Монолог незаконченной сволочи.
Душный летний вечер большого мегаполиса.
В одной из квартир, что находится в домах из стекла и бетона, на диване, склонившись над ноутбуком, сидит человек. Он смотрит фотографии со своего выпускного,который был лет десять назад. Смотрит - и тихо разговаривает с ними, светящимися на мониторе. Разговаривает - и периодически усмехается.
"Что, ребята, не узнаете меня? Говорите, я не такой, каким был раньше? Не такой, каким вы меня помните? Что ж вы так, ребятушки, я ведь почти не изменился. Всего чуть-чуть.
Почему изменился? Ну, так ведь это вы меня таким сделали. Точнее, я сам. Но вы помогли. Много, кто помог. Всех и не перечислить. Только основных. Да и зачем?
Интересно, говорите? Ну что ж..Слушайте.
Все началось после выпускного, когда мы разошлись по домам, встретив рассвет. Именно начиная с этого дня вы и начали меня забывать. Медленно так, потихоньку. Мило улыбались мне в лицо - и забывали. Оставили меня наедине с самим собой, а ведь таких конченных психопатов наедине с собой оставлять опасно. Они ведь психи. Вдруг кого порежут? Правда, я не стал никого резать. Я выбрал способ менее гуманный.
Я поступил в институт, стал серой мышью в коллективе. Меня ценили и уважали, но лишь в определенных для серости рамках.
Вы к тому времени меня совсем забыли.
Шло время, я учился, и вы, и я, все мы взрослели.
В какой-то момент я понял, что не нужен никому. Ни вам, ни ей, ни даже себе. Мерзкое это чувство - видеть в зеркале того, кто тебе не нужен.
Вы периодически вспоминали обо мне, чтобы поплакаться, или чтобы похвастаться тем, как вы теперь счастливы и как у вас все хорошо. Я с милой улыбкой старого себя слушал вас, но лишь ушами. Как только вы прекращали раздражать органы моих чувств - я о вас забывал. Как и вы обо мне, впочем.
А время все шло. Меня предавали люди, которых я любил, меня предавали люди, которым я доверял. Меня просто предавали. и пытались предать публично, напоказ. Я был пацифистом, и не любил скандалов, и не раскатывал никого, хотя те, кто еще не успел меня предать - знали, что я способен устроить травлю самостоятельно, без публики, без демонстративности. Такая травля всегда была самой опасной, но никто не верил,что я смогу решиться на такое.
Однажды я решился. Просто сорвался, просто слишком устал и был слишком озлоблен. Устроил травлю своей знакомой, несколько телефонных звонков - кстати, звонила всегда она сама.
Она умерла в своей квартире, потому что стресс, который я устроил, вызвал эпилептический припадок, и она откусила себе язык, прокусив подъязычную вену. Кровь было некому останавливать.
Захлебнулась в собственной крови.
Я так и пообещал ей в привате, что она захлебнется. Правда, я сказал, что она захлебнется собственной ненавистью. Что ж, и так тоже неплохо получилось.
На ее похоронах я не был - зачем? Я и так знал, что убил ее я. А врачи все списали на эпилепсию и на то, что подъязычная вена у нее располагалась аномально, поэтому так и произошло - мол,обычно так не бывает.
Это была моя первая кровь. Тогда меня мучала совесть, мне было очень стыдно.
Потом это прошло.
И появилась Она. Я любил ее, но она меня изматывала морально. Я был слишком ревнив, чтобы поддерживать полноценные отношения. А она любила подвергать меня припадкам ревности, осознанно, или нет.
Меня ломало все больше, и больше, мы встречались с ней несколько лет. Меня ненавидели ее подруги - впрочем, это было вполне взаимно.
Ревность постепенно начинала съедать мою душу.
Я пытался придти и пожаловаться вам. Вы говорили, что я ною,и веду себя не как мужик. И начинали жаловаться сами. Я выслушивал, подсказывал, утешал. За долгие годы я научился не пропускать ваши проблемы через себя, и многие говорили, что мне нужно было идти не на журналиста, а на психолога. Я вас не слушал, пусть даже мне все это было приятно. Это был редкий случай, когда вы тешили мое самолбие.
