(c) Рейдер

Глава 7. «Центрифуга».

        Через пару недель на очередном испытании в Центрифуге – специально оборудованном помещении, где гравитация то появляется, то исчезает, а иногда комнату просто переворачивают и крутят вверх тормашками, как на каком-либо аттракционе. Все это, по мнению неведомых талантов, позволяет в дальнейшем быстро привыкнуть к неустойчивому положению в космосе – вот только сами они  ни разу не казали носа в свой тренажер.

        Сейчас в центрифуге были все 13 курсантов. Давление было высоким, воздуха не хватало, а жара стояла страшная. Где-то под самым потолком летали братья Марлины, Джон, Дэнни и Зак намертво пристегнули себя к креслам. Марат и ДиМайнс осваивали антигравитационные ботинки – ходили по потолку. Еще парочка умников просто болталась в воздухе. Тантал – тот, что Скипи-попрыгунчик – постоянно ударяясь о стенки камеры, подлетал к каждому и спрашивал, не видели ли они Скип-мастера. Но все либо добродушно посылали его далеко и надолго, либо давали хороший пинок под зад. Вот так, после очередного пинка он упал на пол.

        -       Скип-мастер! Ты нашелся! – вскрикнул Тантал, подняв с металлического пола какое-то странное даже на первый взгляд животное.

        -       Что это? – с некоторым омерзением спросил Феликс.

        -       Это аява, он с планеты Валон, - отвечал Скип, с поразительной гордостью показывая всем желтоватого суслика с маленькими светящимися голубыми глазками.

        -       Крыса какая-то, - брезгливо сказал Дэнни.

        -       Хороший еда! – коряво произнес Цзы Хуань.

        -       Хот-дог!

        -       Не, гамбургер! – один за другим смеялись Марлины.

        -       Это Скип-мастер, он мой любимец, - обиженно мямлил Тантал.

        -       Два Скипа-попрыгунчика! Ха! Вот это номер! – смеялся кто-то из парней, - а этот тоже такой же тупой, как и ты?

        -       Я не тупой! и он тоже! Скип хороший и очень умный.

        -       Никогда не пробовал умный гамбургер! – потряс воздух своим гоготом Алекс, старший из братьев.

        -       Да ну вас всех! – Скип только засунул суслика себе в карман, как вдруг включили притяжение и все разом рухнули на пол.

        -       Садист – собака! Предупреждать надо! – раздался сдавленный голос Марселя.

        -       Хотел бы я посмотреть в глаза тому кретину, который эту Центрифугу придумал, - жаловался Эд.

        -       Я больше не могу, - сказал Дэниел, вытирая пот со своего лица, - сколько нам еще осталось?

        -       До того как мы здесь зажаримся или до того как нас отсюда выпустят?

        -                А что будет раньше?

        -                Честно, не знаю, но до свободы осталось чуть меньше часа.

        -                Скорей бы…

        Воздуха становилось все меньше и меньше, как вдруг, дверь в камеру отварилась, озаряя все помещение ярким светом. На пороге стоял полковник МакКорн, он внимательно осмотрел всю группу, при этом состроил такую мину, что смотреть было слишком боязно и страшно.

        -       Ну, как вам банька? Что, поджарились? То-то же, а это еще цветочки, вот будете летать на дряхлом бронетранспортере с максимальным ускорением, постоянно находясь вблизи ядерного реактора, вот там действительно жарко, как в пекле у черта…, - с гордостью говорил МакКорн, - хотя, кто вас на бронетранспортер-то пустит? Лоботрясы вы! Оболтусы! Размякли как девчонки! Тьфу на вас! – и полковник ушел, действительно плюнув кому-то на ботинок. Такие мелочи его обычно не заботили.

        -       Девчонки! Я ему покажу «девчонок», мало не покажется, - бубнил себе под нос в конец обозленный ДиМайнс – именно его обувь пострадала от меткости МакКорна.

        -       Да ладно тебе, успокойся, а то он услышит и мокрого места от тебя не оставит, - сбивчиво зашептал Скип.

        -       Кто? МакКорн? Да он безобиден как твоя крыса!

        -       Ну да! Я слышал, что он в прошлом году на тренировке одного парня так отделал, что тот два месяца на больничной койке пролежал. Все больничные роботы его латали, а быстрее не справились!

        -       Брехня! Он и мухи не обидит.

        -       Мухи, может, и не обидит, а вот из курсанта всю душу выбьет…

        Спор так и продолжался, пока его не прервал до отвращения громкий голос Феликса:

        -       Ну, вы, уроды! Заканчивайте свою болтовню, вам еще зачет сдавать по физической обороне!

        -       Ну, МакКорна мы точно отделать не сможем, а вот эту тупую морду – кретина Айенса – я сейчас изуродую! – говорил громила Алекс, потирая огромные руки, - Иди сюда, тварь!

        -       Спасибо, как-то не хочется, - крикнул Феликс. Он по наивности полагал, что вдали от Алекса он в безопасности.

        -       Брат! Держи его! – крикнул Алекс Эду, и тот мгновенно схватил Феликса за руки.

        -       Двое на одного! – это не по правилам! – кричал Феликс, пытаясь выбраться из тяжеленных рук Эда Марлина.

        -       По правилам? Двое на одного? А с чего ты взял, что я знаком с какими-то правилами? – смеялся Алекс, ударяя Феликса по почкам. - Парни! Налетай! Замочим гниду!

        И все будто с цепи сорвались: набросились на Феликса, били, пинали, тот падал, сплевывал кровью, но ребята тут же поднимали его, встряхивали и вновь продолжали колотить…

        -       Все, пошли, хватит эту котлету мутузить, - совершенно спокойным голосом сказал Алекс. Никто не сказал бы, глядя на него в эту секунду, что совсем недавно этот крепкий парень кого-то избивал – внешний вид Алекса был совершенно обычен. Он действительно не понимал, что особенного произошло.

        Все разошлись, последним уходил Кирг ДиМайнс. Он посмотрел на дрожащее тело Феликса, усмехнулся и плюнул ему в лицо,

        -       Будешь знать, гнида, как нам приказы отдавать!       

       (c) Рейдер

       Глава 6. «Пошёл он к черту, этот “Титан”».

       Вернувшись в кубрик, Зак завалился на свою кровать. В комнате так же сидел малыш Барби. Он чистил свои ботинки – водил дешевеньким излучателем «Блескодела» по изрядно исцарапанным носам. На второй полке корпел над учебником измученный Марсель – на занятия в голографическом кабинете у него не было денег. В комнате, как, впрочем, и всегда, стоял присущий лишь ей одной запах…

       -                Не понимаю, зачем нам все это надо? – бурчал Марс, бездумно листая страницы учебника.

       -       Учи-учи, пригодится! – с некой наглостью в голосе отвечал Зак.

       -       Зачем? Я летать не собираюсь.

       -       Свыкайся с мыслью, потому что придется.

       -       Чего?

       -       А ты что же думал - наш класс просто так, от нечего делать набрали? Никто на вас за так денег тратить не будет, запомните урок дяди Зака!

       -       Да они особо не разоряются!

       -       Подожди, я чего-то не понял, - перебил Марсель, - ты хочешь сказать, что нам еще ЛЕТАТЬ придется?!

       -       Учебный корабль «Титан», практика шесть месяцев.

       -       Полгода? – Джэм уронил не дочищенный ботинок и «Блескодел».

       -       Полгода, брат, полгода.

       -       Может, мне сразу удавиться? В психбольнице и то спокойнее было! – хныкал Марс.

       -       Да не собирайся обратно раньше времени, мы еще полтора месяца в школе корячиться будем, - объяснял Зак.

       -       Вот черт! Да мы же разобьемся, не успев взлететь! Мы же… я же ничего не умею, - стонал Марсель.

       -       Можно подумать, тебе в руки штурвал дадут! Не, брат, ты скорее сортиры чистить будешь.

       -       А все-таки здорово! Это тебе не пассажирский лайнер. Круто! Опасно, но круто! – непонятно чему радовался Джэм – в космических кораблях он разбирался не лучше Марселя.

       -       Круто-то оно круто, только вот команду они специально набирали, чтобы потерять не жалко было. Корабль им тоже не особенно жалко – старье то еще…

       -       А-а-а!!! Мы все погибнем! – Марселя била  даже не крупная дрожь – казалось, что он заболел лихорадкой аг-Хаа, от которой мышцы непрестанно сжимаются, а, в конце концов, расползаются студнем.

       -       Убавь громкость! Расхныкалась тут, девочка... Сиди, молись всем своим богам, чтобы не взяли, - говорил Зак.

       -       А поможет?

       -       Разумеется, нет.

       -       А-а-а!!! – Марс продолжал орать.

       -       Вот это псих - самый настоящий, сразу видно, что профессионал в своем деле, - рассмеялся Зак, обращаясь к Джэму, - Так что, народ, практические занятия и тесты не прогуливаем…

       -       Ну почему я тогда на острове не умер? – промямлил Марсель.

       -       Вот дебил! - сказал лежащий на своей кровати Зак и отвернулся к стенке.

       А в это время на одном из верхних этажей, сидя на подоконнике, полковник МакКорн размышлял над двумя примерно одинаковыми по важности вопросами: зачем же он все-таки так напился и как отделаться от проведения практики на учебном судне «Титан».

       Проходящий мимо человек в грязной старой форме остановился и присел рядом с полковником. Это был старый механик, имени его никто не помнил, да и на карточке у него на груди прочесть его было невозможно - карточка была совсем грязная, такая же, как и он сам. Кажется, его фамилия была Джонсон, но все назвали его просто Жук, за глаза добавляя «Навозный». Как видно, в школе изучали зоологию прошлого.

       -       Скучаешь? – спросил Жук, посмотрев на Джейсона, ботинки которого не блестели как обычно, рубашка была мятая, а галстук и пиджак он вообще где-то забыл…

       Джейсон посмотрел ему в глаза, дав понять, что он совсем не хочет с ним разговаривать.

       -       Я слышал, ты неплохо погулял.

       -       Ну а тебе какая разница? Ты чинишь машины, вот и чини, - буркнул МакКорн.

       -       Но-но, полегче! Я корабли чинил, еще когда ты сосунком по классам бегал!

       -       Подумаешь – как раз тогда я их и ломал…

       -       Да ты посмотри на себя. Сколько тебе лет? Тридцать? Да ты полковник! А ты все такой же дурак, как и шестнадцать лет назад, и все так же по девкам бегаешь, - настойчиво продолжал Жук, вытирая свои грязные руки о запачканный комбинезон. МакКорн внимательно слушал, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

       -       А сейчас я «Титан» восстанавливаю, ты, кажется, слышал о нем, - продолжал Жук, - Замечательный корабль! Реактор, двигатели – просто идеальны, облицовка немного испорчена, но это дело поправимое. Одно плохо: апартаменты – не люкс, это уж точно!.. Летать на нем можно, но вот жить в нем…

       -       Зачем ты мне все это говоришь? Кого ты хочешь обмануть, а, Жук? Будто бы я не знаю, что это развалина из развалин! – прервал его Джей.

       -       Нет, я его починил – ну, не один я, с роботами… Подожди, то есть как? Не я же на нем летать буду!

       -       Черт! Да откуда вы все знаете?.. Неужели каждый в этой чертовой колонии знает больше меня?.. И какого хрена ты ко мне подсел? Мне и без тебя чертовски, просто невообразимо плохо! – неожиданно вспылил МакКорн.

       -       Успокойся, сынок.

       -       Я тебе не сынок!

       -       И слава Богу! Будь у меня такой сын, я б давно его сам удавил! – с этими словами Жук поднялся и ушел.

