Я в задумчивости брела по выступающим булыжникам проезжей дороги. До моего слуха доносилось нестройное звучание мужских голосов, поющих, что-то об эле и молоденьких женщинах. Тени со светом играли со мной в кошки мышки, изображая, то вооружённую конницу, летящую на битву, то неведомых чудовищ и вообще что-то бесформенное и непонятное. Прохладный встречный ветерок ворошил мои пламенные волосы, ластился ко мне, как оставленная на произвол судьбы животинка. Удивительно, но пахло молоком и свежестью, когда обычно здесь невыразимо воняло отходами.
Город не спал, как могло бы показаться вначале. Я пересекла улицу, миновала несколько строений и свернула на старую дорогу, где редко кого можно было встретить, это была одна из причин, почему мне нравилось бывать здесь.
Я прошла вдоль городской стены, скрытая густой тенью, бесформенным потрёпанным плащом и глубоким капюшоном, и облегчённо вздохнула, коснувшись кистью стены, сложенной из чёрного камня. На ней, словно на человеческом теле выступила холодная испарина, я даже когда-то пробовала её на вкус, и она оказалась солёной. Одна створка просторного дверного проёма была оставлена чуть-чуть приоткрытой, но оставили её в таком положении уже давно, о чём свидетельствовали мелкие камешки и почва вокруг, успевшие подёрнуться мхом, как и сами двери. Я скользнула вовнутрь и замерла ненадолго у входа, приучая глаза к кромешной тьме и прислушиваясь к малейшему шороху. Как и всегда здесь ничего подозрительного не ощущалось. Особняк отстоял далеко от городской черты, и сюда не проникали даже такие ночные вершители, как отъявленные головорезы и насильники, так как все вокруг глубоко верили, что это рассадник неприкаянных духов и демонов. Впрочем, такая молва распространялась вблизи всех древних дворцов и особенно замков.
Однако, у этого дома был свой невидимый хозяин, но кажется, я ему нравилась или он просто принимал меня за безвредное и даже бесполезное создание. Может быть, ему, как и мне хотелось поражать чьё-то сознание.
Приготовившись, я осторожно проследовала на верхний этаж и, выбравшись на полуобвалившийся козырёк (всё, что осталось от комфортабельного балкончика), жадно вобрала в лёгкие бодрящий ветер, стремящийся с холмистых вершин.
Город этот не был моим, во всём смысле сказанного, да и не шибко то хотелось возвращаться в его тесные, дурно пахнущие стены. Он медленно и неумолимо превращался в руины, как практически все города большого континента, но всё-таки жизнь, что теплилась ещё в его измученном теле, притягивала меня, как безмозглого светлячка.
Вот и сейчас, дождавшись попутного ветра, я шагнула вниз. Плащ мгновение панически бился у меня за спиной, а затем наполнился и расправился в воздушном потоке. Я взметнулась к звёздному небу, с тяжестью и болью рассекая чёрными крыльями ночь.
Время давно уже перевалило за полночь. И лица людей, собравшихся в этот вечер вместе, иногда выхватывали из мрака горящие уличные огни. Они лишь слегка тревожили атмосферу приглушёнными голосами и смехом.
Моя заботливая тётка – ночь никак не могла обнаружить моего присутствия рядом. И я не шелохнувшись, наблюдала за ними со стороны, впитывая каждое движение и возглас. Точнее за одним из их команды.
Каждый хотел быть как можно ближе, хотя бы на короткий промежуток времени, и он светился для них, правда, немного смущаясь из-за слишком большого внимания. Они тянулись ни к его личности так таковой, а к силе его духа и жизненной энергии. А я боролась со своей душой, так как мне хотелось гораздо большего, чем всем этим людям… Мне хотелось его всего.
Бог знает, сколько бы времени я так просидела на ограде, пялясь на тёплые людские огни. Наверное, вечность. Но вот они стали потихоньку собираться и растекаться в разные стороны, произнося друг другу на прощанье напутствия и просто добрые слова. Они снова смеялись.
Вдруг, я с волнением обнаружила, что потеряла его из виду, хотя всё это время не cводила c него глаз. Меня почти охватила паника. Не знаю, какая догадка больше всего пугала меня… То, что я возможно больше не увижу его или всё же то, что он мог интуитивно почувствовать меня, и теперь по-прежнему находился где-то рядом.
Лавина мыслей прекратилась, и я отошла от здания на несколько шагов. Мне казалось, что его очертания мелькают где-то впереди, и я пошла в ту сторону, хоть и никогда ещё не пробовала следить за ним.
