Евгения Гинзбург — одна из самых великих женщин XX - Крутой маршрут
·«Женя должна жить»
Евгения Гинзбург — одна из самых великих женщин XX века. После ареста в 1937 году почти 20 лет она, ни в чем не повинная, провела в сталинских тюрьмах и лагерях. Выйдя на свободу, Евгения Соломоновна написала воспоминания «Крутой маршрут», парадоксально светлый и честный документ страшной эпохи. Ее сын Василий Аксенов также стал хорошим писателем.
Все, кто знал Евгению (Женечку, как ее все называли) Гинзбург, притом в любые годы ее жизни, употребляли в ее отношении два слова — «красивая» и «талантливая». Ни ее красоту, ни ее талант не смогли убить сталинская тюрьма, лагеря и ссылка.
Она родилась в 1904 году в Москве, в интеллигентной еврейской семье. Близкие с детства отмечали гуманитарную одаренность девочки. И до 33-летнего возраста Евгения Гинзбург, со свойственными ей легкостью и блеском, успешно реализовывала себя во всем, за что бралась. К началу рокового 1937 года она, молодая и красивая, была казанским корреспондентом «Литературной газеты», преподавателем Казанского университета, женой Павла Аксенова, председателя Казанского горсовета.
У Гинзбург было двое сыновей; 11 -летний Алексей Федоров от первого брака и пятилетний Василий от Аксенова. Жизнь этой женщины была яркой и насыщенной. Все изменилось в день ареста. Потом, уже в тюрьме, Евгения Соломоновна вспоминала слова своей простой и мудрой свекрови, сказанные еще в 1935-м, когда Гинзбург только начали преследовать и обвинять не пойми в чем: «Капкан, Евгенья, капкан круг тебе вьется… Беги, покудова цела, покудова на шею не закинули. Ляжить пословица — с глаз долой, из сердца вон! Раз такое дело, надо тебе отсюдова подальше податься». Наивная невестка возмущенно ответила свекрови, что намерена бороться против вздорных обвинений. Старуха только головой качала:
— Эх, Евгенья-голубчик! Ума в табе — палата, а глупости — саратовская степь!..
Конечно, «правдоборка» Гинзбург никуда не уехала — осталась дома — доказывать собственную невиновность. И попала в сталинские застенки.
Там ее ждал такой крутой маршрут, который она не могла себе вообразить в самых смелых фантазиях.
С самых первых дней заключения судьба сводила Евгению Соломоновну с самыми разными людьми: в тюрьмах и лагерях в те годы оказались многие блестяще образованные граждане СССР. Сталин с нечеловеческой методичностью занимался уничтожением цвета общества.
Уже в первые годы заключения в сознании Гинзбург начал зарождаться «Крутой маршрут». Позже она вспоминала, что первый вариант был, так сказать, романтичен и напичкан цитатами из стихов. Его автор безжалостно уничтожила.
К чему стихи? Евгения Соломоновна знала наизусть и «Евгения Онегина» Пушкина, и «Горе от ума» Грибоедова, и даже поэму «Лейтенант Шмидт» Пастернака. В самые трудные моменты заключения именно поэзия часто поддерживала узницу сталинских лагерей. Кроме того, Евгения Соломоновна старалась выжить ради своих сыновей и еще одного детища — воспоминаний: она считала своим долгом рассказать о той эпохе.
Старая эсерка Зора Ганглевская, также заключенная сталинских лагерей, пересеклась с Гинзбург на одной из дорог того крутого маршрута. Вот что она вспоминала о Женечке: «…Когда к нам на Колыму прибыл тюремный этап, я тогда работала в больнице сестрой, женщины принесли ее очень больную, истощенную. В жару. Принесли и сказали: «Лечите ее. Женя должна жить, обязательно должна. Она самая лучшая, самая талантливая. Она обо всем напишет» ,. И вот она жила и писала…»
Гинзбург выжила в самых страшных лагерях Колымы в основном благодаря помощи друзей-собратьев по несчастью. Они смогли ее устроить в медчасть лекпомом (фактически медсестрой). Это была гораздо более легкая работа, чем лесоповал, на котором мало кто выживал. Да, отличница французской кафедры, знаток русской поэзии чувствовала себя счастливой, когда ее отправили на птичник. И ощущала себя на вершине блаженства, вскрывая гнойники в медицинском кабинете.