       -       Еще неизвестно, кто кого! – крикнул ему вслед МакКорн и очень пожалел, что рядом нет пустой бутылки – с утра прошло достаточно времени, и руки почти перестали дрожать.

       -       «Титан»… Нужен мне этот Титан как собаке пятая нога… И везет же мне на такие гадости, - думал МакКорн, - не успел военку окончить – послали на Деймос – спутник Марса, сказали: там восстание, оказалось – самая настоящая война, да такая, каких поискать – на свою голову, если мозгов в башке совсем нет. Даже героем стал, случайно, правда… Потом опять война: другая галактика, другие планеты. И кто сказал, что я герой? Всего лишь сбросил отработанный реактор, а он угодил во вражеский корабль – посчитали потом умники яйцеголовые, что шансы-то на это приближались к числу крайне ничтожному! Но это ведь не я устроил - я всего лишь с курса сбился. Ну не хочу я на «Титан»! Да, так обычно и случается, как тогда на «Стейлосе», когда мы ехали на новую исследовательскую базу на Поллукс. Тогда уроды калимские напали. А я еле отстрелялся, побежал… Куда глаза глядят! Забрел в какой-то отсек, вижу: кнопка под колпаком, а вокруг трупы валяются, чуть ли не вповалку! Кровь, вонь, грязь. Я думал, выход аварийный открывает – вон сколько людей хотело к ней прорваться! Не будь дурак, подбегаю к этой кнопке, колпак кулаком вдребезги, и ну ее жать!.. Ага, выход! Черта с два! Посидел в той комнатушке до утра, решил выбираться – под конец уже чудилось, будто трупы со мной разговаривают. Выхожу – матерь Божья! – одни туши калимские кругом! И с виду такие, будто лежат они здесь не полдня, а месяца три, не меньше. Это уж потом мне объяснили, что на базе той треклятой оружие биологическое испытывали, специально вирус против жаб изобрели. Еще одна медаль за отвагу… А ведь не герой я на самом-то деле. Счастливчик – возможно, но не герой! – полковник и сам не понял, как вырвалась у него эта проникновенная тирада. Видно, наболело на душе…      

      (c) Рейдер

      Глава 5. После вечеринки.

      Время шло, занятия в школе уже начались. Кстати, в тот день на стадионе полковник их довел до изнеможения! Кто-то даже пытался ему возражать, говорил, что это не армия и не концлагерь, но МакКорн заставил его пробежать еще три мили, а потом отправил чистить сортир - ничто не могло выбить из полковника его военных замашек…

 

      После урока биологии, на котором Зак получил очередную честно заслуженную пятерку за собственноручно выращенный редкий сорт конопли (у местного ботаника Зак был любимчиком, так как и тот и другой зачастую вместе курили травку), по расписанию следовали занятия спортом, или как все их называли, военная подготовка, что больше соответствовало правде…

      В раздевалке перед уроком:

      -       Если он еще раз заставит меня подтягиваться, я точно сдохну, - говорил Джэм.

      -       Терпи, солдат, глядишь, прорвемся! – смеялись близнецы – Алекс и Эд.

      -       Как смешно - скажешь, когда можно будет хохотать, хорошо?! - на лице Джэма не было даже намека на улыбку.

      -       Еще день - и мои кроссовки разлетятся на атомы, как гаулианский флагман в бою с земным крейсером «Слава Республике» в 2225 году, - проявил неслыханную эрудицию Лайм.

      -       Меньше в баскетбол играть надо – глядишь, и кроссовки целее будут, - отвечал Кирг.

      -       Да ты, ДиМайнс, помолчал бы лучше! Бери пример с Зака, вот он ничего не говорит.

      -       Зато дымит как паровоз, уже всю раздевалку прокурил, - добавил Скип.

      -       Ну, это же надо! Скипи-попрыгунчик проснулся. С добрым утром, солнышко ты наше туповатое! – смеялся Марат.

      -       Уже урок начал, - коряво сказал Цзы Хуань (он был тайванец или китаец - никто не знал точно - потому язык не так легко ему давался).

      -       А кто-нибудь видел Садиста? – спросил Марсель, уже одевшись.

      -       Я каждый день его вижу… в своих ночных кошмарах! - отвечал Клинт.

      -       Клинт, ты уже раздражаешь, я же нормально спрашиваю.

      -       Я не видел, - говорил Дэнни, -  да его вообще сегодня никто не видел.

      -       А может, он наконец-то решил порадовать нас, скончавшись в жутких мучениях? – смеялся Кирг, - было бы действительно классно!

      -       Всем в строй! – крикнул Феликс, и в него тут же полетел чей-то кроссовок.

       

      Даже когда в спортзале все уже построились, МакКорн так и не появился.

      -       Может наши молитвы исполнились, и его инопланетные уроды забрали? – радовался Джэм.

      -       Он просто еще не отошел…, - сказал Зак, усаживаясь на пол и доставая очередной косячок из кармана рубашки, - У них вчера вечеринка была по поводу дня рождения Наоми, - медленно, будто отцеживая слова, продолжал он, выдыхая дым.

      -       И ты знал? Знал и молчал?

      -       Конечно, я знал. Как же я мог этого не знать, если я и сам там был… Вот мы покуражились!

      -       Так значит, мучений не будет? ВАЛИМ!!! – и с невообразимым гвалтом все покинули ненавистную вотчину МакКорна. Почти все.

      -       Вернитесь, парни! А как же тренировка?.. – чуть ли не обиженным голосом промямлил им вслед Феликс.

      В зале остались только Лайм, играющий сам с собой в баскетбол, братья Марлины, поднимающие штанги, и Феликс – единственный, кому нравились тренировки МакКорна…

      Зак докурил самокрутку и тоже ушел. Он отправился в столицу вчерашней попойки – в комнату к девушкам - медсестрам.

       

      Зак осторожно постучал в нужную ему дверь. Ему открыли – после некоторой, вполне объяснимой, задержки.

      -       А, это ты, мордашка! Заходи, - на пороге стояла Наоми. На ней были только беленькие трусики с большим сердцем и светлая маечка на тонких бретельках. В руках у нее была зубная щетка.

      Заку обычно нравилась эта комната: здесь все было со вкусом и одновременно по-домашнему - но только не сегодня и уж точно не вчера. Сейчас все было перевернуто вверх дном, будто по комнате в спешном порядке промаршировала целая рота элитного десанта Республики и после исчезла в неизвестном направлении, не забыв, однако, вытереть сапоги о занавески!.. Зак взял из маленького холодильника на кухне пару холодных бутылок пива: одну себе, другую Садисту, и пошел в спальню. Там, на одной из кроватей, лежал полуголый пьяный полковник.

      -       Горько, - просипел едва понятным голосом МакКорн.

      -       Вообще-то это было день рожденье, но тебе, похоже, все равно… На, держи пиво, - Зак протянул ему бутылку.

      -       Чего ж я так напился? А?.. А который час? Я это… мне же на работу надо, - вдруг спохватился полковник и начал искать непослушными руками брюки.

      -       Можешь не спешить: ты на нее уже опоздал. Сейчас почти четыре часа, занятия уже окончились!

      -       А где девчонки? – спрашивал МакКорн, допивая бутылку.

      -       Наоми в душе, Кейт еще спит, - говорил Зак, указывая на соседнюю кровать, на которой из-под одеяла торчали голые пятки.

      МакКорн начал надевать рубашку, но вдруг остановился и посмотрел на Зака.

      -       А ты что здесь делаешь?

      -        Ха! Ну, ты, Джей, веселый парень - мы же вчера чуть ли не братьями с тобой заделались!

      -       Чё?

      -       Да, ты, похоже, действительно перебрал...

      -       А, ты тот парень с татуировкой – листом cannabis vulgaris на шее?

      -       Не только… После того, как мы выкурили по косячку и разбили бутылки друг другу о головы, ты заставил меня сделать татуировку и себе такую же наколол - ну там, в салоне, помнишь?

      -       Звезда?

      -       Так ты все-таки помнишь? Наш человек!

      -       Не каждый ведь день тебе накалывают тату на… эх!

      -       Что верно, то верно, - посмеивался Зак, глядя на полковника веселыми красными глазами.

      -       Черт, угораздило же меня так нахрюкаться, - говорил МакКорн, - Еще рапорт писать придется…

      -       А это, братишка, не обязательно. Ты ведь не забыл, что я племянник декана?! Ну, от рапорта и общественных работ я тебя отмажу, а вот от «Титана» отмазать не смогу.

      -       «Титан»?! Какого черта?

      -       Ну да, учебный корабль, тебе на нем несколько месяцев летать придется… А ты не знал?

      -       Нет!

      -       Ну, так теперь знаешь – мир познаваем, все относительно, - Зака явно потянуло на философствование.

      МакКорн встал.

      -       Черт, где мои брюки?

      -       Ха, а вчера они тебе были не нужны, - смеялся Зак.

      -       Помолчал бы… я и так смирился с тем, что ты мне братец.

      -       Да, брось, Джей, это была твоя идея.

      -       Ладно, проехали, - МакКорн пошел на кухню и взял очередную бутылку пива.

      -       А ты ведь Заккари Браун, да? Я тебя знаю - ты тот обкурившийся торчок в моем классе.

      -       Да, сэр! – говорил он, смеясь.

      -       Постой-ка… как ты вообще со мной разговариваешь? Во-первых, я тебя старше, во-вторых, я твой учитель, а в-третьих, и заодно в-последних, я тебе не братишка!

      -       Но, Джей, как же? Мы ведь…

      -       Да знать я тебя не хочу! – МакКорн метко запустил в Зака бутылкой, и только нетвердая рука полковника спасла Брауна от непоправимой беды.

      Тут в кухню зашла Кейт. Она только что проснулась, и потому аппетит у нее был отменный.

      -       Джейсон, милый, - она чмокнула его в губы, -  не надо обижать малыша.

      -       Да, Джейсон, милый, не надо обижать малыша, - с ехидной улыбкой поддакнул Зак.

      -       Пошел ты, - МакКорн вышел из кухни.

      -       Зак, сэндвич будешь? – спросила Кейт.

      -       Да, пожалуй.

      -       Я приготовлю.

      В кухне появилась Наоми.

      -       А что с Джейсоном? Он какой-то недовольный, - спросила она.

      -       Он просто от татуировки не в восторге, - ответил Зак.

      -       А мне она понравилась, симпатичная звездочка.

      -       На симпатичной заднице - ты, кажется, так говорила? – смеялась Кейт.

      -       Можно подумать, тебе эта задница не нравится, - парировала Наоми.

      -       Может, хватит говорить о его заднице?! – перебил недовольный Зак.

      -       А ты предлагаешь говорить о твоей заднице?.. Да, у тебя ведь тоже звездочка есть, только с твоим именем.

      -       Да перестаньте вы!

      -       А тебе что, не нравится? Кстати, Заки, ты вчера здесь кое-что забыл, - Наоми держала в руках черные трусы с надписью «З. Браун».

      -       Вот черт, - Зак театрально закрыл глаза рукой.

      -       Лови!

      -       Спасибо… ну я, наверно, пойду.

      -       Пока! Ты если что, заходи.

      Зак ушел, держа в руках свое элегантное белье и гадая, как он мог не заметить его отсутствия утром?!     

     (c) Рейдер

     Глава 4. И свет дневной обратится во тьму.

     После обеда все должны были собраться в своих классах. У каждого класса был свой классный руководитель – надзиратель. Нетрудно догадаться, что меньше всего повезло тому классу, у кого надзирателем был сам полковник МакКорн. Хоть человеком он был незлым, кто-то даже говорил – отзывчивым, но садист из него был тот еще – самый настоящий. Он за каких-то два часа изматывал любого, даже тренированного самым современным, биогипнотическим методом ученика так, что тому больше жить не хотелось – и даже не очень-то моглось.

