.



.

Однажды Мудрец, не просвещенный Дао и не пофигист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинку из леса выпрыгнуло Страшное Крутое Лесное Дерьмо и говорит:
- Мудрец, я тебя сейчас съем!!!
И мудрец, не просвещенный Дао и не пофигист по натуре, огорчился, заплакал и убежал.

Мораль: Дерьма бояться - в лес не ходить.


Шел той же тропой другой Мудрец, просвещенный Дао и не пофигист по натуре, шел он, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинку из леса выпрыгнуло Страшное Крутое Лесное Дерьмо и говорит:
- Мудрец, я тебя сейчас съем!
Мудрец, просвещенный Дао и не пофигист по натуре, ответил:
- Hет, Страшное Крутое Лесное Дерьмо, это я тебя съем!

Стали они спорить, препираться и состязаться в крутости. Но Мудрец, просвещенный Дао и не пофигист по натуре, оказался сильнее, чем Страшное Крутое Лесное Дерьмо. И съел его.

Мораль: Добро опять победило зло, но у этой победы какой-то подозрительно неприятный вкус...


Шел по той же тропе и другой Мудрец, не просвещенный Дао и пофигист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинку из леса выпрыгнуло Страшное Крутое Лесное Дерьмо и говорит:
- Мудрец, я тебя сейчас съем!

Мудрец, не просвещенный Дао и пофигист по натуре, ответил:
- Да е$%@ я тебя и твоих е$#%$@ родителей, пи&%$# еб^#@%$#@#@ ху$#@!

И ударом ботинка отшвырнул Страшное Крутое Лесное Дерьмо далеко от тропинки. Путь Мудреца стал свободным, однако сильно запахло дерьмом.

Мораль: Hе тронь дерьмо, а то завоняет.



В другое время шел по той тропе еще некий Мудрец, просвещенный Дао и пофигист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинку из леса выпрыгнуло Страшное Крутое Лесное Дерьмо и говорит:
- Мудрец, я тебя сейчас съем!

Мудрец, просвещенный Дао и пофигист по натуре, не удостоив ни словом ни взглядом Страшное Крутое Лесное Дерьмо, продолжил свой путь. И Страшное Крутое Лесное Дерьмо огорчилось, заплакало, убежало и скрылось в чаще Леса, ибо оно обожало беседы с Мудрецами...

Мораль: Размышляя о Смысле Жизни - не опускайся до разговоров со всяким дерьмом...

..

Сегодня утром на город опустилась оранжевая и тёплая осень. А у меня за спиной неслышно спустился на землю Ангел. Я даже не услышал, а скорее почувствовал еле уловимый шелест крыльев. И обернулся.
-Привет.
-Привет. Рад тебя видеть. – Сказал я.
-Я тоже рада.
Я всмотрелся в утреннее небо её глаз. Протянул руку и обнял её за талию. Притянул к себе. Вдохнул запах её волос.
-Совершенно не обязательно говорить неправду. – Сказал я.
-Я говорю правду.
-Хочешь сказать, что Ангелы не лгут?
-Не поняла? – Ответила она и широко раскрыла глаза.
-Да это так… мысли вслух.
-Так мы едем? – Нарочито капризным тоном спросила она.
-Да.
Я открыл дверцу машины и подал ей руку.

***
Мы стояли почти на самом краю обрыва и смотрели вниз. Прямо под нашими ногами петлял серпантин дороги с медленно ползущими по нему автомобилями. Я всматривался, пытаясь определить марку каждого авто.
-О чём ты думаешь? – Спросила она.
-Я пытаюсь понять, чем они отличаются друг от друга.
-С такой высоты – ничем. – Ответила она, и тут же спросила: - Тебе страшно?
-Я не думал об этом. А тебе?
-Не знаю. Я просто хочу попробовать. А вообще, я ничего не боюсь.

-Ну, кто первый? – Раздался откуда-то из-за моей спины голос инструктора. Я и Ангел одновременно обернулись.
-Девушка. – Пошутил я, но увидев, что она не откажется, тут же спохватился: - Да нет,… конечно, я. Я буду первым.

***
Я лежал на ещё не остывшей после жаркого лета земле, вдыхал запах трав, и смотрел в небо, в котором кружился Белый Ангел под синим крылом. В кармане задребезжал мобильный. Звонила моя жена.
-Привет.
-Привет, родная, – ответил я, - как тебе работается.
-Ужасно. Домой хочу.
-Я к тебе заеду позже, хорошо?
-Хорошо. Ты на пляже?
-Нет.
-А где? Дома?
-Нет. Я не дома.
…
-Не беспокойся. Сына я завёз к Вальке. Пускай поиграют. Я,… в общем,… я полетать решил сегодня... на параплане.
-Зачем? Я же тебя просила… это опасно. Ты же помнишь Сергея, он весь поломан…
-Не волнуйся милая, всё в порядке. Я уже приземлился. Отдыхаю после полёта. Это что то невероятное…
-Кому нужно это геройство, я не понимаю…
-Мне.
-Я же волнуюсь. – Смягчилась она.
Синее крыло было уже над самой землёй, когда я сказал:
-Я позже перезвоню, хорошо?
-Хорошо. Целую.
-Целую, пока.

***


Она шла ко мне. Мне нравится смотреть, как она двигается, легко и игриво.
-Ну как?
-Слушай, я не ожидала! Это просто класс!
-Страшно было? – С надеждой спросил я.
-Ну, в самом начале. А потом,… потом я об этом не думала.
-Ангелу не должно быть страшно в полёте.
-Слушай, хватит. Какому ангелу? Ты о чём вообще?
-Я о тебе.
-Я не ангел.
-А кто?
-Я? Просто, девушка. – Сказала она и засмеялась.
Мне понравился её ответ. «Просто, девушка». Просто девушка села рядом со мной и достала сигарету. Я поднёс зажигалку и она прикурила. Я тоже закурил.
-Значит, тебе понравилось?
-Ещё бы! Давно мечтала об этом. Спасибо тебе. – Ответила она и коснулась моей руки.
-Ну вот, а собиралась ехать куда то со своим спонсором…
-У меня нет спонсора. Я сама по себе. – Перебила меня просто девушка.
-Я пошутил. Извини.

