Когда хохочущая акушерка показала меня моей маме, она долго смеялась. Но больше всех радовался мой папа. Он прыгал, хлопая себя по коленям, и кричал: "Ну спасибо, ну насмешили." Во время моего крещения священник Феофан был лишен духовного сана за осквернение церкви сатанинским ржанием.

В школе меня к доске вызывали нечасто, чтобы не срывать уроки. Но это не всегда получалось. Однажды учитель физкультуры взглянул на мое заинтересованное лицо и упал с каната.

Зато в институте было все наоборот. Зачеты и экзамены я сдавал легко и непринужденно. Во время моего ответа преподаватель обычно вставал и быстренько выходил в коридор покурить, откуда раздавались взрывы истерического хохота.

В общежитии вахтеры никогда не спрашивали у меня пропуск. И долго потом ничего не могли спросить, захлебываясь от смеха.

Пиво я брал всегда без очереди. Причем продавщицы частенько забывали брать деньги.

А вот с девушками мне никогда не везло. Когда я впервые в жизни сказал: " Наташа, я люблю тебя ", Наташа переломилась пополам и тихо постанывая стала отползать в угол.

Однажды меня попытались ограбить. "Снимай куртку" - раздалось сзади. Я обернулся. Через полчаса хохочущий наряд милиции забирал из той же подворотни изнемогавших от смеха преступников.

А к 30-ти годам я все-таки женился. Помогли друзья, сосватав за меня достойную девушку, как они сами ее в шутку называли. Свадьбу играли в день моего рождения. Поэтому без традиционных розыгрышей и шуток не обошлось. Невесту на свадьбу привели в парандже. И когда она открыла свое лицо, впервые в жизни засмеялся я сам.