     В одном из классов уже собрались ученики: все в белых футболках и ярко-синей форме – однако это было единственным, что их роднило. Среди них сидели и Марсель, и Джэм, и Лайм, и даже Зак. Всем было плевать на всех: кто-то слушал музыку, кто-то разговаривал - каждый занимался своим делом, каждый считал его самым важным.

     Никто даже не заметил, как в класс вошел «профессор» весьма и весьма внушительной наружности.

     -       Вот счастье привалило! – пискнул кто-то из студентов.

     -       Всем встать! – прикрикнул здоровяк. - Вольно!.. Всем сесть! – класс сел, учитель продолжил, - Большинство из вас меня уже знает – виделись. Я полковник Джейсон МакКорн, ваш учитель боевых искусств и с этого дня ваш классный руководитель.

     -       Вот блин, - донеслось с задней парты.

     -       Кто еще раз скажет «блин», для всего класса будет готовить блины. А уж как и где он будет брать тесто и сковородку, не говоря уже о полуфабрикатах, если учесть, что из этого класса раньше звонка никто не выйдет, даже ногами вперед – это ваше дело, - мгновенно отреагировал полковник.

     На этом все смешки и разговоры класса сразу утихли.

     -       Согласно новому уставу, с этого года классы разбиваются на отдельные группы по десять - пятнадцать человек.

     Мак Корн взял в руки журнал и начал читать:

     -       Алекс Марлин.

     -       Я!

     -       Бенджемен Тиммоти Бартон.

     -       Я, - сказал Джэм. МакКорн подозрительно посмотрел на его заклеенный нос, очевидно, догадываясь, что именно он прервал его забавы с мисс Мапет.

     -       Джон Клинт, - продолжал полковник.

     -       Я здесь.

     -       Дэниел Картинг.

     -       Так точно.

     -       Заккари Браун.

     Зак промолчал, но поднял руку.

     -       Так… Кирг ДиМайнс.

     -       Тут.

     -       Лайм Белингтон.

     -       Имеется.

     -       Марат Ниобий…, Господи, кто вам только имена дает?

     -       Здесь!

     -       Марсель Сильверия.

     -       Я.

     -       Цзы Хуань Лисао! Где вас только понабрали?

     -       Я! Из Гуньмыня прямой дорогой к вам, капитана!

     -       Скип Тантал.

     -       Да, сэр!

     -       Феликс Айенс.

     -        Всегда готов!

     -       Эд Марлин, братья что ли? Близнецы?

     -       Так точно, сэр.

     -       Кошмар. Тринадцать человек - чертова дюжина. Сосунки! Ничего, я из вас дурь живо выбью, вы у меня мигом усвоите, что такое настоящая дисциплина. Вы у меня школьные дни на всю жизнь запомните, - МакКорн с нескрываемым раздражением бросил журнал на стол. - Итак, бойцы - хотя какие вы бойцы? Кретины! Лоботрясы! Чтобы через пять минут все были на стадионе в спортивной форме. Явка обязательна. Это приказ! Что будет за невыполнение приказа, вам лучше не знать! Ничего, я еще сделаю из вас героев галактики! А теперь все вон!

     -       И свет дневной обратится во тьму, а все живое вскоре позавидует мертвым - в том числе и мы с вами! - кто-то, сидя на задней парте, неудачно пошутил. Впрочем, пошутил ли?

     Все вышли, не проронив ни слова, только Вуду опять что-то напевал себе под нос.     

        (c) Рейдер

        Глава 3. Лайм Белингтон.

        Без четверти одиннадцать Бенджемен вернулся в кубрик. Там все так же сидел Зак – Бену даже показалось, что он ни разу не пошевелился, и, скорее всего, так оно и было - и Марсель уже вернулся.

        Окна по-прежнему были закрыты, Зак курил, дым клубами наполнял комнату. На противоположной кровати сидел Марсель, все в тех же трусах (по-видимому, он не любил на себя много одевать), он с удивительной для непосвященных скоростью стучал по каким-то странным предметам и что-то напевал на неизвестном никому из его соседей языке. По правде говоря, этот язык, кроме двухсот тридцати шести веселых островитян и самого Марселя, вообще никто не знал. Подойдя ближе, Малыш увидел, что перед Марселем стоят два небольших блестящих тамтама. Однако бормотание Вуду по-прежнему осталось для него загадкой.

        -       Может, хватит уже? Ты достал! – вспылил Зак, - Ты еще по голове постучи!

        Джэм, не обращая на них внимания, сел на свою кровать и стал разбирать рюкзак. Вещей у него было немного: миниатюрный портативный компьютер, несколько тетрадей с его личными записями и исследованиями, немного одежды.

        -       Где этот чертов маразматик с нашими вещами? – проворчал Зак, стряхивая пепел с сигареты на пол, - этот пьяница всегда опаздывает…

        В решетчатом окошке появилась чья-то пренеприятная физиономия, кислая, как позавчерашний суп, с маленькими крысиными глазками и отвратительной ухмылкой.

        -       Опаздываешь, Крыс, опаздываешь, не вписываешься в график, - крикнул Зак входящему человеку прямо в волосатое острое ухо.

        Вошедшего звали Крис, но из-за неприглядной внешности для всех он был всего лишь Крысом. Одни говорили, что он недоразвитый, другие – просто ненормальный. Когда об этом заговаривали рядом с Марселем, тот важно отвечал, что «психи – они совсем не такие». На это обычно следовал ответ: «Да, тебе лучше знать».

        Крис выполнял самую низкую работу, а получал лишь жалкие гроши – однако и этому был всегда очень рад. В дни выдачи платы персоналу вся школа оглашалась его нечленораздельными воплями, и после этого он пропадал дня на два - на три. Он мыл полы, чистил ботинки, работал в прачечной и частенько выпивал…

        Крыс вошел в комнату и довольно гнусным, насквозь пропитым голосом сказал:

        -       3-16, четыре комплекта: обычная форма – брюки, куртка ярко-синего цвета, футболка, майка – белого, прорезиненная обувь – на липучках. Парадная форма – брюки, пиджак – черного цвета, ботинки тоже, галстук темно-синий; носки, белье – черного, белого и темно-синего цвета.

        -       Крыс, ты уже успел перевыполнить дневную норму своей занудности - давай поскорее, а то ведь не успеешь выпить сегодня, - перебил его Зак.

        -       Так… это старина Крис всегда успеет… хе-хе… первый – Заккари Браун, - Крыс швырнул комплект одежды наверх, в руки Заку, - второй – Марсель Сильверия, лови! третий – Бенджемен Тиммоти Бартон, держи; четвертый – Лайм Белингтон, - Крыс кинул комплект на пустую кровать, - где четвертый?

        -       Скоро будет, - как ни в чем не бывало, ответил Зак.

Если Зак сказал, значит, так оно и есть – к этому все его соседи уже успели привыкнуть.

И вправду, за полчаса до обеда под бешеные вопли полковника-Садиста, раздающиеся из коридора, вошел тот самый четвертый – Лайм Белингтон. Очень высокий, но не выше Зака, лысый негр с баскетбольным мячом в руках и огромным рюкзаком за спиной. Пару секунд он стоял в дверях, ожидая какой-нибудь гадости, и он ничуть не обманулся в своих ожиданиях: как только Лайм сделал первый шаг, на его черную лысую голову тут же упала горстка горячего пепла с сигареты.

        -       Добро пожаловать в ад – я, так и быть, послужу твоим персональным бесом, - усмехнулся Зак.

        Лайм посмотрел наверх и увидел ехидно улыбающегося белого парня, заползающего в небольшой люк на потолке. Если бы тот был хоть немного послабее, Лайм бы, не колеблясь, запихнул ему эту чертову сигарету прямо в глотку – он твердо верил, что только так и можно отстоять свое место под солнцем. Но парень был таким, каков он был, а потому новоприбывшему ничего не оставалось, как угрюмо пройти к своей койке. Богатый опыт уличных побоищ быстро подсказал ему, что шансы на победу в несостоявшемся поединке равнялись бы числу с нулем слева от запятой.

        -       Садись, вот твоя койка, - сказал Джэм, указывая на соседнюю кровать.

        -       А на твоем лице тоже знаки местного гостеприимства? – немного подождав, спросил Лайм.

        -       Ну… в общем, да.

        -       Ха… ладно, - Лайм утих и первым делом стал разбирать свой рюкзак, львиную долю содержимого которого составляли книги о космонавигации, справочник пилота, история космоса и все в этом духе - видимо, это было его хобби, коньком и объектом преклонения одновременно – чаще всего так оно и бывает.

        Ровно в полдень в каждой комнате, во всех корпусах раздался душераздирающий звук – сигнал, позывной на обед.

        -   А-а-а!!! От сирены уши вянут! – тоненько заверещал Джэм.

        -   Жрать! – вскрикнул Марсель, первым спрыгивая с кровати и выбегая из комнаты.

        -   Жрать так жрать, - согласился Лайм и пошел вслед за Марселем…

        Столовая… Место несбывшихся фантазий, фантазий о нормальной снеди. Ту дрянь, которую здесь давали, едой не мог назвать даже законченный оптимист. Оптимистов в академии не было, поэтому никто не строил особых иллюзий. Так как официально занятия в школе еще не начались, народу в столовой было не так уж и много. Как и принято, все разделились «по интересам». Марсель сидел с каким-то индейцем и парнем, похожим на Будду – с такими же бессмысленными глазами и не пропадающей, просто вечной улыбкой. Зак уселся с парочкой обкурившихся торчков и повел с ними неторопливый разговор обо всем на свете и ни о чем одновременно – все равно ни один из них не слышал, что говорят другие. Так же там сидела кучка перекачанных придурков в белых банданах и с блестящими цепями на шеях – слишком блестящими и толстыми, чтобы быть хоть сколь-нибудь ценными - наверняка какая-нибудь банда. Несколько несомненных идиотов тихо пускали слюни в тарелки; а в углу мирно обитала даже пара накрашенных парней, так и льнущих друг к другу – казалось, в эту школу собирают только отбросы общества. Лайму и Джэму ничего не оставалось, как сидеть вместе. Хотя вместе они сели только для того, чтобы не показаться отбросами этого импровизированного общества, поскольку друг с другом они не разговаривали – Лайм уткнулся в книгу, которую протащил с собой под майкой, а Джэм, тоскливо мешая бурду в тарелке, пытался найти в ней что-нибудь съедобное.

        -       Как такое вообще можно есть? Вот в «вышке», в высшей космической академии - это да, там еда так еда, не то, что это гаулианская слизь, - говорил Джэм.

        -       Если там так хорошо, что ж ты тогда оттуда ушел?

        -       А кто сказал, что я сам ушел?

        -       Выгнали?

        -       Да… а тебя тоже?

        -       Нет.

        -       А что ты тогда здесь делаешь? У тебя же лучшие данные: физическая подготовка, высокий коэффициент умственного развит…, - не успел договорить Джэм.

        -       Рылом, значит, не вышел! Низший класс я! Человек второго сорта! Деревня, подонок общества… таких только сюда и принимают! - зарычал Лайм, отшвырнув прочь тарелку с малосъедобным содержимым. - Я не ты! Это вы – маменькины сынки, которым все в жизни подносят на блюдечке с голубой каемочкой, а вы все пускаете по ветру!.. Да если бы у меня хотя бы шанс был в «вышку» попасть, уж я бы его не упустил, поверь мне, чертова кукла! - Лайм поднялся, с нескрываемой злобой посмотрел на непрошеного соседа по столику и вышел из неуютной столовой.