Мы помолчали немного. Я сделал последнюю затяжку, зашвырнул в сторону окурок и спросил:
-О чём ты думаешь?
-Ни о чём. Просто, сижу и смотрю на небо. А ты?
Мне хотелось сказать, что я думаю о ней, но это было неправдой, и прозвучало бы фальшиво. Ангелам нельзя врать. Они этого не прощают. Хотя сами не прочь обмануть. Поэтому я сказал то, что думал на самом деле:
-Я думаю о себе.
-Правильно делаешь. – Ответил Ангел, - И что же ты думаешь?
-Думаю, что поступаю правильно.
-Кто бы сомневался! – Сказала просто девушка и улыбнулась. Затем легла рядом со мной на траву, и я снова, как и утром почувствовал пряный запах её волос. Я повернул голову. Её лицо было совсем рядом с моим. Я приподнялся на локте, и ладонью убрал с её лица прядь светлых волос. Мы не отрываясь смотрели в глаза друг другу. Затем я спросил:
-Слушай, почему ты согласилась встретиться со мной?
-А что? Нужно было отказаться?
-Ну, ты же знаешь, я немножечко женат.
-Немножечко? Это как? – Засмеялся Ангел.
-Совсем чуть-чуть. С каждым днём всё меньше и меньше. – Ответил я.
-Ты не должен передо мной отчитываться.
-Я и не отчитываюсь. Я просто спросил.
-Сам и ответь.
-Я не должен отвечать. Я вообще никому ничего не должен. Только себе.
-Правильно. – Сказала просто девушка. Её руки сомкнулись у меня на шее, и она притянула меня к себе. Я почувствовал прохладу её губ и закрыл глаза…

***
Как и обещал, вечером я заехал к жене на работу. Несмотря на усталость, она выглядела прекрасно. Вечер и ночь – это её время. Она как ночной цветок, распускается с наступлением темноты. Она поднялась мне на встречу, и я увидел, как у неё за спиной расправились крылья. Она тоже была Ангелом. И тоже Белым. Когда то она была единственным Белым Ангелом из всех, которых я знал. Были Чёрные и Серые, Падшие и Неприступные. Но Белым Ангелом была только она. Сейчас крылья за её спиной несколько поблекли, и потеряли свой некогда белоснежный цвет.
-Привет милый.
-Здравствуй. – Отвечаю я, и смотрю прямо в её глаза, тёмные и бездонные, как южная ночь. В них горят бесовские огоньки. Я целую моего Белого Ангела в подставленную щёку.
-Я соскучился.
-Я тоже.
Мы стояли, смотрели друг другу в глаза и думали, лжём мы или говорим правду? В углах её глаз собрались небольшие морщинки. Она улыбнулась. Я уже давно не лгал Ангелу. Я хорошо запомнил, что Ангелы не прощают лжи. Но теперь я знаю и то, что всё делаю правильно. И что я никому и ничего не должен. Даже говорить правду Ангелу. И пускай я сейчас играю с огнём. И пускай я рано или поздно сгорю в этом огне.
-Поедем?
-Да. Поедем. Я так устала.
Мы спустились к машине. Я открыл дверцу и подал ей руку. Она помедлила мгновение, положила свои ладони мне на плечи и спросила:
-Послушай, зачем ты это сделал? Я, правда, очень волновалась.
-Жаль, что тебя не было со мной. – Ответил я.
-Не говори ерунды. Ты же знаешь, я работала сегодня.
-А если бы не работала? – Спросил я.
-Делать мне больше нечего…
-Ангелу не должно быть страшно в полёте. – Сказал я и обнял её.
-Я в этой жизни уже ничего не боюсь. – Ответила она. И я знал, что это правда. А она ничуть не удивилась моему обращению, так как уже давно знала, что она - Ангел. Бесстрашный Ангел, которому было уже не интересно летать.

2008 vpr

Лучи озарили верхние окна многоэтажек, чтобы вскоре достигнуть и колодезных растений, которые в своём заблуждении местные жители называют деревьями. Я вывернулся в сторону восхода, полный дивного ощущения - мне казалось, что этот рассвет касается меня лично, именно и персонально; что это моя судьба, участь и прочий романтический хлам. С вечера я зарядился как положено, однако хмель не брал и спать не давал - очевидно, он мне другом нынче не был.
Мне почему-то представилось купание. И не в чем-нибудь, а в лучах светила. Довольно трудно, но в целом возможно ("для шизофреника" - подумалось мне) искупаться в свете. Это даже необычно. Глаза мои закрылись.
- Привет! - ощутил я. Не звук, нет - незнакомое щекотание под веками.
- А? - я подумал довольно тупо и лениво. - Кто это?
- Ты что тут делаешь?
- Солнца жду. То есть - жду, когда оно до меня доберется.
- Не боишься?
- Чего?
- Много солнца - не всегда хорошо. А порою даже вредно и гибельно. Сгореть не боишься?
- Неа, - так же лениво ответил я. Мысленно, конечно. - Не боюсь. Я, считай, всю ночь этого рассвета ждал.
- Ну так иди же сюда, - прошелестело где-то рядом. - Я тебя поцелую.
Я открыл глаза. Солнце улыбалось мне в лицо, жгло уши и обнимало своими лучами. Еще раннее, утреннее, только проснувшееся солнышко. Мне даже почудилось, что на румяных щеках не разгладились рубчики от подушки. Пахло березовым соком, небом и любовью.
Всё счастье мира целовало моё лицо, а я не мог оторваться и прекрасно понимал - этот никогда не случившийся поцелуй мне уже не забыть.

(с)Обжора

Где-то, в общем, под землей, где листва и перегной спрессовались в одну массу, уплотнив культурный слой, жил-был крот, обычный парень – ел червей, с корней отвары. Жизнь свою разнообразя, у людей в подвалах лазил. Там картошку воровал, огурцы с дубовых бочек на закуску собирал. В общем, жил он, не тужил – ел ботву, из лужи пил.
С детства крот мечту имел – он кокос поесть хотел. А сибирская тайга не включала в свою флору фрукт такой, наверняка. У него в семье легенды сочиняли про кокос. Дескать кто-то скушал штучку, на полметра он подрос: ширь в глазах, в плечах огонь, трицепс, бицепс, только тронь. Загорелся крот мечтой. Он ее холил, лелеял и носил всегда с собой. Каждый встречный организм подвергался им допросу, не видал ли где кокоса и каков сей фрукт на вид, вкус, цвет, запах, габарит. Но сибирские созданья, от начала мирозданья про кокосы не слыхали и головкою качали, пальцем у виска крутили, этим самым говорили, что единственный кокос у него в башке пророс, вытесняя все мозги «слепошарой» мелюзги.
Так идет за годом год: крот взрослеет, чуда ждет. И как в сказке говорится: дуракам всегда везет. С речки Клюевки бобер вдруг кокос ему припер. Говорит, что с парохода куча пьяного народа всякой гадостью кидали и в бобра попасть мечтали. Но не знал тупой народ, что бобер давно их ждет. Он конкретно их дразнил, провоцировал на грубость и трофеи все ловил. От отца он по наследству этот бизнес получил.
Ну, он вспомнил о кроте, о его большой мечте. И в подарок сей кокос, он тотчас ему принес. Дескать, кушай, милый друг, угощай друзей, подруг. Крот свою разинул челюсть:
- Боже мой, какая прелесть. Угодил мне, друг сердечный. Я теперь должник твой вечный. Ты проси чего захочешь: будет все и даже больше.
- Эх, не знаешь ты бобров. Ну, покеда – будь здоров.
Крот дрожит перед кокосом: там положит, тут поносит. Издали к нему подходит, гладит, лижет, планы строит, простучал его слегка – очень твердые бока. Видно в нем большая сила, раз скорлупка так крепка. Попытался грызть его – не выходит ничего. Это что же за напасть – неужели прям с обложкой запихнуть придется в пасть. Может, встану рядышком, ну и сверху камешком? От натуги, чуть кряхтя, этот феномен природы, неразумное дитя, стукнув камнем сей кокос, на куски его разнес. Разлетелись далеко кожура и молоко. Подобрав, что только можно, выгрыз все, хоть это сложно и в нору к себе полез, в ожидании чудес. Ждет, когда его фактура обрастет мускулатурой. Ждет минуты, дни, недели, где же сила, в самом деле? Отлучился в туалет, там рулеткой все измерил - как и было, чуда нет. Нет, не может это быть, ведь легенда говорит: кто отведает сей фрукт, тот немедля станет крут. Что ж такое, в самом деле – мы кокос давно уж съели. Бицепс, трицепс не растет – неужели сказка врет? Может это не кокос бобр с реки ему принес? Обмануть решил, злодей, и порушить мою веру в торжество своих идей? Я ж, наивный, вот же грех, не кокос то, а орех.
Каждый, кто мечту лелеет, холит, верит, в сердце греет, тот ни в жизни не поверит, что лягушку целовать – толку нет. Ей наплевать. И в принцессу превращения можно ждать до посинения. Если так или примерно, как и здесь, у вас получится - что сказать вам в утешенье? На ошибках тоже учатся.

