингам Великого и тут же испарился. Только кинжал остался лежать рядом с бездыханным телом Великого.
Тут я подумал, что, наверное, тоже умер бы, если бы меня оскопили в такой момент.
– Зеброиды были безутешны, потеряв своего учителя. Они решили получить обратно достоинство Великого и отомстить осквернившему долину. Они выяснили, что двуногий – это человек из мира людей. Довольно быстро они научились ходить в наш мир, принимая вид молодых людей. Они нашли безумца, он оказался постовым из Москвы, но было уже поздно. Он надежно спрятал свой окровавленный трофей. Множество его копий держали в своих руках постовые не только Москвы, но и большинства городов Советского Союза. Они поднимали красные палочки, и по этому сигналу волшебным образом водители останавливались и платили дань, которую постовые называли штрафами. Однажды случилось чудо. У одного из постовых во время дождя его палочка изменила цвет. Из красной она стал полосатой. Белые полоски чередовались черными, а черные белыми. Это кровь Великого смылась с его лингама. Но этим моментом зеброиды воспользоваться не успели. Остальные постовые заметили, что палочка новой расцветки приносит больше штрафов, и перекрасили свои жезлы на новый лад. Конечно, настоящий лингам оставлял за собой магический след, но почувствовать его можно было только находясь в непосредственной близости к нему. Поэтому зеброидам приходилось останавливаться у каждого постового. Всему клану зеброидов пришлось работать в мире людей, так как на штрафы, без которых невозможно было продолжить поиски святыни, уходило слишком много денег.
К этому моменту рассказчик распалился и с блеском в глазах продолжал говорить:
– После смерти Великого целью нашей жизни стал поиск лингама. Сегодня мы вновь обрели его. Теперь мы должны отомстить всем повинным в наших многолетних скитаниях. Мы сделаем другой магический жезл и…
Все зеброиды, а их уже собралось около двадцати, внимали рассказу, и, казалось, не замечали ничего вокруг. Похоже, рассказ, наверняка слышанный ими не однажды, оказывал на них, как и сам лингам, гипнотическое действие. Я не имел понятия, как добраться до людей, но воспользоваться моментом стоило, и я потихоньку начал отползать к ближайшим кустам.
– Куда собрался? – услышал я голос старшего зеброида. Он все-таки засек мои маневры. – Я и на двух ногах тебя догоню, а если опущусь на все четыре конечности, как это делали мои предки, то у тебя появится шанс еще и получить копытом в лоб.
Тут он обозначил то движение ногой, которым профессионалки на Тверской пытаются привлечь клиентов. Воспоминания о встречах с представительницами самой древней профессии нахлынули на меня. Я тряхнул головой, так как слишком живая картинка аппетитных девочек, шевельнула какие-то струнки в моей душе и тело, видимо, от пережитого, моментально среагировало соответственно. Зеброиды уставились на мой пах. Вдруг старший зеброид взвился в воздух и, выполнив тулуп, с ржанием приземлился рядом со мной. У меня душа ушла в пятки, когда я подумал, что бы со мной было, задень он меня хоть немного.
– Теперь мы сможем исполнить свою месть!
Я нахмурился, так как понял, что сейчас получу очередную порцию бреда. Оказалось, что в наказание за использование их святыни, зеброиды сделают свой жезл, на поднятие которого любой ГИБДДшник будет вынужден остановиться и заплатить штраф без квитанции любому зеброиду, владеющему жезлом. Причем, для изготовления этого жезла им нужна часть тела ГИБДДшника, которая не является костью, но может твердеть в определенной ситуации. Вы поняли, что зеброид имел в виду. Какими-то заклинаниями зеброиды собирались сделать так, чтобы мой закадычный друг реагировал на приближение моих коллег. Да, кисло я бы выглядел на службе, если бы вместо традиционного приветствия по утрам, у меня бы… Бр-р-р. Даже думать о таком не хочется.
– Извините, – вмешался я в лекцию, – согласитесь, вряд ли мне позволят разгуливать по улицам города с обнаженным, м-м-м, лингамом в руках, э-э-э, копытах зебры и указывать столь необычным образом на своих коллег.
– А ты нам и не нужен.
Спокойствие, с которым это было сказано, испугало меня больше, чем все последние события вместе взятые. А, когда я увидел ритуальный кинжал в копытах зеброида, то просто запаниковал. Но деться мне было некуда. Какой-то из ретивых молодых зеброидов пригвоздил меня к земле, поставив копыто мне на грудь.
Ритуальный кинжал неумолимо приближался к дорогой мне части тела. Я уже представил себе, как, отделенная от меня, она станет простым жезлом в копытах полосатых безумцев и будет останавливать машины ГИБДД. Я снова был близок к обмороку. И вдруг меня осенило. Был выход.
Я сосредоточился и с криком выпустил тугую струю мочи прямо в жующие жвачку морды. Раздалось испуганное ржание, короткая шерсть зеброидов зашипела.
И в этот момент я…
…проснулся.
Я все еще был полон своей победой. Я ликовал!
Однако я чувствовал некоторый дискомфорт. Я откинул одеяло и увидел… Нет, зеброидов там не было. И мое мужское достоинство было на месте, но подо мной расплывалось огромное отвратительно теплое желтое пятно.