Однажды я не выдержал ее. Я просто ушел. Она кричала вслед, что любит меня - но я знал, что из нас двоих любил я, а она просто позволяла себя любить. Я был слишком хорошим вариантом. Увы, лишь вещью, элементом престижа и самоудовлетворения.
Тем более, что я, похоже, ее не удовлетворял в чем-то. Иначе с чего бы это она начала мне изменять с тем, кого всегда называла своим лучшим другом? Да и девушка была у друга..
Я ушел.
И решил начать новую жизнь. Без слез, без истерик. Без вас, так горячо меня непомнящих, смотрящих мне в глаза.
Решил никого не жалеть.
Пошел вверх по служебной лестинце, потому что перестал жалеть других.
Кого-то мне приходилось ломать. Сначала было очень тяжело, меня ломало от этого. А что, вы думали, что сволочью быть легко? Как же.
Но с каждым новым сломанным и униженным человеком мне становилось все проще. Голос совести становился все тише и скромнее, и мне становилось проще.
Вскоре я стал генеральным директором стремительно набирающего популярность журнала.
Потом мной заинтересовались зарубежные издания, начали предлагать сотрудничество. Деньги. Я соглашался.
Давил маленькие издания, даже тогда, когда они были талантливее, правильнее, перспективней.
Разоренные издательства пропадали, их сотрудники скатывались на дно, спивались.
Я был один. Девочки, проходящие через мою постель в качестве красивых вещей, предназначенных удовлетворить мою похоть, не считаются.
Я купил виллу на побережье очень модного курорта, мое имя приобрело мировую известность.
Деньги рекой, девки гурьбой, машины площадками, виллы гектарами - все, как надо.
Да, кстати, того "лучшего друга" своей бывшей большой любви я раздавил. В прямом и переносном смысле. Заказал его увольнение с работы - он был очень перспективным строителем, и уже собирался перебраться за границу.
Потом заказал его выселение из дома. Потом - его машину нечаянно сбил бензовоз. Слава Богу, у него не было семьи. И никто не плакал от записки судмедэксперта, который постановил, что этот несчастный не умер после столкновения, и сгорел заживо.
Мне уже не было его жаль. Потому что я знал, кто в ответе за все зло, что я совершил. Он. Это он сломал мою любовь. Расстанься мы с ней иначе - возможно, все было бы по-другому. И я бы не стал такой скотиной.
Я уже давно не жил в России, все больше в Германии, Австрии, Швейцарии.
Но однажды я решил навестить родину, прогуляться по родным улицам.
Я дошел пешком до своего дома, и увидел, что здесь почти ничего не изменилось.
В песочнице, где всегда играли дети, сидела маленькая девочка. Она плакала.
Я решил подойти к ней, не из жалости, а из любопытства.
Да и из жалости, чего уж тут скрывать.
Я спросил ее, почему она плачет
Она рассказала мне, что плачет потому, что мама вчера вечером смотрела страшный фильм, про то, где дяденьку бросила девушка, и он пошел всех убивать, а ведь другие люди не были виноваты ни в чем.
Я усмехнулся. Все дети жалеют всех, хороших и плохих. А потом вырастают и ненавидят тех плохих, которых жалели.
Внезапно меня проняло. Я рассказал ей все, с самого начала. Как выпустился, как умерла та девушка, как расстался с Той, которую люблю до сих пор, как убил ее "друга". Как я ломал жизни других людей. Все, как на духу. Я хотел ее напугать, чтобы она с детства знала, кто такие мы - мрази, ломающие мир под себя.
Но, на мое удивление, она не испугалась. Она слушала меня очень внимательно, и все время смотрела на меня своими большими серыми, почти голубыми глазами.
Когда я закончил рассказ, она долго думала и молчала. И смотрела на меня, не мигая.
Я ждал ее реакции.
Секунды казались вечностью.