        Джем даже не взглянул на него – его остановившийся взгляд замер на противоположной стене: видимо, он о чем-то крепко задумался. Спустя отведенные на обед пятнадцать минут (тарелки просто проваливались вглубь длинных металлических столов – гениальная идея безвестного изобретателя, решившего таким образом ограничить чересчур долгое поглощение бурды, хотя охотников сидеть дольше почему-то не находилось) подошедший Марсель вывел его из глубоких раздумий чувствительным тычком в плечо. Обед завершился.

         (c) Рейдер

         Глава 2. Медпункт.

         Сегодня понедельник, а это значит, что дежурит мисс Мапет – симпатичная рыженькая медсестра, лет где-то двадцати пяти… Но кто бы там ни дежурил: мисс Мапет или мисс Линн – еще одна медсестра, только светленькая; кто бы там ни дежурил, полковник МакКорн всегда появлялся здесь. И вовсе не потому, что у него были проблемы со здоровьем, нет, напротив, он был здоров как бык, и он никогда не упускал возможности лишний раз поразвлечься с девчонками.

         Малыш Джэм с разбитым носом тихонько постучался в дверь.

         -       Черт! Кого там еще занесло?  - буркнул недовольный полковник, прикрываясь одеялом. (Он лежал на больничной койке, а на нем та самая мисс Мапет, она же просто Кейт, или, как называл ее МакКорн, – котенок.)

         -       Я пойду, открою, - сказала Кейт, одевая кофточку.

         -       Не надо, останься, кто бы там ни был, пусть убирается к черту!

         -       О, Джейсон, - она чмокнула его в губы, - Эта моя работа, я должна оказывать медицинскую помощь.

         -       Ладно, давай, но не забудь: мне тоже нужна… ха-ха, помощь!

         Кейт оделась и, выходя, вздрогнула, получив хороший шлепок по той части, которую можно назвать спиной лишь с очень большой натяжкой…

         В приемной ее уже ждал малыш Барби.

         -       Здравствуй, меня зовут мисс Мапет, но ты можешь звать меня просто Кейт.

         Джэм кивнул головой.

         -       На что жалуешься?

         -       А разве не заметно? – с досадой сказал Джэм, убирая платок со своего лица и показывая окровавленный нос.

          Медсестра только вздохнула:

         -       Не успеют приехать, а уже морды друг другу бьют.

         -       Я упал!

         -       Знаем мы ваше «упал», - она смочила обычную вату обычным регено-составом и стала вытирать ему лицо. Джэм смотрел по сторонам и обращал внимание на все, даже самые неприметные детали. Так, например, он заметил стул, стоящий возле ширмы. На стуле лежали аккуратно сложенные брюки, а рядом до блеска начищенные ботинки. Очень знакомые ботинки!

         -       МакКорн, - подумал Джэм, - но что он здесь делает? - этот вопрос как-то сам отпал, когда Джэм увидел, что волосы Кейт слегка растрепались, так, будто она только что встала. Одежда же была надета наспех, а две верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты.

         -       Ха-ха, а Садист, оказывается, с медсестрой развлекается, мы это учтем… - думал Джэм, хотя ничего смешного – во всяком случае, для него, здесь не было, да и не могло быть. Такой уж он был человек: смеялся, чтобы легче перенести боль, страх или обиду. При всем своем уме Бенджемен оставался всего лишь слабым и совершенно беззащитным подростком.

         -       Серьезных повреждений нет, кости целы, - говорила медсестра, - ничего страшного, до свадьбы заживет…

         У пострадавшего в этот момент возник весьма закономерный вопрос «До чьей свадьбы?» - сам он жениться не собирался вовсе, окончательно и бесповоротно решив остаться холостяком, еще будучи семилетним крохой. Он уже хотел было спросить: «До вашей с полковником?», но вовремя удержался, сообразив, что уж тогда одним сломанным носом не отделается.

         Выйдя из кабинета, Джэм долго и задумчиво разглядывал в треснувшем и облезшем зеркале свой заклеенный нос.

         -       Ну и как я такой ходить буду?.. А и ладно, хрен с ним! – неуверенно сказал малыш сам себе и пошел прочь.

         А Кейт вернулась в кровать к полковнику…

(c) Рейдер

Глава 1. Новичок.

            Конец мая, всего пара дней до начала семестра. Здесь, в школе имени Винцента Д. Гормана (кстати, если кто-нибудь вдруг узнает, кто это такой, пусть сообщит мне, ладно? это ведь может быть ваш родственник, например, прапраправнук…) занятия начинались с первого июня, в то самое время, когда в других школах они уже заканчивались.

            В это время все ученики возвращались после двухнедельных каникул (кто-то ездил домой к родителям, кто-то просто отдыхал…), причем отнюдь не со всех ног и не особо торопясь, в «родную» альма-матер; к тому же в это самое время принимали новичков: тех, кого выгнали из других, элитных и престижных школ, и тех, кого больше вообще нигде не принимали…

            Итак, возле той самой комнаты 3-16 корпус «Б» стоял высокий человек в строгом костюме, при галстуке, до блеска начищенных ботинках и какой-то черной кожаной папке, которую он небрежно и даже с ленцой держал в руках. Это был профессор (так они называли всех своих учителей, хотя этому человеку такое обращение шло… ну, например, как роботу грелка), учитель боевых искусств, ветеран трех межгалактических войн, в прошлом сам выпускник этой удивительной почти во всех отношениях школы. Его звали Джейсон МакКорн, студенты же между собой называли его Киллером (по роду деятельности, бывшей профессии), или же просто Садистом – разумеется, только те, кто знал, что означает мудреное словцо… Несмотря на то, что он был ветераном, Садист был еще молод (самым молодым учителем школы) - всего тридцать два года, он был весьма хорош собой, а самое главное - он нравился медсестрам. Глаза его были карими, волосы - слегка рыжеватыми, через полщеки красовался тонкий белый шрам, но это не делало его менее привлекательным, а напротив, добавляло мужественности и даже какого-то особого шарма…

            Так вот, возле двери комнаты 3-16 стоял полковник МакКорн и довольно громким голосом вдалбливал в новичка:

            -       Запомни, курсант! Здесь тебе не будет ни мам, ни пап, ни того прочего сброда, к которому ты привык! Ты понял меня!?

            -       Да, сэр – тихим голосом сказал мальчик, стоявший рядом с Киллером.

            -       Это корпус «Б», комната 3-16! Последующие два года эта затхлая конура будет твоим родным домом!.. Это все твои вещи? – он посмотрел на небольшой рюкзак в руках мальчика.

            -       Да, сэр.

            -       Негусто… хотя какая разница? Здесь ты будешь носить только определенную форму. Причем определенную нами, а не какими-то придурками в штатском!

            -       Да, сэр.

            -       Да, это все… А теперь ВАЛИ ОТСЮДА! – густейшим басом рявкнул полковник и удалился прочь.

            В известной всем комнате горели несколько маленьких голубых лампочек, окна были закрыты, а в воздухе никак не желал рассеиваться аромат каких-то трав, смешанный в немыслимое целое с дымом сигарет, наркотиков и прочей дряни. Дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел маленький мальчик в больших кроссовках, голубых джинсах и простенькой белой кофте, за спиной его был потрепавшийся рюкзак, а на глазах огромные очки в широкой черной оправе с толстенными линзами – тот самый, которому  МакКорн только объяснял первые премудрости безрадостного пребывания в школе.

            -   Сява! – послышалось со второй полки, и оттуда тут же появились чьи-то босые ноги с цветными браслетами из маленьких морских ракушек.

            -       Новенький? – спросил человек, сидевший наверху.

            -       Да...

            -       Давай сюда, - он подал руку, и новичок залез наверх и уселся рядом.

            -       Я – Марсель, Марсель Сильверия, можешь звать меня просто Марс, - сказал босой человек.

            -       Джэм, Бенджемен Тиммоти Бартон…

            -       Барби! -  послышался голос сверху, - типичная кукла Барби!

            -       Кто? – спросил новичок Джэм.

            -       Ты, кто же еще? Глаза голубые, волосы светлые, смазливая морда… Барби!

            Бенджемен действительно был очень милым и симпатичным мальчиком, с удивительно красивыми глазами, милой мордашкой, светлыми волосами. Вот только для его соседей это не имело ровным счетом никакого значения, кроме, разве что, лишнего повода для издевок. Снимая очки, он становился милашкой, куклой Барби, а одевая их – зубрилой и ботаником.

            -       Не обращай внимания, он так со всеми, – сказал Марсель.

            -       А кто он? – дело в том, что Джэм слышал человека, назвавшего его Барби, но не видел его.

            -       Зак, местный торчок, он самый старший студент этой школы, ему 19, а еще он племянник декана, потому его и не выгоняют.

            -       Вау, вау, вау, - доносился голос Зака, - Бенджемен Тиммоти Бартон. 2319-года рождения; мальчик-вундеркинд. В 5 лет закончил среднюю школу, а в 10 поступил в высшую космическую академию… Бла-бла-бла… О! Ха-ха! В 2334 г. произошел несчастный случай, виновником которого был взрыв, устроенный Бенджеменом. (В несчастном случае погибли два человека, еще четверо были ранены.) Ребенок объяснил это тем, что он пытался сконструировать миниатюрную бомбу, но что-то с формулами напутал… После этого происшествия Бенджемен Тиммоти Бартон был направлен в обычную школу для трудных подростков имени полковника Винцента Д. Гормана…

            -       Откуда он все знает? – спросил малыш.

            -       Я же говорю, - отвечал Марсель, - он племянник нашего декана. Тебя здесь и в помине не было, а он уже знал, кто ты и когда появишься…

            Джэм скучно рассматривал комнату, осознавая с грустью и уже начинающей терзать его тоской, что ему здесь придется жить... И притом долго.

            Марсель говорил очень долго и очень много, а Бартон терпеливо слушал его болтовню. Марсель, казалось, побывал везде, где только ступала нога человека. Он несколько раз объехал весь мир, включая ближайшие галактики, оставляя после себя немало «несчастных случаев»: необъяснимых пожаров, потрясающих скудное воображение роботов-пожарников, взрывов и прочих, не столь веселых забав. Какое-то время он имел несчастье увлекаться вуду и черной магией, из-за чего и пролежал в психиатрической больнице целый год. Вуду – это было одно из прозвищ Марселя – сидел перед Джэмом в одних трусах, но это его ничуть не смущало, ведь он долгое время жил на островах среди туземцев, а они кроме украшений и набедренных повязок, вообще ничего не носили. Так и Марсель был сплошь завешан различными талисманами, амулетами разных народов мира… Со стороны было похоже, что он еще не окончательно отделался от печати бедлама – да так оно и было на самом деле.

            -       Сколько можно болтать? – вверху, из какого-то странного металлического люка показалась голова Зака. У него были голубые глаза, темные волосы, в общем, на удивление приятные черты лица. Вскоре он вылез полностью, и нельзя сказать, что двое его соседей обрадовались этому явлению.

            -        Ну и огромный же он, - подумал Джэм. Зак действительно был огромным: два метра ростом, громадные руки, здоровые бицепсы. Это все выглядело особенно внушительно рядом с Марселем, кожа которого была как хорошо подрумянившийся пирог, а мускулы не могли похвастаться особой мощью – пребывание в доме для умалишенных отнюдь не способствует потрясающей физической форме. Глаза и волосы Вуду были совершенно одинакового цвета - совсем черными, по сравнению с ним Зак был почти альбиносом…

            Как только появился Зак, у Марселя как будто кто-то выключил ручку громкости.