(с) juriy

..

Подустав от сплетен настырных шпрот
И вранья вчерашних котлет,
Полосатый, как торт, Карамельный Кот
Покидает тесный буфет.

Исчезает смрад, отступает страх, удается год,
Если в лунную ночь покидает буфет Карамельный Кот.

Он спешит, он ведёт шоколадный "Форд"
По фисташковому шоссе,
Он, конечно, сладок, но очень твёрд,
Он не трюфель — нравиться всем.

Вслед кричат: «Берегись, дурак», но ему плевать.
Он умеет смешить и придумывать вычурные слова.


У него полосатый цветной жакет,
Марципановое пальто.
Сорок лет спустя на любом лотке
Будут сотни таких котов.

А сейчас и хлеба-то вдосталь нет,
С каждым днём ты ближе к земле.
Но бывает, когда тебе десять лет --
Карамель важнее, чем хлеб.

В час, когда не останется больше сил, и далёк восход,
В твой блокадный город, мурча, войдёт Карамельный Кот.

Будет небосвод и высок, и чист.
И отец, и брат -- за столом.
Будет жженый сахар слегка горчить,
Растекаться в груди теплом.

Ты проснёшься и с этого дня будешь добр и смел.
У открытой створки окна в кульке лежит карамель.

ne_v_etoy_zhizni

Служанки, даже хорошенькие, считают себя дурнушками, принцессы, даже уродливые, считают себя красавицами, у королев так и не выдалось времени толком рассмотреть себя в зеркало.

Быть служанкой сложно, быть принцессой легко, быть королевой, по крайней мере, имеет смысл.

Служанки мечтают о доброй фее, принцессы – о прекрасном принце, королевы не мечтают, а действуют.

Служанки верят, что чудеса случаются, с принцессами они действительно случаются, королевы творят их сами.

Служанки слабы, но кажутся сильными, принцессы сильны, но кажутся слабыми, королевы обходятся без маски.

Служанки приходят заранее, принцессы являются с опозданием, королевы прибывают вовремя.

Служанки во всем винят себя, принцессы – других, королевы делают выводы.

Служанки не умеют побеждать, принцессы не умеют проигрывать, королевы не соревнуются.

Служанками драконы не интересуются, принцесс драконы едят, с королевами драконы дружат.

Потому что служанки драконами не интересуются, принцессы их боятся, а королевы их приручают.

Служанку можно не заметить, принцессу нельзя не заметить, королеву нельзя не заметить, когда ей это нужно.

Служанки покорны, принцессы своенравны, королевы дисциплинированны.

Служанки хотят получить похвалу, принцессы – внимание, королевы – опыт.

Служанки сносят унижения, принцессы мстят за них, королеву унизить невозможно.

Служанки любят, принцессы позволяют себя любить, королевы не задумываются – кто кого.

Служанки не умеют требовать, принцессы не умеют ждать, королевы знают, что всему свое время.

Служанки не хотят взрослеть, принцессы не хотят стареть, королевы знают, что всему свое время.

Служанки видят мир в черном цвете, принцессы – в розовом, королевы – в черном, розовом и всех остальных цветах.

Со служанками легко, с принцессами сложно, с королевами, по крайней мере, интересно.


Служанки всё понимают и терпят, принцессы понимают только то, что хотят, королевы всё понимают и уходят.

К деятелям современного искусства. Определение последнее и окончательное

Вы унылое говно и плагиатор, а никакой не современный художник, если

1. Выставляете предметы обихода, вещи с помоек, гнилые фрукты, накрытые столы или иную хуету – в рамочках или с табличками, «делая из них тем самым произведения искусства». Это делали миллион раз до вас.


2. Предлагаете «текст вместо картинки» - ну там пишете на листе бумаги «здесь ничего не написано», «хуй», «против всех» или ещё что, «остроумно заменяющее изображение». Это развлечение для начинающих дизайнеров. Исключение - надпись "То, что вы видите, не является произведением современного искусства", заверенная нотариально.


3. Рисуете сиси, писи, хуи, муди, пёзды и жопы. Не хотел это выделять в отдельный пункт, но придётся – до сих пор ведь рисуют, и думают, что это ново и охуенно. Нет, это, как бы очень и очень не ново и совсем не охуенно. Усвойте же это, наконец, и больше не труждайтесь на сей утоптанной ниве.


4. Используете в своих объектах рожи политических деятелей, поп-звёзд, порномоделей и т.п., совмещая лица с окладами икон, классическими картинами, абстрактными рисунками и тому подобной хуетой. Этот приём придумали пляжные фотографы конца позапрошлого века.


5. Рисуете или как-то изображаете что-то, по вашему мнению, «шокирующее» (ну там, «осёл трахает абортированного младенца в распоротый животик»). Всё это теперь вызывает исключительно зевоту.


6. Делаете предметы или изображения из кала, мочи, крови, спермы и денежных знаков. Это говно уже ели - и не по одному разу.


7. Используете знаки буквально. Ну там, кладёте рядом тушу барана, тушу быка, двух зародышей в банке, варёного рака, льва, труп монашки, и всё такое прочее, и называете это «Зодиаком». Этот приём нихуя не смешной и остоебал ещё до вашего рождения.


8. Рисуете страшного Микки-Мауса и смешного Ленина в платьице из свастик. Эти переодевалки в стиле «изобразим хорошее плохим и наоборот» заебали, как всякий механический приём. Несмешно также изобразить зелёного урода и назвать его "Джиокондой". Это получилось один раз у гениального сумасшедшего хохла - и больше не получится. Ко всем остальным вариантам это тоже относится.


9. Пытаетесь взять масштабом, "больше значит круче" - ну там, красите здание в синий цвет, Эльбрус закутываете зелёным латексом, разбрасываете по всему городу миллион изображений Микки-Мауса и т.д. Во-первых, это уже делали, и тоже миллион раз. Во-вторых, в ходе этих экспериментов было установлено, что хуйня, повторенная миллион раз или увеличенная в той же пропорции, становится Очень Большой Хуйнёй, но хуйнёй быть не перестаёт. И, в-третьих, оставьте эти приёмы устроителям рекламных компаний - которые хорошо знают, что это называется "агрессивный маркетинг" и "спам", а никакое не "современное искусство".