«Крутой маршрут» — книга, исполненная внутреннего света. Этим она сильно отличается от других воспоминаний жертв сталинской эпохи: от жесткого «Непридуманного» Льва Разгона, от исполненных разочарования в человечестве «Колымских рассказов» Варлама Шаламова, от «Архипелага ГУЛАГ», холодной хроники ужаса Александра Солженицына.
Дело в том, что лагерная судьба Евгении Гинзбург сложилась относительно счастливо. Если это слово вообще можно употреблять в отношении пребывания в сталинских застенках.
Женя — харизматичная и красивая — всегда нравилась мужчинам. Ее выделяли, ее замечали, за ней ухаживали. Ее красота легко возвращалась после недолгого периода нормального питания. Сама Гинзбург любила шутить, что поправляется на два килограмма от каждых 100 граммов качественной еды.
Красоту Женечки заметил еще один заключенный — врач Антон Яковлевич Вальтер, немец по национальности. С этим замечательным человеком Евгения Соломоновна провела лучшие годы своей жизни — до 1959-го, когда ее — уже третий муж скончался.
Светом этой счастливой любви озарен весь «Крутой маршрут». Наверное, благодаря встрече с благороднейшим и мудрейшим доктором, которого именовали «веселым святым», воспоминания Гинзбург озарены верой в человечество. Ведь Вальтер говорил: «Да, зверь живет в человеке. Но окончательно победить человека он не может».
Уже после освобождения Гинзбург узнала, что арестованный практически одновременно с ней ее муж Павел Аксенов также остался жив. Но еще до ареста ортодоксальный коммунист Павел Васильевич усомнился в невинности преследуемой властью жены и даже посмел поделиться с ней своими сомнениями. После этого их отношения дали трещину. Надо сказать, до самой своей смерти в 1991 году Павел Васильевич оставался правоверным сталинистом: жизнь его ничему не научила…
1940-е принесли Гинзбург страшную весть: в блокадном Ленинграде от голода умер ее сын Алексей. После этого Евгению Соломоновну терзала одна главная мысль: как соединиться с младшим сыном Василием.
И Гинзбург совершила невозможное: ее младший ребенок приехал к ним с Антоном Яковлевичем в Магадан, где после освобождения из лагеря они жили на поселении. В родные города их советская власть пока не пускала.
С Евгенией Соломоновной часто происходили почти невозможные вещи: ее человеческое обаяние открывало перед ней многие двери.
В Магадане Гинзбург пришлось вспомнить уроки музыки, которой ее, как и многих детей из интеллигентных семей, учили в детстве. Женщине удалось устроиться музыкальным руководителем в детский сад. И к этой работе она подошла творчески: ставила с детьми спектакли. В этом детском саду, каким-то особым чутьем учуяв незаурядную личность Евгении Соломоновны, к ней прибилась девочка-сирота по имени Тоня. Стала звать ее мамой.
И Гинзбург с Вальтером, вчерашние заключенные, лишенные элементарных человеческих прав, решились удочерить брошенного ребенка. Личное обаяние будущей приемной матери помогло ей сделать, опять же, почти невозможное: оформить документы на удочерение.
Так что после смерти Сталина на «материк» (так на Колыме называли европейскую часть СССР) семья вернулась вчетвером.
Евгения Соломоновна довольно быстро стала востребованным журналистом. Зарабатывая на хлеб литературным трудом, она начала писать свои мемуары — пока никуда, в стол.
Первые главы произведения она успела прочитать умирающему мужу.
Она пережила Вальтера на 18 лет. Последние годы ее жизни были нелегкими, но счастливыми. Гинзбург успела порадоваться литературной славе сына, который стал одним из знаменитых писателей-шестидесятников. На ее глазах вырос Алексей — сын Василия, названный в честь умершего в блокаду дяди. Приемная дочь Антонина стала актрисой, Вместе с сыном Евгения Соломоновна смогла посетить Европу — уже незадолго до смерти.
Одного не дождалась Гинзбург — публикации «Крутого маршрута» на родине. Его напечатали уже в перестройку.
Но человеколюбивые воспоминания Евгении Гинзбург о самой бесчеловечной эпохе разошлись в списках, в магнитофонных записях, в самиздатовских копиях, были изданы в Италии.
Слабых голосов советской верхушки, говоривших о том, что Гинзбург-де порочит славное прошлое, никто не услышал.
Евгения Соломоновна умерла в 1977 году в своей постели, в окружении любящих ее родных и друзей.