            -       Ну ладно, уже почти десять, я в бассейн пошел, - как-то слишком поспешно сказал Марсель и вышел из комнаты. Куда он пошел, было неизвестно, так как в тот день бассейн был закрыт.

            Зак сидел на кровати напротив Джэма и смотрел на него оценивающим взглядом - таким, каким смотрит коллекционер на новую вещицу для своей коллекции. Причем вещицу не то чтобы нужную – так, для журнального столика.

            -       Куришь? – спросил Зак.

            -       Нет.

            -       Наркотики?

            -       Нет.

            -       Ха… И не знал, что еще остались такие. Видел мою «герань»?

            -       «Герань»?

            -       Марихуану!

            -       А… нет еще.

            -       Барби, Барби, ты меня огорчаешь… Ладно, иди, позже поговорим.

            -       Чего?

            -       Вали! – крикнул Зак и с такой силой ударил малыша по шее, что тот упал на пол.

            -       Ау! Ты мне нос сломал! – стонал Джэм, поднимаясь с пола и вытирая кровь с лица.

            -       Ты сам упал, - равнодушно произнес Зак, надев наушники и включив плеер. Он отвернулся к стенке и даже не взглянул на малыша…

читайте (если, конечно, на то есть желание;))
(c) Рейдер

«Титан – корабль неудачников»
или

«Джейсон МакКорн – герой и не очень…»

 

Введение.

              Как и большинство самых необычных и глупых историй, эта произошла в самом неподходящем для историй месте, с самыми неподходящими людьми, а уж про время и говорить не стоит …

              Итак, все началось здесь, в межпланетной школе имени полковника Винцента Д. Гормана для трудных подростков. Школу называли по-разному: кто-то колледжем для дебилов, кто-то академией, а кто-то вообще колонией для несовершеннолетних преступников, но одно было верно - это был абсолютный мальчишник. (В школе обучались только мальчики с 13 до 17 лет; исключения составляли только старая уборщица, не представлявшая для воспитанников  особого интереса и дорабатывавшая свои последние деньки только по милости начальства, и две молоденькие медсестры)…

              Количество учащихся насчитывало около нескольких тысяч человек. Все они учились и жили здесь же, в казармах, в различных корпусах и комнатах по два или по четыре человека – кому как повезет. Везло, как обычно, не всем. Корпуса распределялись по алфавиту, от «А» до «Я». Все зависело от того, какую фамилию носил учащийся, если же первая буква фамилии была, к примеру, «К», то и корпус соответственно был «К»…

              Однако, справедливости ради следует отметить, что все эти подробности имеют к нашей истории отношение самое незначительное, так как история эта произошла не в «К» - корпусе, а в корпусе «Б», в комнате 3-16.… Эта маленькая комнатка, примерно пять на три метра в ширину, зато в высоту она была огромна, метров десять, не меньше. В чем заключался смысл этой замысловатой  архитектуры, никто объяснить не мог – скорее всего, потому, что никто особо и не интересовался. Эта комната скорее напоминала тюремную камеру, а не кубрик студентов… Стены, кровати - все было металлическое, голубовато-зеленого цвета: считалось, что такие цвета успокаивают. Использование брома и лития давным-давно сочли «неэтичным» по отношению к учащимся… Любой, открыв металлическую дверь с решетчатым окошком, мог лицезреть прекрасную, поистине поражающую воображение картину: металлическую стену (которую вот уже сколько лет никто не удосужился покрасить), на которой висела старая, едва державшаяся и рассохшаяся книжная полка. На этом шедевре столярного искусства, разумеется, ютилась пара книжек, уже который год покрывавшихся пылью. Но главное было, как всегда, где-то рядом: на полке стояли несколько цветочных горшков, но не с цветами и не с кактусами, которые было бы странно видеть в спальне почти психически здоровых подростков семнадцати-восемнадцати лет, а с некими занятными травками: маком, марихуаной; рядом в затененном горшочке одиноко произрастали два непонятных грибка – они будто предвидели свою незавидную судьбу и оттого отнюдь не торопились расти.… По обеим сторонам стен стояли двухъярусные кровати, аккуратно заправленные и застеленные унылого серо-зеленого цвета покрывалами, – они-то как раз были совсем новыми, однако казались давно уже выцветшими; напротив каждой койки было маленькое круглое окошко вроде иллюминатора и маленькая голубая лампа. А там, высоко, где кончались кровати, начинались какие-то трубы, турники, вентиляционные люки, множество различных проводов и всякой всячины, все это напоминало скорее разобранный электроприбор, а не комнату, в которой живут люди… Однако люди здесь все-таки жили, причем жили весело – иначе как с ними могла бы приключиться этакая история?!

 

вот... всё уже рассказано... :)...
чего дальше то делать будем? ;)

чавось читать будем? ...

как на счет "Титана"? :)... он хоть и не дописанн.. но, того, что я собираюсь здесь выкладывать, - это уже кое-что :)... по крайней мере, этого хватит, чтобы засрать дневник

Послесловие. Или 13 лет спустя.

День был жарким. Меня сильно клонило ко сну. Я лежал на горячем песке, слушая как ветерок дотрагивается до широких пальмовых листьев, смотрел на искрящиеся на солнце морские волны. Как приятно сыплются золотые песчинки сквозь пальцы моих рук, как ласково гладят меня лучи солнца. Передо мной бескрайнее синее море, над головой ясное небо, а за спиной родной дом.

Мне уже двенадцать лет, а выгляжу я на все девять. Все такой же тощий и хлипкий, папа говорит, что это пройдет, но пока что-то не заметно. Вон он, сидит на крыльце, пьет коньяк…

- Расти! Сынок, – крикнул отец. Ну почему он зовет меня Расти? Ну зачем? Сколько раз я просил называть меня Расселом, а он все свое…

Я быстро встал, поправил шорты и помчался к дому. Перепрыгнул ограду. Зачем идти через калитку, когда можно перелезть через забор?..

- Присядь…- начал отец, отставляя бокал, - красиво здесь, правда?

- Пап.

- Помолчи… В нашей семье, так уже заведено, приходит время, когда сын должен получить самое дорогое в этой жизни, - отец взял мою руку, разжал ладонь, и я почувствовал как что-то коснулось меня, обжигая, вошло сквозь руку и пробежало по всему телу, захватывая каждую его клеточку. Я разжал ладонь, в руке был всего лишь шарик с мелкими значками и иероглифами, подвешенный на цепочке, тот самый, что папка носил на своей шее.

- Он теперь твой, береги его. Теперь ты «последний из рода», - продолжал он, - но перед тем как ты уйдешь, я хочу, чтобы ты послушал историю…

…Давным-давно, в далекой галактике, где правили великие императоры… - это было похоже на сказку. - …Были войны, много безжалостных кровопролитных войн, все сражались за право обладать Жизнью, но она не досталась никому. …И тогда один-единственный оставшийся в живых из пятнадцати императоров приказал выковать самую прочную жесткую сталь, и заковать в нее элемент высшей жизни, на времена веков, тысячелетий, чтоб оградить свой мир от злобных посягательств народа и других миров. – Он все рассказывал, а я внимательно слушал его, но все никак не мог оторвать взгляд от кулона. Казалось, в ушах играет музыка, звучат там-тамы, играет флейта, а вдалеке слышна скрипка и тихие аккорды гитары. Необычная, но очень красивая музыка. Музыка шла из кулона, шла из меня и, наверное, даже из папы… Вокруг засверкали огоньки: красные, желтые, золотые, сиреневые, бирюзовые, они вспыхивали мелкими искрами, а потом словно маленькие светлячки, кружили над нами.

- Пап, …что это?

- Это «жизнь», сынок…

Один из таких светлячков облетел вокруг меня, остановился напротив моих глаз, как будто наблюдая, пискнул ноткой, и что есть силы вонзился в мою грудь. Как будто кинжал вонзили меж ребер. Мне стало жарко, потом холодно, но через миг все исчезло, осталась только музыка и ощущение полной свободы, манящее вдаль, навстречу новому, неизведанному, открывая новую историю жизни, моей жизни…

 

Как не самый удачливый автор хочу добавить:

Возможно, немного суховато, как-то размыто и в общих чертах. Но раз вы уже прочитали, вам то терять нечего. А потому, искренне благодарю вас за бестолкупотраченное время на прочтение сего произведения.

 

Заранее спасибо,

Ваш не самый удачливый автор.

Рейдер.

конец

(c) Рейдер

15

Деньги. Зачем человеку деньги, если у него и так все есть? И чем больше денег, тем лучше? Из-за денег совершаются самые низкие, самые мерзкие поступки. У толстого борова Янеса Кармцеса денег и так куры не клюют, а ему все мало. Вот он решил чуток подзаработать на чужом несчастье. Связался с Кайзером (как никак, Янес же на него работает), знал, что тому Харрис позарез нужен, вот и сдал он его.

Янес ждал приезда Кайзера, жену он отправил в другую комнату – не ее ума это дело –, а сын..., сына он не видел вовсе, тот прятался от злобного папаши.

В дверь позвонили. Янес открыл сам (прислуги в доме уже не было). Люди вошли молча. Первым был здоровенный парень с выбритой головой и совершенно непрошибаемым лицом. За ним другой – чуть поменьше, оба держали в руках оружие. Позже в комнате появился невысокий человек довольно крепкого телосложения, сам седой, на лбу морщины, а на глазах электронные очки. Кармцес молча поклонился, сопроводил гостей в кабинет. Хочу заметить то, что вслед за пожилым мужчиной в дом вошли еще трое с такими же непроницаемыми лицами, как и первый.

- Надеюсь, ты понимаешь, если ты вызвал меня напрасно, то поплатишься жизнью, - говорил седой. 

- Я все понимаю. У меня действительно есть, что вам предложить, вопрос в том, есть ли у вас, что предложить мне?

Седой кивнул головой одному из своих парней, тот открыл черный кейс, что держал в руках все это время.

- Десять тысяч, как и договаривались.

- Знаете ли, я передумал. Я знаю ваши доходы, Кайзер, потому прошу вас повысить цену. Двадцать тысяч.

- Хорошо. Где он?

- Сначала деньги.

- Сначала скажи, где он, иначе я прострелю тебе голову.

- Ха-ха! Неужели ты думаешь, что сможешь убить меня этим? – ко лбу Кармцеса приставили дуло пистолета.

- Ты очень глуп, если думаешь выжить после этого. Это новый вид. Технология Кжа. Слыхал о такой? После нее не оживают…

У Янеса сразу дар речи пропал.

- Где он? – повторил Кайзер, - Где он? Или мне отстрелить тебе пару конечностей? …Начнем, пожалуй, с контроля над рождаемостью, - бритоголовый ткнул автоматом в жизненно важный – детородный - орган Янеса. Со лба Кармцеса стекла тонкая струйка холодного пота.

- Он, гм… - проглотил он слюну,  - Рядом, совсем близко. Он в соседнем доме. Прямо по дороге и направо. Белый дом с пальмами. Вы его проезжали.

- Вот видишь, Янес, все просто, нужно лишь было сказать адрес.

Кармцес часто закивал.

- Пристрелите его.

Белый ужас прошел по лицу толстяка Янеса. Если всмотреться внимательно, то можно было увидеть, как в его глаза заглянула сама смерть…

Выстрел был звонкий, оглушающий, он эхом раздался по всему дому. Мальчишка, наблюдавший эту картину, глядя из-за дверцы шкафа, дрогнул. Янес упал на пол большой кучей мяса, той самой, которой его всегда считал Оуэн.