10. Используете дешёвую символику, особенно числовую, политическую, а также религиозно и национально окрашенную. Например, берёте аллегорическую статуэтку, изображающую десятый месяц года – со славянским лицом и косой - и втыкаете в неё ровно тысячу девятьсот семнадцать булавок, а потом называете это «Октябрь 1917». Если непонятно, почему, почитайте словарь на букву «А» - про «аллегорию». Так вот, это, во-первых, не ново, а во-вторых, эти ваши современные аллегории почему-то нуждаются в длинных нудных расшифровках, а это уже заебало.


11. Оскорбляете чьи-то чувства, реальные или предполагаемые. Например, делаете тридцать три кучки дерьма разной консистенции и называете это «возраст Христа» - а потом отбиваетесь от православной общественности, желающей вас накормить вашим же добром. Этот приём – назвать оскорбление «произведением искусства» - мало того что гнусен, мало того что пошл, он ещё и заебал по самые небалуйся. Единственная ситуация, когда он представляет хоть какой-то интерес – когда оскорбляется кто-то по-настоящему опасный. Попробуйте насрать на могендовид в израильском музее современного искусства, или нарисовать карикатуру на пророка Мухаммеда. Но вообще-то, даже если вас за это порвут, событием в мировой культуре это не станет, и премия вам будет полагаться разве что Дарвиновская.


12. Показываете голую жопу, публично ебётесь и так далее. Это искусством не является, а называется мудрёным словом «эксгибиционизм». О нём читайте в справочнике по сексопатологии. Если вы при этом не возбуждаетесь, это всё равно не искусство, а унылый эксгибицинизм. В справочниках об этом не написано, так же как и о пассивной некрофилии – чтобы пощадить веру читателей в человечество. Пощадите её и вы, пожалуйста.


13. Кушаете на публике говно, пьёте мочу, прижигаете себе соски сигаретами, отрезаете что-нибудь, и так далее. Это всё, конечно, круто, но искусством не является, а является самым обычным мазохизмом в сочетании с уже упомянутым экзгибиционизмом. Скажу более: даже если вы во имя последней искренности убьёте себя апстену, кровавый отпечаток на стене не будет представлять значительной художественной ценности.


14. Затрудняете зрителю доступ к своему творению – ну там, покрываете статую тряпкой, «чтоб щупали», даёте посмотреть картину в дырочку, «и чтоб непременно согнувшись». Это говноприём.


15. Предлагаете зрителю «принять участие в создании» предмета искусства, и называете это «перфомансом» (ну там, выставляете трафарет и предлагаете раскрасить, или к готовой картине усы и писю подрисовать). Это банально и скучно.


16. Устраиваете зрелище из публичного уничтожения своего творения (или, опять же, предлагаете поучаствовать зрителям), и называете это «перфомансом». Это скучно и банально.


17. Просто сообщаете всем, что вы гей (лесбиянка), и на одном этом основании требуете, чтобы вас немедленно признали современным художником или хотя бы дизайнером интерьеров. Раньше это прокатывало, но сейчас большая конкуренция, причём среди набежавших геев и лесбиянок есть и такие, которые и в самом деле умеют рисовать, ваять и дизайнерить интерьеры. так что ловить тут больше нечего, педрильос.


18. То же самое, если Вы сообщаете всем, что вы инвалид, борец с кровавой диктатурой, представитель нац. или рел. меньшинства, вымирающего племени и т.д. Тут конкуренция тоже немалая, и среди конкурентов - вполне полноценные художники.


19. Просто платите огромные деньги, заработанные на воровстве или продаже водки/цветов/помидоров/носок/китайских пуховиков/палёной парфюмерии или взятые у папы/мамы/любовника/любовницы, и начинаете бомбить несчастный мозг обывателя, появляясь без нужды каждые пять минут в телерадиоэфире и на обложках журналов, делясь творческими планами. Вместо мата - добрый совет: займитесь лучше московской недвижимостью, вот где простор для творчества.

Дополнения приветствуются.

) на всякий случай: этот текст не является произведением современного искусства


(с) Константин Крылов aka krylov

Рыцарь ещё раз сверился с картой. Определённо, это было то самое место. Ветхий склеп с выбитой дверью и гнилыми ступеньками доверия не внушал. Он тяжело вздохнул, поправил рюкзак и принялся спускаться...

- Ну... понимаете... - рыцарю было немного неловко.
- Да-да? - вампир заинтересованно придвинулся.
- Я слышал... поверьте, я понимаю, это, вероятно, всего лишь слухи...
- Ну что же?
- Ну многие говорят, что вы, в некотором роде...
- Да говорите же!
- Ну многие говорят, что вы - мазохист!

Прочитать далее >>>>

Перечитав ещё раз, рыцарь завязал рюкзак, крякнув, набросил его на плечи и зашагал к выходу. За эту ночь ему предстояло посетить ещё пару потенциальных клиентов.

(с) Йцукен

Чеширский Кот начал таять в воздухе. Сперва исчезла голова, потом туловище, и лишь подёргивающийся хвост ещё какое-то время виднелся в воздухе.
- Скажите, пожалуйста, - спросила Алиса, - почему вы исчезаете в обратном порядке? Где же ваша знаменитая улыбка?
Кот слегка проявился обратно.
- Не до улыбок мне шейшас, - пробурчал он. – К штоматологу хожу, не фидно фазве?

* * *

- Скажите, пожалуйста, Герцогиня, - спросила Алиса, - ну почему вы так любите выводить из всего мораль?
Герцогиня посмурнела.
- Влияние советской школы, понимаешь ли, душечка… И ещё скажи спасибо, что я не упоминаю всюду руководящую роль партии.

* * *

- Гусеница, скажите, пожалуйста, зачем вы курите кальян? Ведь это же вредно!
- Видишь ли, - ответила Гусеница, - я просто не хочу превращаться в бабочку. Ты когда-нибудь видела курящих бабочек?
- Нет, - пробормотала Алиса.
- Вот то-то и оно, - заключила Гусеница.
- Но курящих гусениц я тоже раньше не видела, - не отставала Алиса.
- Н-да? – сказала Гусеница.
И исчезла.

* * *

- Ну какие же вы одинаковые! – изумилась Алиса, смотря то на Труляля, то на Траляля.
- Что значит – «мы»? – хором возмутились братья. – Я вообще-то тут один!
- Точно? – спросила Алиса.
- Абсолютно точно! – в унисон заверили её братья.
Алиса вздохнула, и подумала, что от гриба надо откусывать пореже…

* * *

- Уважаемый Болванщик, а зачем вы запихиваете Соню в чайник? – спросила Алиса.
- Потому что кофейника нет, что тут непонятного? – удивился Болванщик.

* * *

- А скажите пожалуйста, почему вас называют Мартовским Зайцем?
- Потому что я не заяц, - хмуро ответил Мартовский Заяц. – Я кролик. И к тому же на моих часах всё время март. Если бы ты знала, девочка, как я устал!