И вот, наконец, она последовала - девочка улыбнулась.
И сказала мне:
- Дядя, вы хороший. Вы добрый.
- Но почему!?, - воскликнул я. У меня не укадывалось в голове: как так, ведь я только что рассказал, сколько жизней и я искалечил!
- Ну, вы подошли ко мне, и спросили, почему плачу. Многие дяди и тети проходили мимо, но никто не спросил, почему я плачу. А вы спросили, вы добрый, вы хороший.
- И все?, - я усмехнулся. "Она просто ничего не поняла - вот и все", - подумал я.
- Нет, дядя. Вы когда рассказывали, как вы убивали других теть и дядь, вы плакали. Вы и сейчас плачете.
Я провел ладонью по лицу. Лицо было не просто влажным - мокрым. Как же так...
- А еще у вас глаза добрые. А еще вы помогли нам с мамой, я вас запомнила, у вас полоска на лице такая страшная, вот я вас и запомнила.
Полоска..Ах, шрам..Остался после покушения, когда я перешл дорогу одному бизнесмену, и ему это очень не понравилось. Слава Богу, тогда все обошлось. Но я все еще не могу припомнить, где я...
- Мы когда с мамой ходили в больничку, там ваш портрет висел.А потом меня повезли в другую больничку,и мне делали операцию на сердечке. Мама сказала, что это благодаря тому дяденьке на портрете.А дяденька на портрете - вы.
Черт..Больничка с моим портретом..Наверное, это была та благотворительная клиника, которую я открыл у нас в городе полгода назад. А что такого? Мне было несложно, зато статус города поднялся, да и детишкам помощь..Все же мало у нас в стране центров, где лечат врожденные пороки сердца. Это же мелочь, по сравнению с теми гадостями,что я сделал..Ребенок...
- А еще я хотела вам сказать спасибо. Мама сказала, что вы живете далеко-далеко, а вы рядом. Вы, наверное, скрываетесь от телевизора, да? Вы хороший..
Она встала с бортика песочницы и обняла меня, по-детски, но крепко...Поцеловала в щеку.
- Дядя, не грустите. Вы хороший. Мама сказала, что если бы не вы, то я бы уснула..Ой, а вот и она!
Девочка побежала куда-то за спину. Я обернулся. Там стояла женщина лет 35, красивая, пожалуй. Не каждая студентка потягается с ней в крастоте.
Она не мигая смотрела на меня. Она подошла близко, хотя я не слышал ее шагов.
Красавец...Стоит взрослый мужик с зареванной мордой, в песочнице...Бизнесмен, блин..
Женщина подошла ко мне.
- Спасибо вам, Андрей. Вы очень добрый человек. Если бы не вы...
- Бросьте. Вы не знаете, сколько...
-Знаю, - оборвала она меня. - Я знаю. И кто вы, и чем занимаетесь.
- Откуда?
- Я журналист. Желтая пресса, но все же. Я знаю про того парня, которого сбил бензовоз, и про то, как вы оплатили его увольнение. У прессы свои каналы. И друзья наверху тоже свои.
- Ну вот, тогда вы знаете, кто я такой, и что я не тот человек, которого стоит благодарить.
- Стоит. Вы сделали много зла. Но вы не знаете, скольких детей спасли на ваши деньги в этой клинике. Для вас это глупость и мелочь, а для детей и их родителей - чудо.
- Я убийца.
- Может быть. Для кого-то. Для меня - человек, который спас мою дочь. Пусть даже мимиходом. И не только ее. Вы вряд ли интересуетесь заштатной клиникой, которую вы открыли - не тот масштаб. Я вам скажу - в ней спасли уже больше ста детей. Это были обреченные жизни. Вы видели глаза родителей, которые вели детей в вашу клинику? Пустые, потухшие глаза.
А теперь они живы. И глаза, и дети. Вы подарили здоровье и счастье сотне семей.
- Я убийца..