Спокойствие никогда не было моей отличительной чертой, но сейчас, меня буквально срывало с катушек. Почти равнодушно к судьбе я следовала за ним, и мысленно упрекала себя за слабость, которая с недавних пор завладела моей душой. Сознание словно раскололось надвое: одна половина с нежностью лелеяла и даже оберегала новые, доселе неведомые чувства, а другая безжалостно боролось с неизвестностью.
С минуту замешкавшись у дверей гостиницы, в которой, как мне показалось, он исчез, замирая в душе, я вошла вовнутрь. И тут же зажмурилась от резанувшего по глазам света, и чуть не захлебнулась накуренным воздухом. В сизом пространстве зала от беспрестанно пыхающих самокруток круг обзора значительно уменьшался. Но я всё же сумела отметить, что количество и качество постояльцев с лихвой хватило бы для большой драки, чем они и ни преминули воспользоваться, едва я успела оказаться на лестнице, ведущей на второй этаж. Честно сказать, меня это порадовало, потому что в этой свалке никто не обратил на меня внимания.
Ориентируясь по голосу сердца, я приоткрыла понравившуюся дверь. Внутри было темно и опять почему-то пахло молоком и свежестью. Здесь было почти тихо, в особенности по сравнению с шумовым шквалом, творящимся за дверью.
В один миг меня снова захватил нескончаемый поток мыслей. Как то, что я ошиблась и здесь никого нет и вообще, зачем я заварила эту кашу?.. Теперь наверное, даже если расхлёбывать, то всё равно вовек не расхлебаешь. Кстати сказать, мысль о каше напомнила мне, о голодающем уже вторые сутки организме.
А затем мощный толчок опустошил мою голову, и кто-то сзади пристроил к моей шее кинжал. Но не тут-то было, захватчик мой резко отпрянул в сторону, забыв о своей идее.
Два моих лёгких шага, и я оказалась на узком карнизе тесного окна. Ещё бы секунда, и поминайте, как звали, но голос моего кумира отрезвил и обезоружил меня:
- Подожди, не убегай, я, кажется, знаю кто ты!..
Я обернулась, спустив ноги с подоконника. В комнате теперь было достаточно света, это я зажгла лампу, настолько сильно было желание освободится, и страх перед тем, что будет, если меня поймают.
Нас разделяло молчание. В его глазах промелькнуло недоумение, быстро сменяющееся злостью. Я могла бы спокойно покинуть это место, но меня держало нечто клокочущие и рвущееся в груди.
- Я не должен отпускать тебя, хотя бы потому что что-то происходит со мной уже несколько дней подряд, а теперь я понял, тому виною – ты!
Он рывком приблизился ко мне, но обессилено застыл с напряжёнными руками в нескольких сантиметрах. Он силился сделать хоть что-нибудь, но вместо этого с глухим рычанием опустился у моих ног, повалившись на бок.
Тогда я опустилась рядом с ним, провела ладошкой по его лицу. Он закрыл глаза, яростно сверкавшие до этого.
- Я тоже хочу понять, что происходит… Хотя нет, я уже знаю в чём тут дело. – Успокаивающе прошептала я..
- За чем же держишь тогда!? Отпусти!.. – сорвался он.
Я отстранилась от него, опуская глаза. А он поднялся, осматривая себя и подозрительно косясь в мою сторону.
- Хочешь сказать, что не держишь?.. А отчего тогда меня всего скрутило, как змеиной лентой?..
Он присел на край кровати, растирая онемевшие запястья и не сводя с меня взгляда. Я подошла к нему, он был спокоен, чувствовалось, начинал теплеть, но всё ещё не доверял.
- Мне нужно было вот так оказаться рядом с тобой хотя бы раз. – Грустно улыбнулась я.
В нём снова вспыхнула уже знакомая ярость, он резко поднялся и снова отдалился от меня, но не уходил, хотя, так же как и я, свободно мог это сделать.
- Мысли часто возвращают меня к тебе, с тех самых пор, как мы столкнулись с тобой на дороге… - Повысила я голос.
БОВЬ струится по моему телу, изливаясь на всё, что меня окружает!!! Ещё мгновение, и от меня ничегошеньки не останется, я взорвусь, я стану новой :)) Я люблю, просто люблю!!!
Но... будем считать, что одна из них ужо моя 
Приношу особую благодарность взрослому, но всё ещё непосредственному и открытому миру, словно дитя – ангелу Аенириэлю .
Nemiga
