Мои зимние войлочные тапки распадаются на отдельные волокна. Тихо, и совсем незаметно. Я об этом догадываюсь только когда чищу свой пылесос с водяным фильтром – в воде плавают огромные клочья и космы темно-серой шерсти. Как будто в доме живет кот. И я уже, кажется, знаю его привычки – он любит лежать на ковре, перед колонками. А еще часто залезает под старинный буфет на кухне. И что-то ищет под холодильником – похоже, пытается шарить под ним лапой. Зачем – непонятно, там точно ничего нет, – но делает это снова и снова. Когда ветер дует в окна, форточки закрыты и в квартире становится совсем сухо, коту плохо, и шерсть лезет особенно сильно. Я привык к нему, и теперь с опаской заглядываю в контейнер пылесоса – вдруг кота больше нет? уф... Он здесь.
Но перед зрителем разворачивается не банальный нарратив, визуализированная сплетня или назидательная притча, где порой за мастеровитой связностью изложения истории авторам не удается спрятать вторичность и банальность, а зрителю – сдержать внезапный зрительский стыд за ненароком подсмотренные чужие секреты неуютного быта других.
Здесь, через почти водевильную фантасмагоричность и... Читать полностью