* * *

Алиса наклонилась к стоящему в цепях Валету и тихонько спросила:
- А вы в самом деле стащили эти несчастные пирожки?
- Ну что вы! – с упрёком ответил Валет. – Это мои собственные пирожки. Я ими торгую.
- А почему же вас судят? – удивилась Алиса.
- Санэпидстанция придралась, - буркнул Валет. – Теперь дело шьют…

(с) Сумеречный Макс ЖЖ aka Dark meister

Настоящая любовь - как хорошее вино: с возрастом все крепче.
Отличный секс - как хорошее вино: с возрастом все дороже.
Долгая дружба - как настоящее вино: с возрастом все бережней хранима.
Воспоминания - как хорошее вино: с возрастом все тоньше.
Умные люди - как хорошее вино: с возрастом все глубже.
Фоторафии - как хорошее вино: с возрастом все красивее.
Лучшие книги - как хорошее вино: с возрастом все интереснее в деталях.
Великие писатели - как хорошее вино: с возрастом все точнее.
Театр - как хорошее вино: с возрастом все изысканнее.
Женщины - как хорошее вино: с возрастом все желаннее.
Мужчины - как хорошее вино: с возрастом все благороднее.

Ну что тут можно сказать? Оригинальность - как хорошее вино: с возрастом все реже встречается.

(с)крадено из ЖЖ Дениса Руденко aka dadcaptain
фото - Ирина Волкова

Чудный коллаж от паганафора

.

Жила-была русалочка. Обычная такая - волосы, руки, грудь, хвост. Нет, волосы роскошные, не отнимешь. И руки красивые. Тоже не каждый день встретишь. Про грудь я уже молчу, такой грудью можно города брать без единого выстрела и принцев с ума сводить сотнями, даже в шубе. А это ей сейчас всего десять лет, представляете? Но там, на дне, кого грудью удивишь? Кто бы вообще о ней знал, кабы не ее непомерное любопытство! Хочу на поверхность, кричит - и все тут. Вот вынь да положь ей эту поверхность. Там дышать нечем, обьясняет ей папенька, царь морской. Там экологии абзац полный. Все загажено, горы мусора и еще ядерные помои в каждой ямке. Ты посмотри, какую гадость они нам в море сливают - а это всего лишь отходы, понимаешь? Отходы их деятельности. Ты только представь себе саму деятельность, от которой такие отходы! А девчонка ни в какую - хочу! Хочу-хочу-хочу!

И папенька понимает, что дела-то - хуже некуда. Старшую, допустим, пристроили за Ихтиандра. Тот еще зятек, прямо скажем. Вечно на суше отирается, шашни у него там всякие, за что бит бывает регулярно. Получит оторваться - и плюх в родное море, на дно, раны зализывать. Беспробудно жрет биолюминесцентный планктон, глаза дикие, блуд на всю округу светится - динофлагелляты от зависти в пыль распадаются, позорище сплошное. Но - родня, как никак. Акулам не скормишь. И дети толковые от него, сразу видно - профессорская кровь.

Среднюю за капитана Немо просватали, хоть она и вопила благим матом, что за отставного принца не пойдет, что у нее от скафандра чешуя зудит, и вообще он полоумный индус, а этого брата только на дистанционном аутсорсинге и терпеть. Но стерпелось-слюбилось, вон - не разлей вода, целыми днями вместе воркуют-развлекаются. Она на камушек прибрежный выползет, песенки распевает дивным голосом, принцы местные толпами валят, а муженек подберется тихонько - и давай палить по монаршим задам электрическими пулями. И ухохатываются оба до колик. А чего? И потешно, и остроумно, и за мужнину поруганную Родину отомстили аристократам синезадым.

А младшенькую куда прикажете? Не осталось женихов. Одно время еще надежда была, когда Садко повадился с папенькой пьянствовать, да быстро кончилась - Садко сначала наобещал с тридевять земель, а как гешефтик обстряпал, так о еврейских корнях вспомнил, гусли поломал и вообще заявил, что русалки-де некошерны, а плодить гойских морских коньков родному собутыльнику-папеньке ему, мол, скрижали не дозволяют. Правда, знающие морские огурцы баяли, что не скрижали молодца напугали, а то, что он десницей нахальной нащупал, когда под шумок маменьке, царице морской, под юбку залез. Орал, говорят, как кит после недельного запора, но шуйцу от груди маменькиной не отнял! Я же вам говорил, что грудь у этих русалок - мама дорогая, роди меня осьминогом, чтобы всей сотней присосок да за эти си... Виноват, увлекся.

Ну так вот, хочу-хочу-хочу. Это младшенькая, значит. Мол, на поверхность. Сдался папенька, царь морской и отпустил вертихвостку. Благо, пока мы тут про грудь говори.. тьфу! Словом, пока сказка сказывалась, исполнилось девке пятнадцать. А в пятнадцать им, русалкам, уже можно, вестимо. Нет, не "хи-хи"! Какие такие "чики-пуки"?! На поверхность им можно, охальники!

Вот выплыла русалочка на поверхность, глядит - как назло, на берегу принц сидит. Кудри белоснежные, аки лебедь после химчистки. Глазоньки голубые, как небо, ясные, как водица после обратного осмоза, ни мыслишечки, ни полмыслешечки. Блондин, одним словом. Сидит, идиот великовозрастный, мурлычет себе под нос "ладушки-ладушки-где-были-у-бабушки" и вяжет. Нормально? Увалень. Вяжет. Носочки. В розовую полосочку. То есть, кому носочки в пору придутся, на том он и женится. На той, то бишь. А девица наша, даром, что вся грудь в размерах, извилиной-то ребенок еще совсем. Ах, говорит, какой красавчик, ах, как романтично! И влюбилась, само собой. Глазки ему строит, губки бантиком и хвостиком так игриво плюх-плюх.

Принц посмотрел на нее в районе размеров и гормонально тоже весь влюбился немедленно. А умозрительно не влюбился пока, потому как он то на хвост русалкин посмотрит, то на недовязанные носочки - и никак не сопоставит. Тяжело принцу - гормонально поднялся, а умозрительно завис. И носочки русалке показывает, мол - ку, красавица? Русалочка подумала немного и сама уже сообразила, что нету ножек - нету колечек, принцу говорит - тут сиди, не рыпайся, и мухой, значит, к бабке-ведунье, мол, выручай, старая-мудрая-добрая, бери хвост, давай ноги, а то папеньке расскажу, чем ты в своей поддонной лаборатории занимаешься и какая редкая живность через твои опыты пострадала. А бабка ей и говорит - ноги-то дам, лапушка моя, ракушка моя, но предупреждаю - как пойдешь, так словно по ножам острым, и больно тебе будет так, что свет белый возненавидишь, и таким могучим языком овладеешь, что твой теперешний и рядом не стоял, так что давай его сюда, в обмен на ноги. Договорились, словом. Русалочка ноги в руки - и к возлюбленному принцу помчалась. А тот от радости тоже язык проглотил - и давай они влюбленно мычать друг дружке и глазками так луп-луп, типа в восторге. И принц ей мычит, мол, давай сюда ходи скорее, нету мочи, как влюбился уже со всех сторон, пойдем быстренько ко мне на холостяцкую квартиру, я тебя с мамой познакомлю.