Они вышли из комнаты. Пацанишка так и оставался сидеть в шкафу, глядя на то, как по полу растекается большая лужа крови. Потом где-то в глубине дома раздался женский крик, еще один выстрел. Так Оуэн понял, что мамы больше нет…

Входная дверь хлопнула. Моторы машин загудели, они отъехали со двора. Малыш выбрался из шкафа. Он даже не плакал, на его лице не было ни капли разочарования, разве что маму было немного жалко, он считал ее почти родной…

 

* * *

Малкольм уже предвкушал вкус богатой жизни. Его не тревожили никакие расходы, никакие траты на абсолютно бессмысленные вещи, вроде тех, что так часто показывают в рекламных роликах и «Магазинах на диване». Он просто наслаждался развязанной халявной жизнью.

Блэйкера никак не могла покинуть мысль о том, что он оставляет такое количество взрывчатки под носом у ничего неподозревающих людей. Он сидел в гараже на бочке с топливом, рядом с огромными тюками, доставленными  курьерской службой еще вчера ночью (Интересно, какой кретин распорядился, чтоб их доставили именно ночью?). Он даже не заметил, как к нему подошла Бианка.

- Что ты делаешь? – спросила она.

Он как-то не сразу отреагировал:

- Ничего…

- А что у тебя в руках? – ее очень заинтересовал тот непонятный предмет, который Дуглас держал в ладонях с неестественной для него аккуратностью. С виду «это» напоминало детский игрушечный телефон: такой же маленький, весь утыканный цветастыми кнопками.

- Это таймер… - вздохнул Дуглас.

- Таймер чего?

- А ты угадай, - он хотел пошутить, но шутки здесь вряд ли уместны. Дуг кивнул в сторону огромных тюков. Вряд ли Бианка могла представить, что одно лишь неловкое движение пальцев, нажатие маленькой кнопки на этом до боли игрушечной таймере, и все взлетит на воздух.

- Дугги, зачем тебе все это? Зачем ты все это делаешь? Почему ты не стал обычным дальнобойщиком, или летчиком. Ты же так хотел просто летать.

- Помнишь слова Дайнса? Он сказал: «Ты не выбирал судьбу, она сама тебя выбрала». Так вот, я не выбирал такую жизнь, я не хотел в три года оставлять родной дом, чтобы уйти и стать неподвластным себе ксайлонским солдатом, я не выбирал, кем мне родиться, я не выбирал свою наследственность… не выбирал… быть «последним из рода». Ты даже не представляешь, каково это жить и знать, что тебя никогда не оставят в покое, даже после смерти, потому что смерти этой у тебя не будет. И ты так и будешь целую вечность просыпаться утром, думая о том, кто же сегодня начнет свою охоту на тебя…

- Но как же… Малкольм рассказывал мне о твоих подвигах, о сражениях, о том, как ты был героем.

- Героем… - усмехнулся он, - Интересно, когда это герои стали убивать ни в чем неповинных людей только лишь ради своей собственной выгоды?.. Какой я, в задницу, герой? Так, человек, которому просто не повезло в жизни. Человек, который однажды посчитал себя спасителем мира, …но оказался его разрушителем…

Дуг посмотрел на Бианку, потом на кулон на ее шее:

- Спрячь его под кофту, не надо, чтобы его все видели… на всякий случай…

 

А в это время у порога уже стояли трое, один из них был, конечно же, Кайзером; еще двое заходили с заднего двора. Дом был не то, чтобы окружен, но входы–выходы они перекрыли.

Войдя, Кайзер, как ни в чем небывало, спокойно присел в роскошное кресло (оно, кстати, хорошо подчеркивало его дорогой черный пиджак и трость с брильянтовой рукояткой). Один - бритоголовый – остался как на посту рядом с Кайзером. Двое исчезли в комнатах.

Малкольм был полностью погружен изучением прекрасных достопримечательностей Древнего Египта во всей его красе. На его глазах был шлем виртуальной реальности, на руках и всем теле нейросенсорный костюм, дабы воочию насладиться появлением императора среди подданных, божественными пирамидами и многими другими, по мнению Дайнса, непревзойденными картинами прошлого времени. Малкольм стоял в рабском одеянии среди песков, как почувствовал, что кто-то ткнул его в спину самым настоящим плазменником.

- Не оборачивайся, - сказал этот кто-то, - Мы выходим из Сети.

Когда, уже в реальности Малкольм открыл глаза, в его лицо был уставлен настоящий кжарский “B’xs-54” – довольно сильная пушка, чтобы расплавить твой череп нажатием одной только кнопки. Дайнс послушно подчинился, его связали и отвели в другую комнату, бросили на пол. Рядом с ним, на том самом полу уже сидел Блэйкер, к всеобъемлющему удивлению Дайнса, руки Харриса не были связаны.

- Итак, все в сборе. Вы обо мне, конечно же, слышали, но все же, разрешите представиться. Данила Кайзер, - он вовсе не поклонился, просто кивнул головой. Сам он сидел на роскошном диване, правую руку держал на брильянтовой рукоятке трости, а левую на обнаженном колени Бианки. Не будь у нее на запястьях наручников, точно дала бы с размаху по его старой морде. 

- Надеюсь, вы прекрасно понимаете, зачем я здесь, - говорил Кайзер, не прекращая гладить стройные ножки Бианки. Харрис лишь с презрением взглянул на Данилу.

- Как? Неужели Дайнс потерял свои предсказательские навыки? Или он просто ничего тебе не рассказывал? Что молчишь, Харрис, или теперь ты уже Дугги? - он посмотрел на Бианку, – Ты же так его называла, кричала «Дугги, Дугги, помоги мне!», а? Малышка. Он тебе нравится? Ничего, теперь я твой мужчина. Что скажешь? – он снял повязку с ее рта. Вряд ли она сделала бы что-либо другое: Бианка плюнула, да что там плюнула, харкнула! прямо Кайзеру в лицо!

Данила из левого кармана пиджака достал маленький шелковый платок и аккуратно вытер слюну со своей  щеки:

- Меня не оценили… - это вызвало небольшую улыбку на лице Харриса и Кайзеровских «зубодробильников».

- Что, Блэйкер, дело дрянь?.. Ты что ж, брат, бежать от меня собрался? – Дуг молчал.

- …Харрис, мне нужно то, что ты имеешь.

- Все, что я имею, ты дал мне сам.

- Не придуривайся! – как-то истерично воскликнул Кайзер, - Мне нужен кулон. Я знаю, что он у тебя. … Ты думаешь, откуда мне это известно? Скажем так, от нашего общего знакомого.

- Это невозможно.

- Почему же? Думаешь Андрон не способен на предательство? Да, ты прав, но всего лишь пара веских доводов под дулом разрывника и он раскололся как миленький. Так что, гони кулон, - уже не особо выбирая выражения, заявил Кайзер.

- Ты никогда не получишь его.

- Харрис, к чему все эти разборки? Давай кулон и мы разойдемся друзьями. Или мне за твоей девочкой приударить? – Он прикоснулся своими сухими губами к шее Бианки. Блэйкер сжимал кулаки, но все оставался на месте. Тогда Данила принялся обнимать ее тело, руки, плечи, гладить ее лицо, трогательно тонкую шею. Зацепился перстнем за шнурок:

- Какого…? - он вытащил его из-под кофточки, на нем висел какой-то невзрачный потускневший шарик, - Что это?

Блэйкер поднял глаза, которые до этого момента были уставлены исключительно на пол. Толи улыбка, толи оскал появился на сером лице Данилы Кайзера. Как только Данила понял, что он держал в своих руках, он тут же отпихнул Бианку, теперь для него она не значила сущим счетом ничего. Он сорвал шнурок медальона. Харрис был вне себя от бешенства, но хорошо это скрывал, его лицо не выдало никаких эмоций, лишь глаза открывали правду. Но в глазах этих не было грусти, сожаленья, не было даже злости, какая-то ухмылка.

- Пока-пока! Увидимся в аду, …хотя вряд ли…, - он направил пистолет на Блэйкера, тот только рассмеялся.

- Что ты ржешь, ненормальный? Ты сейчас сдохнешь, у меня нейтролизатор! - кричал Кайзер, но Дуг продолжал смеяться, он лишь поднял руку, показывая маленький электронный прибор.

- Что это?.. Я спрашиваю, что это? – Данила злился, но не отводил дула от Харриса.

- Это бомба, твоя, между прочим.

- Что ты мелишь? – не успокаивался Кайзер.

- Твоя, твоя… она в гараже. Мне достаточно лишь нажать кнопку и весь город взлетит на воздух. Все мы оживем, но вот кулон будет уничтожен…. Хотя, ты как раз не оживешь, GenLab заморозила твой кредит, так что сетка в твоей голове не поможет… Ты покойник, Кайзер…. Отпусти девочку, и мы разойдемся друзьями.

- А почему я должен тебе верить? Где гарантии, что ты не взорвешь всех нас, как только я отпущу ее?

- У тебя есть мое слово.

- Слово? Что мне до слов твоих? Словами каждый здесь горазд кидаться.

- Тебе решать: останемся мы жить или погибнем все, а ты навечно…

 

Мальчишка Оуэн тем временем, как говорится, сматывал удочки, собирал свои вещи и намеревался покинуть дом, во что бы то ни стало. Он уже сидел в пилотном кресле отцовского гипер-катера, пытался разобраться в управлении, дабы улететь сквозь звезды  и никогда не возвращаться…

 

Все было итак на пределе, от такой ситуации у многих могли бы просто полопаться нервные клетки. Да вот еще одна проблема свалилась на голову ничего не подозревающего Блэйкера. Дело в том, что Николсен уже получил подробную информацию о точном местонахождении Дугласа Блэйкера. И как оно и полагается, был собран отряд, даже, наверное, батальон на расправку с опасным преступником…

 

В этом районе старого Лос-Анджелеса, где жизнь течет размеренно и неторопливо, никогда еще не приходилось видеть такую картину, что развернулась в это самое утро:

 Отряды генерала Николсена оккупировали здание (дом Харриса). Всюду стояли солдаты с самыми простенькими стирателями серии Fgx в руках, нацеленными в одну только точку. Точку, что на электронных картах генерала была отмечена большим красным жирным крестом, точку, определявшую точное местонахождение Харриса Блэйкера. А за солдатами стояли еще и спецвойска, и внушительного вида даминизаторы с самонаводящимися ракетницами, и где-то там, позади всей этой мощи в своем бронированном выкрашенном под цвет хаки «зипере» сидел сам генерал Николсен. Но вряд ли хоть кто-нибудь из них подозревал, что в доме кроме Блэйкера и его возможных сообщников, может оказаться сам Данила Кайзер со своими мордоворотами!

 - Здание окружено! Блэйкер, тебе конец! Сдавайся! - кричал один из людей генерала.

- Что, Харрис, все тебя к стенке прижимают? Бросай детонатор, и я смогу всех нас вывести отсюда… - сидя в доме, говорил Кайзер.

 Из дома никто не выходил.

- Мы открываем огонь на поражение!

И всё! И только пули полетели и засверкали лучи лазеров и энергия плазменников. У одного из кайзеровских парней оказалась плохая реакция, что очень даже кстати для Блэйкера. Дуг выхватил у него пистолет, двинув перед этим ему по морде. Застрелил пару других ребят.

- Развязывай ее! Резче! – кричал он какому-то остолопу, тот под дулом пистолета послушно выполнял приказ. Благо Кайзер этого не видел, он слишком занят был, отстреливаясь от военной полиции.