- Вы уже давно раскаялись. Посмотрите на себя - вы плачете, плачете до сих пор. Вам больно и стыдно. Вы всю жизнь раскаиваитесь. Я ведь вижу это в ваших глазах.
Я видела глаза убийц, мразей, насилующих детей - я все же желтый журналист, и специализируюсь отнюдь не на звездах.
Ваши глаза добрые. Вы не тот человек.
- Я..
- Вы. К чему этот разговор? Вы убили всего двух человек - спасли сотню детей. Вы раздавили каких-то людей - но это бизнес и это жизнь. Таковы были законы игры.
Жестокая математика жизни. Я не считаю вас убийцей. И те родители, чьи дети живы благодаря вам - тоже не считают. Те, чьих детей еще спасут в вашей клинике - тоже не считают. И те дети, которых вы спасли - вы для них не убийца. Скорей уж Дед Мороз.
И еще. Та девушка, которая умерла после разговора с вами - была наркоманкой со стажем.
А у сгоревшего парня был неоперабельный врожденный порок сердца, и, судя по его медицинской карте, прожил бы он не больше двух лет.
Вы избавили их от агонии. Не вините себя.
Вот вам моя визитка. Звоните в любое время.
Она развернулась, взяла девочку за руку, и скрылась в подъезде.
А я стоял,опустошенный...
Я сел на землю рядом с песочницей, и обхватил голову руками. Порок, наркоманка, клиника..Математика жизни..Случайная встреча..У меня галлюцинации, нужно проспаться...
Я поехал домой, в квартиру, которую купил уже будучи солидным бизнесменом, и лег спать.
Проснувшись, я понял, что уже вечер..
На полу, рядом с брошенным пиджаком валялась визитка.
"Ольга, журналист." Дальше был номер сотового, название газеты..
Значит, не глюки..Что ж, ладно..
Я достал ноутбук, с ногами забрался на кровать, решил полистать прошлое..Чтобы добраться до того момента, где умер один я, и проснулся другой..
И вот я сижу сейчас, перед вами, ребятушки, я разговариваю с монитором, как последний псих..Держу в руках визитку журналистки Ольги. Старые друзья из местного ФСБ подсказали уже о ней все. Кто такая, чем занимается, сколько лет, где работает..
И, знаете, что? Я не знаю. Я не знаю, что весомей: детские жизни, или убийство, в совокупности со всеми раздавленными людьми..Честно - не знаю..Да и не хочу знать.
Я знаю одно - мразью быть тяжело. Для меня-слишком тяжело.
Хватит.
Сегодня уже поздно, да и плохо мне, раз я с вами разговариваю.
Сейчас лягу спать, а завтра обзвоню вас всех. Хватит прятаться. Вы меня забыли - но я вас помню.
И хочу отблагодарить вас. За то, что вы не убили старого меня, а всего лишь усыпили его, и дали мне шанс побыть ублюдком, мразью, и сволочью. И понять, что это не мое.
Я не знаю, кто я: убийца или спаситель. Да и знать не хочу.
Я знаю одно - больше я таким не буду. Хватит. Слишком быстрый карьерный рост - мне всего 28, а я уже очень высоко. Что ж, видимо, я продал душу Дьяволу.
И, кажется, выкупил ее обратно.
А может, ее просто выгнали оттуда. За профнепригодность.
Не знаю.
Скоро мы встретимся...
Я устал давить.
Теперь я буду помогать и спасать.
С деньгами можно даже протягивать руку помощи, и не бояться насмешек.
До завтра, ребята. Сейчас я пойду спать. А завтра мы с вами увидимся".
холостяк
Первитин. Он же «винт». Crystal Meth, метамфетамина гидрохлорид. Похож на амфетамин, но более активен и токсичен. (АК. Именно «винту» мы обязаны запрету на свободную продажу кристаллического йода — он используется в приготовлении этой дряни).
Кокаин. (на сленге: кокс, кокос, кока, снег, первый, орт, корс, си, орех) — алкалоид, наркотик, производимый из листьев коки (Erythroxylon coca) — растения, распространённого в Южной Америке.