Русалочка, понятно, тоже вся горит от страсти и выбегает на берег, к принцу, значит, но вдруг как заорет натужно - ах ты ж твою медузу в морскую звезду коралловым отростком, мляааааааа! Ну, то есть, бабкино предупреждение не туфтой оказалось и в плане языка могучего нового, и в плане "как по остриям ходить" - пляж-то весь усыпан осколками от бутылок пивных да ржавыми банками консервными. Ведь говорил же папенька, царь морской, что экологии абзац? Говорил! А принц, идиот, стоит себе уже за пляжной чертой и аж пританцовывает от нетерпения - ну, типа, шевели поршнями,звезда моя, уже ж извелся я весь, так приперло прямо сейчас носочки на твои ноженьки стройные примерить!

Но пока этот гормональный идиот носочкам размахивал и сопли восторженные пускал, русалочку еще на половине дистанции вообще в пену измочалило, так, что она вся целиком уже легко в носочки помещалась.

А принца потом пристроили за одну очень богатую банкиршу. Жил себе припеваючи, как сыр в масле. Обычный такой вариант. Блондин же.

(с) kurtuazij

.

Колыбельная после карнавала
( Надежда Сосновская )


Отгорел фейерверк,
Перестала вертеться шутиха.
Блеск одежд карнавальных
Обернулся унылым тряпьём.
Опустел балаган,
И на рыночной площади тихо.
То, что было театром,
Становится нашим жильём.

Засыпай, Арлекин,
Поцелуй и прохлада ладоней -
Это всё, чем могу
Отвести от тебя непокой.
Балаган наш - дворец,
Наши ослики - резвые кони,
Если можешь, поверь
Этой сказке и спи, дорогой.


Мне не быть для тебя
Ни волшебной звездой, ни богиней.
Я твой друг, Арлекин,
Потому и доводится мне
Быть гораздо умней,
Чем положено быть Коломбине,
И гораздо добрей,
Чем положено просто жене.


Я до смерти с тобой
Разделю и очаг, и подмостки.
Если занавес поднят,
Я буду смеяться и петь,
И следить, чтоб завистник
В твой грим не подсыпал извёстки,
И любить тебя так,
Как никто не сумеет посметь.

/.

О заколдованной царевне и Алёше-богатыре


Алёша любил ездить к бабушке в деревню.
С местными пацанами он подружился уже давным-давно. Вместе они бегали купаться на речку, играли в индейцев, изучив все окрестные леса, ездили на велосипедах. Да и в чужие сады лазили, не без того.
А специально для холодных дождливых дней, когда на улице делать было нечего, в бабушкином доме существовал чердак.
Обычно Алёша сразу лез в сундук. Там хранились подшивки старинных газет, переложенные бумагой необычной формы чашки, коробочки с какими-то непонятными детальками, вырезанные из дерева игрушки. Даже попадались книги. Ещё те, на страницах которых то и дело встречался твёрдый знак. Читать их было тяжело, и не всегда интересно.
Погода с утра была гнусной до невозможности. Выл ветер, лил холодный дождь, швыряясь в лицо мокрыми струйками. Днём развиднелось, но идти гулять не хотелось совершенно. И Алёша полез на чердак.
Обычно он сразу приступал к изучению содержимого сундука, которое каждый раз оказывалось новым. Но в этот раз что-то толкнуло его подойти к старому комоду.
Там всегда стояло прикрытое тряпкой зеркало. Естественно, как всякий уважающий себя мальчишка, Алёша и не думал смотреться. Вот ещё! Но в этот раз…
Он стянул тряпку с зеркала и обомлел.
Вместо его собственного отражения из зеркала лукаво глянула девчонка, одетая в старинный русский сарафан. Пшеничные волосы были заплетены в косу, а синие глаза смеялись.
- Исполать тебе, добрый молодец! – торжественно заявила она.
Алёша поперхнулся и сумел только выдавить:
- Привет…
- Не Иваном ли Царевичем звать тебя, великий богатырь?
Алёша оглядел себя. На богатыря, тем более великого, он никак не тянул.
- Алёша меня зовут, - уже спокойнее ответил он. – И я не богатырь. Я в школе вообще-то учусь ещё.
- Да я догадываюсь, - усмехнувшись, ответила девчонка. – Это я так, пошутила. Я хоть и заколдована, но через зеркала иногда на мир поглядываю. Давненько уж богатыри исчезли. И царевичи тоже. Меня Марьей звать, кстати.
Алёша ни за что в жизни не признался бы сверстникам, что любит читать сказки. Но если бы кто из них заглянул в его библиотечный формуляр, то был бы очень удивлён.
Так что Алёша вполне принял для себя происходящие чудеса. И надо сказать, был даже рад этому.
- А кто тебя заколдовал-то, - с интересом спросил он. – Кащей, небось?
- Кому ж, кроме него, - подтвердила Марьюшка. – Как в своё время Иван-царевич матушку мою, Василису из плена кащейского вызволил, так он, гад, злобу-то затаил… На мне отыгрался.
- Так ты в плену? – сурово спросил Алёша, непроизвольно расправляя плечи. «Не завалялся ли здесь, на чердаке, меч-кладенец?» - мелькнула у него мысль.
- Колдовством убаюкана, в дереве я сплю, птицей белой, да в чёрном тополе, что иссохшей корягой на поляне стоит, вкруг него трава не растёт, птица не ветви его не садится, - распевным тоном сообщила Марьюшка. И уже нормальным голосом продолжила. – Вот иногда могу из зеркала какого-нибудь поглядеть. Да нечасто… И много ли увидишь?
- А если дерево это срубить? – деловито спросил Алёша.
- Хорошо бы, - кивнула Марьюшка. – Да только где ж ты его найдёшь? Я и сама не знаю, где жилище моё, колыбель колдовская, сонная…
Зеркало помутнело, очертания девчонки растворились, и через мгновение в зеркале отражалась только Алёшина физиономия.
- Я тебя спасу!!! – решительно пообещал Алёша в пространство.

Самое интересное было то, что Алёша про этот тополь знал. Как-то с местными ребятами они набрели в лесу на совершенно мрачную поляну, посреди которой высился сухой чёрный корявый ствол. Общее впечатление от места было какое-то злобное. Никто из ребят подходить к этому дереву не захотел, а вечером деревенские наперебой рассказывали Алёше страшные истории, в которых фигурировал этот тополь.
Тропинку Алёша помнил.

А складывалось всё очень удачно…
- Слышь, Лексей, - сказала вечером бабушка, растапливающая печь. – Сможешь один переночевать? Не забоисси?
- Не забоюсь, - удивлённо ответил Алёша. – А что случилось?
- К сестре мне надо съездить, - ответила бабушка. – Приболела она. Завтра к вечеру вернусь. Лады?
- Всё нормально будет, - кивнул Алёша. – Езжай, бабушка, не волнуйся.
- Кашу я тебе сварила, на печке стоит. Утречком позавтракаешь. Хлеб есть, молока в холодильнике найдёшь.
- Разберусь, бабушка, - улыбнулся Алёша. – Езжай спокойно.

Дождавшись отъезда бабушки, Алёша направился в сарай, откуда приволок топор. Неумело пошаркав бруском по лезвию, он завернул топор в тряпку и сунул его в маленький рюкзачок, с которым обычно ходил в городе. Подумав, Алёша положил ещё в рюкзачок налобный фонарик, запас батареек и фляжку с водой.
Темнело. Прикрыв дверь, Алёша тронулся в путь.
Уже через полчаса пришлось доставать фонарик. Тропинка петляла, корни то и дело лезли под ноги. К счастью, дождя не было.
И как ни странно, Алёша не заблудился.