- Скорей! Дуглас! Я знаю, где выход!.. Это старый район, здесь все дома соединены подземными туннелями - Бианка побежала куда-то в подвал. Блэйкер двинулся за ней. Вытаскивать Малкольма не было смысла, он все так же был связан, сидел на полу, читая как молитву какие-то слова. Одна шальная пуля отскочила и ударила его. Наверняка, он был еще жив, но это не надолго, после того как солдаты открыли огонь, в ход пошли и нейтролизационнные заряды, словно градом обрушивающиеся на крышу несчастного дома, которая словно желе растекалась под плазмой…

Дуг и Бианка уже спускались по подвальной лестнице в поражающие своей отвратительной вонью туннели. Тут, я думаю, объяснять не надо, как они бежали по подземным сточным канавам или тому подобному…

- Вот, где-то здесь над нами должен быть жилой дом.

Крышка люка над головой поддавалась с трудом. Но они все ж открыли ее. Свет! Но не солнечный, тускловатый, как в каком-нибудь подполье или гараже. Перед ними во всей своей красе стоял огромный корабль, причем не какая-нибудь старая колымага, а самый что ни наесть настоящий «Голиаф».

- Удача нам сегодня улыбается! Здесь катер, - Блэйкер быстро поднялся по сверкающими новизной ступенькам, зашел в рубку. И каково было его удивление, когда в кресле пилота он увидел старого знакомого – соседского парнишку Оуэна! Тот все пытался разобраться в управлении полета.

- Привет, не возражаешь, если я поведу?

Улыбка надежды возродилась на грустном лице мальчишки, в глазах его вновь загорелись звездочки, а сам он светился от радости как нарядная елка в канун рождества.

Блэйкер уселся на место пилота. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде. Проверка системы, зажигание, поднять закрылки… (По правде говоря, в отличие от Харриса, я в этом плохо разбираюсь)…

Пуск! И корабль двинулся с места, сначала медленно выезжая из гаража, потом потихоньку поднимаясь на колесах, отрываясь от земли. И на высоте уже метров так пятнадцати со скоростью света взмыл ввысь…

 

Выйдя за приделы Земной орбиты, все скудное население рубки пилота уже расслабилось. Бианка завязывала узелки на порванном шнурке кулона, Оуэн все никак не мог нарадоваться на столь приятных друзей по несчастью. А Харрис, поставив управление на автопилот, сжимал в руках маленький таймер, спасший им жизнь.

- Может, взорвать все на фиг? –лицо его не было серьезным, но он и не смеялся.

Бианка отрицательно покачала головой.

- А, пропади все пропадом! – он швырнул таймер за спину, тот упал на пол, щелкнув парой-тройкой кнопок. Все замерли. Всего на какое-то мгновенье разразилась тишина. Взорвалось – не взорвалось? И никто ведь не знает, пожалуй, кроме тех, кто находился возле бомбы…

 

 * * *

- Умрите, гады! Сдохните все!!! – кричал Дуглас. В руках его был разрывник. Он палил во все стороны, не видя, не куда он стреляет, не в кого. А рядом, кто дальше, кто ближе, лежали те, кто был ему так близок. Лежали, обнажив огнестрельные раны, сверкая на солнце алой кровью своей.

В груди что-то давит, голова тяжелеет, в глазах темно и руки опускаются. Сначала Дуг упал на колени, а потом всем телом рухнул наземь. Какая боль. Про тот злополучный осколок в плече он уже и думать забыл, сейчас его мучила совсем другая боль. В его грудь попал не малого размера плазменный заряд. Наверно, смешно будет, если я скажу, что ему было плохо, потому как просто «плохо» это назвать нельзя. В вас когда-нибудь ударяла молния? Нет? А в Дуга словно сотни молний шаровых «вонзили свои острые когти». Он умирал, и это было видно. Но вот, чего он никак не ожидал, так это в минуту смерти слышать бум там-тамов, игру на флейте, милафоне, и видеть, как над головой загораются сотни мельчайших огней, подобно звездному небу. И как каждый огонь, один за другим, уходит в тебя, обжигая все тело…

Харрис открыл глаза, но где он? Где труп Рикошета? где Олприкс? где Слай? где все? где центральный? Куда все исчезло? И что это за свет вокруг?

- Я умер? – Дуг сказал это вслух.

- Можно сказать и так, - ему кто-то ответил. Свет погас, этот кто-то выключил лампу. – Вы впервые у нас? Это заметно. Не бойтесь, все прошло отлично, вы снова живы. У вас нет ни одной царапины, даже самых старых шрамов не осталось…

- Я…

- Вы Харрис Блэйкер. Вы погибли от заряда плазменного автомата, в вас стреляли. Еще были повреждения плеча, ног, рук, но они в отличие от плазменного удара, не смертельны. Ваше тело нашли среди горы трупов. Мы зафиксировали ваш датчик, сигнал был очень слабым, но нам удалось распознать его, и в точности восстановить ваше тело. Информация мозга полностью сохранена.

- Я что, робот?

- Разумеется, нет. Вы прошли «Лабораторию Жизни»… Поздравляю вас с началом новой жизни!… - сказал человек. Его лицо, да и все вокруг потихоньку стало растворятся, расползаться как что-то воздушное, нереальное… Это был сон, всего лишь сон, один из тех, что постоянно сняться Блэйкеру…

 

- Почему мне не может сниться что-то нормальное, как всем? Ну почему я снова вижу то, что давно прошло? – думал Дуглас, вспоминая свой сон.

 

* * *

Полет в космосе, для нас с вами, это возвышенно, прекрасно, для них – всего лишь одна из закономерностей. Причем одна из довольно угнетающих закономерностей. Длительный полет без какой-либо цели и смысла кого угодно доканает.

- Куда ты теперь? – без особого энтузиазма поинтересовался Блэйкер у сидящего рядом Оуэна.

- В армию, точнее в школу шпионов, там такие как я нужны.

- Так ты ж еще маленький, - по-дружески напомнил он их стародавний разговор.

- Да как-нибудь справлюсь, - он улыбнулся.

- А как же мы с тобой? – спросил он теперь у Бианки.

- Может, вернемся на Землю?

- А что там? Снова бежать от властей и прочих придурков, охотников за нашими жизнями?

- Мне там нравилось… в твоем доме у самого синего моря, где все тихо, спокойно…

- И где нас никто не знает.

- Красивый дом с маленьким садиком

- Пальмы, чайки, горячий песок

- Ты… и я…

Так они и сидели рядом, мечтая о будущем. Об их общем будущем…

Кстати, с тех пор кошмары Харриса больше не мучили, теперь во сне он видел только приятное…

(c) Рейдер

14

- Могу я обратиться, генерал?

- Валяй, солдат, - Николсен махнул своей железной рукой.

- Мой генерал, вы помните, я подходил к вам ранее…

- Тимс, ты настоящая заноза в заднице, - он повернулся к праправнуку, - Если у тебя нет чего-то действительно важного, то и не суйся в мой кабинет.

- Но, генерал, я… мне известен, ну, подозреваемый в заговоре.

- Опять беспочвенные обвинения?

- Нет, он действительно виновен, хотя бы в нескольких убийствах… но его, правда, оправдали… но…

- Где доказательства?

- Все сделаем.

- Хорошо, пусть его фото покажут по всем центральным каналам, пустите в Сеть. Я хочу, чтобы эту рожу видел каждый.

- Все будет сделано, мой генерал, - Тимс отдал честь.

- Хоть какой-то от тебя толк стал появляться. 

 

* * *

Солнце беспощадно палило весь день. В такую жару и в море прохлады не сыщешь…

Сильвия всяческими способами пыталась скрыть цветы от солнца, но толи ей это совсем не удавалось, толи так она хорошо старалась, что все цветы чуть ли не ссыхались в солнечных лучах. Муж ее – Янес - не знаю, может, он в Сети сидел? а может, просто спал? Да кто поймет? Лежит куча мяса в обличье человеческом, и не поймешь, что делает она…

Малыш Оуэн тем временем был в своей комнате, обдумывая новый план побега.

- Бежать надо, срочно бежать. Только хрен знает как.

Вещи у него уже были собраны – рюкзак валялся у двери. Оуэн, лежа на кровати, смотрел в разукрашенный мелкими звездами потолок. Телевизор был включен, по нему показывали новости. Он всегда их смотрел, считал, что они развивают. 

«А теперь “Внимание, розыск”» – сказала интерактивная девушка из канала новостей. Ну, уж это всегда привлекало особое внимание Оуэна.

На экране появилась старая фотография молодого парня в военной форме. Он был в каске, лицо перепачкано грязью, глаза блестели, он улыбался.

- Живчик, - сказал малыш Оуэн, очевидно, возраст он мог определить даже по фотографии.

«Разыскивается подозреваемый в нескольких убийствах и заговоре против Системы Наций. …Возможно, вооружен. …Называет себя Харрисом Блэйкером. Знающих о его местонахождении просьба срочно сообщить…» – дальше малыш ее больше не слушал, а только внимательно смотрел в фотографию.

- Да это же тот старик! Дуг Харрис! Наш сосед… Круто! …ха-ха… они даже фотку не смогли подходящую найти. Он там совсем не такой. Вот с кем мне надо бежать! С таким уж точно меня батька никогда не найдет.

Пацанишка соскочил с кровати, натянул на себя первые попавшиеся майку и шорты. Распахнул окно, и пока никто не видел, вылез из дома.

А тем временем Дуглас в сопровождении Малкольма и Бианки уже приближались к дому.

 

* * *

Малкольм поудобнее устраивался в новом кресле перед суперским зомбиящиком. Из кухни шел вкусный запах - там Бианка готовила ужин. А Дуглас сидел на крыльце, глядя на алый закат.

- Красиво, правда? – неожиданно спросил кто-то за спиной. Дуг обернулся, там стоял соседский мальчишка.

- Тебе чего?

- Я обещал прийти.

- Ты мне здесь не нужен. Проваливай.

- Ну, пожалуйста, позволь мне остаться, - почти щенячьим взглядом сопроводил он свой ответ.

- Нет.

Малыш тихо побрел к калитке и, уходя, обернулся:

- Кстати, Харрис Блэйкер, вас разыскивает вся Военная Полиция и Департамент, - произнес он как диктофон журналиста.

- Постой! – окрикнул Дуг, - Иди сюда.

Мальчишка живо подбежал.

- Что ты там сказал о том, что меня разыскивают?

- По ящику твою фотку по всем каналам крутят. Ты теперь звезда! – он слегка пошутил, - Ты собираешься бежать?

- Ты задаешь слишком много вопросов, мелкий.

- Возьми меня, пожалуйста. Здесь я не выживу, мне здесь не место. Я не могу здесь находиться.

- Это исключено, ты ребенок.

- И что? – прервал его Оуэн.

- То, что ты должен быть дома! Ходить в школу! Учиться! Расти!

- Чему учиться? Я среди сверстников словно компьютер! Еще год или два и я буду  выше всех своих друзей и сильнее раза в четыре! Мое тело работает как механизм. Я все просчитал, вплоть до каждого сантиметра, каждого мускула, каждого всплеска энергии.

- Тебе со мной нельзя. И точка.

- Но почему? Не оставляй меня здесь. Они следят за мной. Они все проверяют. Я так больше не могу…

- Кто?

- Они… те, кто меня создал. Они считают, что я очередной подопытный кролик, которого они выпустили в открытую среду, и теперь каждый месяц проверяют. Я не могу так больше… не могу…

Дуглас ничего не мог поделать. И так все проблемы свалились на его голову, а тут еще и этот мальчишка. И жалко парня, и ничего сделать нельзя.

- Не могу, извини… - Дуг встал и пошел в дом.

Солнце уже село. Малыш остался сидеть на крыльце. Хотя грусть переполняла его, он не плакал. Он молча смотрел в темную даль. А когда стало совсем темно, он ушел…

(c) Рейдер

13

Большой серый город. Кругом небоскребы, воздушные трассы. Солнце светит неярко, но здесь всегда так. Зато своим сияньем ослепляют миллионы рекламных вывесок: купите то, купите это, не пропустите, только у нас, самое лучшее, и многое другое.