Луч фонарика выхватил из темноты угрюмый почерневший ствол. Ощущение мрачности так и витало в воздухе, но Алёша был полон решимости сделать то, что обещал.
Ему приходилось иногда колоть дрова. Но между маленькими полешками и здоровенным стволом есть большая разница. Уже через десять минут Алёша понял, что даже Железный Дровосек сильно уставал.
И тем не менее. Алёша присаживался отдыхать, скупо пил воду из фляжки, вставал и продолжал тюкать топором, методично врубаясь в ствол со всех сторон. На появившиеся и лопнувшие мозоли он уже не обращал внимания.
Часа через три, наконец, дерево стало напоминать снизу плохо обгрызенный карандаш. Алёша упёрся в ствол руками…
И откуда-то дунул порыв ветра, мгновенно разогнавший тучи. Луна ярко осветила полянку. Ствол затрещал.
Алёша отпрыгнул в сторону, а тополь, ещё более чёрный при лунном освещении стал медленно крениться, затрещал ещё сильнее, и, наконец, рухнул!
И на глазах изумлённого мальчишки из комеля выпорхнула белая птица. Заполошно взмахнув крыльями, она метнулась в одну сторону, в другую, чуть не ткнулась Алёше в лицо, а потом взлетела ввысь, устремляясь прямо к Луне.
- Ну и как, получилось? – тихонько спросил Алёша сам себя.
Вновь зашелестевший ветер не ответил.
Пошатываясь от усталости, Алёша кое-как добрёл домой и рухнул спать.

Первого сентября, когда все, галдя и наперебой обмениваясь впечатлениями о летних каникулах, рассаживались по местам, в класс вошла завуч.
Рядом с ней шла девчонка.
Алёша с изумлением увидел знакомые смеющиеся синие глаза.
- Послушайте меня, дети, - сказала завуч. – Маша будет учиться в вашем классе. У неё нет родителей, поэтому очень попрошу вас подружиться с ней, и вообще всячески помогать.
- Здравствуйте всем! – сказала новенькая, задорно улыбнувшись.
- Привет! – вразнобой отозвался класс.
Маша решительно направилась к Алёшиной парте. Она уселась рядом, деловито сдвинула Алёшины учебники и принялась раскладывать свои тетрадки.
Алёша пялился на неё во все глаза и молчал.
Синеглазка лукаво посмотрела на него, дружески пихнула его в бок и тихонько проговорила:
- Здравствуй, богатырь!
И ещё тише добавила:
- Спасибо тебе…

(с)Сумеречный Макс (darkmeister) из ЖЖ

Ночь, море и скорость. Редко, когда удаётся их совместить. Но, если уж удаётся – то отрываюсь по полной программе. Ехать к морю. Ехать в ночь.
Уютное тепло, урчанье двигателя. Любимая музыка. Ощущаешь себя единым целым с автомобилем. Современный вариант кентавра, когда гул под капотом перекликается с биением сердца. Мы чувствуем друг друга. У вещей тоже есть душа и моя машина – не исключение. Нрав у неё явно женский - любит хорошую автокосметику и немного привередничает после мойки из обычного ведра. Но, ещё ни разу не подвела в трудную минуту, за что и ценю...

Скучный вялотекущий диалог. Разговором это назвать сложно. Мои реплики в твоём нудном получасовом монологе можно пересчитать по пальцам. Собеседник ты оказался не из удачных. Приходится делать вид, что внимательно смотрю на дорогу, чертыхаясь в адрес встречных дальнобойщиков. Фары шарят по изрядно побитому асфальту. Брюзжание начинает утомлять. Может, ты и великий любовник, но, мне-то от этого ни холодно, ни жарко. А вот как пассажир ты - весьма посредственен. Особенно, когда жмёшь на воображаемый тормоз или даёшь ценные советы типа «мягче», «легче», «держи руль свободнее».
Неожиданно машину подбрасывает. Во рту чувствуется солоноватый привкус. Черррт. Губу, кажется, прикусила.
- подвеску не жалко? Раздолбаешь в хлам, потом разоришься на ремонте. А в мастерской ещё и лишнего содрать попытаются, если увидят, что есть деньги…
Не люблю, когда говорят под руку. Дорога действительно, не самая прямая и ровная.
Прищурившись, вписываюсь в поворот. Отечественный автопром считает гидроусилитель неоправданной роскошью, а зря. За рулём же не только мужики сидят. Продолжаешь бубнить что-то про автомехаников-вымогателей. Где только были мои глаза раньше? Ладно. Незаметно переключаю передачу.
Усмехаюсь уголками губ и сильнее нажимаю на газ. Мотор взрёвывает.
Ты дёргаешься и испуганно вскрикиваешь:
- сдурела?
- Ой – притормаживая, сбрасываю почти до полтинника, глаза полны почти взаправдашнего раскаяния – я.. это.. передачу перепутала. Ну, ты же понимаешь, права получила недавно. И училась на автоматике…
- как только таким права дают? Куда в автошколах смотрят…Им бы лишь денег слупить…
Зачем тебе знать, как и сколько я без прав отъездила? Зануда. Тряпка. Утомил! Ну, держись. Цежу сквозь зубы в полголоса:
- вот так права и дают. Я их не покупала, а сдала сама, с первого раза, между прочим.
Стрелка спидометра поболталась возле девяноста и поползла дальше.
- Что ты делаешь? Если на тот свет хочешь, то я причём?
Ещё один поворот. Пора!
Сбавляю скорость, перехватываю руль крест-накрест и резко выкручиваю.
- Кувыркнёмся же!!!
Машина отчаянно ругается всеми доступными способами, но, слава богу, не глохнет. Съезжаю на обочину, оставляя пыльный шлейф.
- Могли бы и кувыркнуться, кстати – я постаралась вложить максимум яда в эту фразу и говорить при этом спокойно. Кажется, удалось. – Курс экстремального вождения я так и не откатала. Но, согласись, разворот получился почти классический.
Глушу мотор. Музыка тоже прекращается. Ночь вползает в приоткрытые окна. Не глядя на тебя, просто физически ощущаю, как на твоём лице проступают пятна – в тебе борется желание наорать на меня и невесёлая перспектива остаться одному у чёрта на рогах, на какой-то дороге среди леса, да ещё и глубокой ночью.
- я был идиот, когда согласился на эту авантюру…
- отчего же «был»? – усмехаюсь – Ну, значит, так. Или ты заткнёшься и дашь мне возможность спокойно ехать, или выкатывайся сию секунду. Мне не нужны ни твои советы по вождению, ни твои комментарии по поводу моих взаимоотношений с моей машиной. А уж твоё мировоззрение мне и подавно не интересно. Времени на раздумье не даю. Итак? Остаёшься?
Обиженно сопишь, глядя в темень за окном.
- Ладно. Сиди. Но чтобы беззвучно. Если хочешь спать – убирайся на заднее сиденье.
Кстати, достаточно великодушное предложение с моей стороны. Но тебе страшно выйти. Трус. Слизняк. Продолжаешь сопеть, демонстративно отвернувшись. Вот и славно.
Завожусь, включаю музыку. Твоё сопенье заглушают скрипки Поля Мариа. Разворачиваюсь, на сей раз без выкрутасов. И продолжаю свой путь в ночь. Туда, где меня давно ждут. К морю.

.

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ Francis Lai / Carl Sigman, русский текст М. Подберезского С.Светикова и С.Ли

Как, с чего начать Мою историю, Чтоб вновь не повторять Слова знакомые, Чтоб людям дать понять: Рассказ мой - истина, Мне нечего скрывать. С чего начать? Как вам объяснить, Что иногда Живется так, Как хочешь жить, Что иногда Бывает так, Как должно быть, Как объяснить вам, Что такое - «полюбить»? Как объяснить? Без слов и фраз, К которым слух привык, Любовь у нас - Не то, что у других. И мой рассказ Взят не из книг. История любви - В ней за строкой строка Пусть сберегут И сохранят в веках Тепло твоей руки В моих руках! Началась давно Моя история, Но знаю я одно: Пусть дни уходят Безвозвратно, Все равно Я каждый день и час, Что жить мне суждено, Люблю тебя!

.



далее

- Нет, я все-таки его убью!
Принц метался по будуару Принцессы, нервно общипывая кружева с бортов камзола и раздраженно пиная подвернувшиеся под сапог пуфики и подушечки.
- Ах, реликтовая рептилия, ах уникальный экземпляр! Ну защитила ты по нему диссертацию, написала две книги - и хватит! Сдай в зоопарк, пусть там живет. Опять же деньги за просмотр брать можно. А то зарубежные поездки вместе с этим гадом - "на научные симпозиумы". Все лето с ним в пещере на острове прожила - "изучение поведения в естественных условиях"! Дворец заброшен, в королевстве бардак, а наша Принцесса с утра комбинезон напялит, сапоги наденет и в пещеры - "Коша вчера чихнул, я беспокоюсь. Коша сегодня начинает линьку, я не могу этого пропустить"… Приходит к ночи, вся в песке и чешуе, драконом этим пропахшая, тьфу! Нет, я точно его когда-нибудь убью!

Год

- А в пирожках самое главное что?
- Начинка!!!
Оба смеются. Маленькая женщина ловко вымешивает тесто. Домашний эльф изо всех сил старается путаться под ногами с толком. Муку уже рассыпал, разбил пару яиц и успел на них поскользнуться... Теперь к маслу подбирается.

- ...Сентябрь - это кофе с корицей, кленовые листья, разноцветные, как часть детского рисунка, тёплые, нежные плюшки с ванилью и тонкий запах дыма. Дыма ароматных сигарет или жгущихся листьев, дыма, в котором нет горечи, а только медленное спокойствие увядания, достойная готовность встретиться с неизбежным, сладость воспоминаний о знойном лете, которое ещё не ушло. Все делятся впечатлениями от отпуска, а кто-то из отпуска ещё не вернулся, и эта общность и разобщённость дружной компании сбивает с толку, кажется, что после лета мы все вернулись другими, и только снова собравшись "на шашлыки", "закрывая сезон", убеждаемся, что да - прежние, родные, неизменившиеся, только носы обгорели. Сентябрь - это суета и радость, смех и слёзы, и прохладный яблочный сидр...
- А потом?
- А потом холодные октябрьские утра, когда оказывается, что оставленное открытым на ночь окно устраивает в доме сквозняки, и ты прижимаешься к любимому телу рядом не только потому, что вы привыкли спать обнявшись, но и просто, чтобы согреться. И кофе варится на бегу, потому что опоздали, засуетились, забыли приготовить нужные документы с вечера, сожгли яичницу с колбасой, махнули на неё рукой и убежали, дожёвывая наспех накромсанный бутерброд. А в обед быстренький перекус, или вовсе без обеда, потому что некогда, потому что закрутились, забыли, увлеклись. И только вечером можно наконец сесть и неспешно поделиться дневными новостями и впечатлениями под сухое красное вино и мясо с кисло-сладким соусом, а потом разделить одну дольку горького шоколада на двоих, хихикая только самим понятным шуткам, и не обращая внимания на целую шоколадную плитку рядом...далее

Я.Френкель/И.Гофф. Август Аида Ведищева Инструментал от arranger

Скоро осень, за окнами август, От дождя потемнели кусты, И я знаю, что я тебе нравлюсь, Как когда-то мне нравился ты. Отчего же тоска тебя гложет, Отчего ты так грустен со мной, - Разве в августе сбыться не может, Что сбывается ранней весной? За окошком краснеют рябины, Дождь в окошко стучит без конца. Ах, как жаль, что иные обиды Забывать не умеют сердца! Не напрасно тоска тебя гложет, Не напрасно ты грустен со мной, Видно, в августе сбыться не может, Что сбывается ранней весной? Скоро осень, за окнами август, От дождя потемнели кусты, И я знаю, что я тебе нравлюсь, Как когда-то мне нравился ты.

.

Дежурный по душам

- Но, Зинаида Петровна! Мне же сам Олег Палыч подписал! – Едва не рыдал от отчаянья зав отделом маркетинга.

- Вот пусть Олег Палыч и выдает, а в кассе денег нет! – Бухгалтерша гневно захлопнула окошко выдачи, и оппонент прочел, болтающуюся на дверце табличку «Ушла в банк».

- Вот анаконда африканская, - прошипел он, потирая лысину, - чтоб тебя черти взяли, - и поплелся по коридору прочь.

Зинаида Петровна тем временем злобно покосилась на стену, из-за которой доносились проклятья зав отделом и не подозревающего о таком коварстве акустики.

- Шиш тебе, а не аванс! – Зинаида Петровна скрутила пухлыми пальцами жирный кукиш, ткнула им в закрытую дверцу и, продолжая возмущенно ворчать, полезла в стол за вязанием. читать далее

Алиса вскочила на ноги и побежала за кроликом. Тот юркнул в нору за изгородью, Алиса, не думая о том, как же она будет выбираться, кинулась за ним и...
- Ой-ой-ой! - закричала Алиса, - Я лучше назад.
- Ай-яй-яй! - закричала она секунду спустя, - Нет, я лучше все-таки вперед.
- Ой-ой-ой! - наконец заголосила она, - Я лучше не вперед и не назад!
Тем временем кролик неторопливо подошел к Алисе, спрятал часы в жилетный карман и принялся внимательно ее разглядывать.
- Все ясно, - наконец сказал он, - Застряла.
- Это все потому, - жалобным голосом сказала Алиса, - Что у кого-то слишком узкие норы.
- Нет, - строго ответил кролик, - Это все потому, что у кого-то шибко буйное воображение. Твои сверстницы уже на Марсе побывали, в Марианскую впадину ныряли, спасали миелофон от космических пиратов, а ты все-то за кроликами бегаешь.
Алиса печально слушала.

(с) Uesugi Eiri

Цитата 398581 утверждена 2008-08-21 в 01:54

средневековый спам... в 15 веке стоит принц ждет письма от любимой.. три дня и три ночи ждет.. прилетает почтовый голубь.. принц соответственно счастливый быстренько пытается прочесть присланное а там "кую мечи.. недорого"