- Далеко еще? – Дуглас сидел за рулем флаера.

- Вот здесь заверни… теперь наверх, 119 дом.

- Симпатичный райончик, - сострил Харрис.

- Это тебе не бухта старого Лос-Анджелеса.

- Да уж…

 

Флаер поставили на стоянку, а сами вошли в дом.

Квартира, как и предполагалось, была закрыта. Бианка достала ключи, быстренько открыла дверь.

- Малкольм, ты дома?… Фу, чем так воняет? – запах был отвратный. Какой-то гарью тянуло.

Бианка прошла в комнату, за ней следовал Дуглас.

- Дядя, - в кресле, скорчившись, тупо перебирая пальцы на своих руках, ногах, сидел Малкольм. На полу были кучи разбросанных бумажек, какие-то ошметки, пластиковые детали от корпуса компьютера, из монитора которого, между прочим, до сих пор шел легкий дымок. – Дядя, что случилось?

 Малкольм, как дикий зверь, поднялся с кресла, взглянул на Блэйкера кроваво-красными глазами, зрачки в них были вертикальными, как будто кто-то специально постарался, делая из обыкновенного человека сущего монстра. Он поднял руку, направляя плазменник «Rs-12» прямиком на Дугласа:

- Знающий истину должен погибнуть… - он выстрелил. Но, слава богу! Харрис быстро среагировал – он схватил Бианку, и они оба упали на пол.

- А нас, оказывается, ждали… - не подымаясь с пола, шепнул Блэйкер.

Потом он встал, и пока Малкольм не успел перезарядить пистолет, набросился на него, ударил. Глаза Малкольма посветлели, с них спала яркая краска, они стали как раньше, такими же серыми.

- Блэйкер – Дайнс произнес это так, будто только увидел его, будто он только что не стрелял в него. 

- Дядя…

- Бианочка, - он обнял внучку.

- Я ничего не понимаю, - Харрис сел на диван, - То он хочет убить нас, то… черт, да кто-нибудь мне объяснит, в чем здесь дело?

- Знающий истину должен погибнуть… Никто из ныне смертных и бессмертных на Земле не должен обладать могуществом властителя империй… - продолжил Малкольм.

- Чего?

- Несущий смерть в руках и каплю жизни в сердце должен погибнуть во благо жизни всей Земли и унести с собой в могилу всю мощь и силу вечной жизни Кжар…

- Не говори загадками, я их не люблю.

- Я не пытался вас убить. Я хотел уничтожить посланника жизни.

- Но ты стрелял в меня! - как громом разразились эти слова. Малкольм замолчал, Бианка и рта не открывала, мужской разговор…

- Так значит, ты есть тот последний? – Дайнс с неохотой взглянул на Харриса.

- Какой последний?

- Последний из рода…. Да, я вижу, …это ты. Никто другой бы не смог так быстро снять проклятье.

- Какое к черту проклятье?!

- Называй, как хочешь: вирус, безумие. …Но это ты. Ты не выбирал судьбу, она сама тебя выбрала.

- Загадки, тайны, к чему это все? Почему я?

- Дуглас, Дуглас, … сколько ты уже живешь? Век? Два? А ты ведь не умирал, заметь это.

- О чем ты? Меня раз пять уже дырявили насмерть!

- И ты хочешь сказать, что в твоей голове хранится кристальная Сетка? Что в твоей черепушке встроен обычный имплонтант? Признайся, Блэйкер, ведь ничего этого у тебя нет, ты уникален, потому что живешь не как все! …Если б пришлось выбирать на какую ступень тебя поставить: с людьми или с богами, я бы поставил тебя к богам.

- Ты сумасшедший

- А ты бессмертный.

- Да все бессмертны, все у кого деньги есть.

Бианка вышла из комнаты, оставив их одних.

- Ты особенный, Блэйкер. Ты знаешь истину. Скажи мне, где она?

- Я ничего не знаю!

- Это ложь. Ты знаешь. Это амулет?

- Какой к черту амулет?

- Тот, что делает тебя бессмертным. Ты ведь постарел с тех пор, как-никак, шесть лет прошло.

Дуглас понимал, что Малкольм уже все знает, и нет смысла скрывать что-то дальше. Тем более, когда ему нужна помощь.

- А она знает? – продолжал Малкольм, - Знает о том, что носит на шее? Она знает, какое это сокровище?

- Нет, не совсем. Я говорил, что это очень ценная вещь, и что никто не должен знать о ней, не более.

- И какого хрена ты вернулся? – Малкольм принял свой обычный облик, тот под каким его знали все. – Что тебе нужно?

- Мне нужна помощь.

- Сначала втянул мою внучку в это грязное дело, а теперь еще ждешь помощи от меня? Нет.

- Я подарил ей жизнь.

- У нее итак есть жизнь.

- Ты называешь эту гадость в мозгах жизнью?

- Пусть будет как все, не к чему ей эта роскошь. Мы и так неплохо живем. А с тобой, что ее ждет? Постоянные погони? Убийства? Войны? Ты же монстр, что ты можешь ей предложить кроме своей этой жизни.

- Да оглянись вокруг! Вы живете как зомби! Люди делают то, что положено, все по уставу, по точно расписанным планам. Люди не машины – они должны быть свободны! Да только вы не понимаете этого. Кжа понимали, вы – нет. 

- Смотрите, какие мы стали умные!

Блэйкер опустил глаза, потом взглянул на Дайнса не то что умоляющи, а как-то прося помощи:

- Я прошу одного: помоги мне, Бианка пусть решает сама. Если ей нужна такая жизнь, пусть идет со мной, нет – так пусть остается. Я ее не держу, не принуждаю.

Малкольм заходил по комнате. То в один угол, то в другой, тщательно взвешивая все возможные варианты.

- Ладно, но только с тем учетом, что ты больше не вернешься.

- Я согласен.

- Возьми, - Дайнс взял со стола какую-то карточку, - Я знал, что ты придешь. Это позволит тебе уйти с планеты, не проходя пункт контроля. Корабль возьми побольше.

Лицо Харриса в коем то веке посетила улыбка:

- Спасибо, правда, спасибо. Если тебе нужен дом, можешь жить в моем.

- Большой? – Дайнсу не то, чтобы не нравилась его собственная квартира, но согласитесь, пожить в катедже у моря – это круто.

- Спрашиваешь. Самый лучший. Кстати, можешь прямо сейчас с нами поехать, мы по пути домой заедем.

Они пожали друг другу руки. Оба встали и двинулись к выходу. Путь к свободе был открыт, а Малкольма ждал хороший отдых в первоклассном катедже у самого синего моря.

 

(c) Рейдер

12

Какой-то занюханный город. Как будто ураган промчался, сметая на своем пути все, что только попадется.

Каска давит голову, левая рука совсем онемела – чертов осколок в плече. Сильные помехи на рации:

- Ястреб, ястреб, я сова, как слышно? ### Ястреб, дуй на центральный. Ястреб, Дуг – тормоз! Отзовись.

- Сова, я ястреб. Сейчас буду.

- Сразу бы так…

 

Кое-как доковылял до центрального. Опираясь на разрывник, рухнул на песок рядом с Олприксом.

- Ронан, что там?

- Рикошет совсем спятил! Бросает «орешки» (миниатюрные разрывные гранаты) прямо в выходные трубы, те идут прямиком в бункер, а там люди, понимаешь?

Дуг побежал до капитана или Рикошета, как его называли.

- Командир.

- Стоять!.. А, Блэйкер, слушай приказ: бери гранаты и рассовывай по трубам.

- Сэр, это глупый приказ. Я отказываюсь его выполнять.

- Что, «орешек» в глотку хочешь?.. Ко мне, быстро!

Дуглас сделал неловкий шаг в сторону капитана.

- А теперь слушай сюда, - Рикошет схватил Дуга за челюсть своей крепкой рукой, во второй он держал наготове «орешек», - Командир здесь я, потому Я решаю, кто здесь умрет, а кто будет жить. А если ты осмелишься перечить мне, окажешься в списке мертвых.

 

Друг, раз он настоящий друг, всегда придет на помощь. Олприкс, зарядив «RS», прокатился по земле и пальнул в рикошета, но попал лишь в ногу.

 

- А-а-а!!! Сука! – капитан упал на одно колено, - Слай, Вернер! Пристрелить их!

- Но как же…?

- Огонь!

 Олприкс упал сразу – такой заряд любого с ног собьет. Лишь только каска откатилась, …и песок под ним стал темно-красным…

- Слай! Тупица! Не в меня! – капитан верещал от боли и злости. Слай – с его то зрением и снайперскую винтовку? – немыслимо! Командир упал и больше не поднялся – еще одно кровавое пятно.

 

- Ты сукин сын! – Дуг зарядил плазменник, - Это тебе за Рони.

Слай, словно листик на ветру, затрясся, оборвался и упал на камни. Следом за ним последовал Вернер. Потом и Мавр, Дементус, Ларион… - все, кто остался из группы, падали здесь же всерьез и надолго, оставляя кровавые пятна на чистом песке.

 

- Умрите, гады! Сдохните все!!!…

 

* * *

- Дуглас, Дуг, да проснись же ты.

Харрис открыл глаза.

- Что случилось?

- Ты кричал… тебе кошмары снятся? – Бианка склонилась над Дугласом.

- Да нет, все в порядке… Слушай, Бианка, у меня проблемы. Большие проблемы, мне нужна помощь. Мне нужно скрыться, хотя бы на время.

- Малкольм, наверное, сможет помочь… А что случилось то?

- В моем гараже хватит взрывчатки, чтоб стереть с лица Земли огромный мегаполис. 

- Зачем тебе столько?

- Зачем мне?… ха-ха… мне то она вряд ли нужна, а вот Кайзеру… Понимаешь, я согласился помочь ему, но допустил ошибку. А теперь, когда я нашел тебя… все изменится…

 

* * *

Типичный старорусский бар конца XX, начала XIX веков. Большой бильярдный стол, несколько маленьких столиков, приглушенный свет, приятная музыка, карточные игры и много, много выпивки. И как вы думаете, кому может принадлежать такой типично русский бар, в котором даже самый замызганный официантишка с Марса по-русски шпарит как настоящий землист? Кайзер, конечно, Кайзер. У каждого свои причуды, у него – тоска по родине, с которой его еще в прошлом веке изгнали. Вот и живет теперь то на Луне, то на Венере, а то вообще в другую галактику сматывается. Но здесь он хорошо обосновался: свою фирму открыл, малый бизнес освоил, даже ресторанчик себе отгрохал, чтоб по чужим не ходить… И все, конечно, в любимом русском стиле…

Вот в таком баре сейчас и сидел, попивая водочку да закусывая соленым огурчиком, Данила Кайзер.

- Налей-ка мне еще стаканчик, Ванька, да братку подлить не забудь, - говорил он своему бармену. А рядом с ним сидел так называемый браток – Андрон Васов.

Они пропустили еще по рюмочке, а потом еще по одной. Вот так обычно они и разговаривали, опустошая недельную норму спиртного.

- Дронь, ну чё ты там узнал? – еле шевелил языком Кайзер.

- Да.

- Чё?

- Да… это… ну, как его? Я все архивы перелазил! Есть! Один из них, точно. – Андрон, пытаясь подобрать нужные слова, вывалил на стол здоровенную папку.

- Что это?

- Солдаты Ксайлона. Все мертвы, возможно, - здравая речь постепенно возвращалась, - Один из них – тот кто нам нужен.

- Откуда такая уверенность?

- Не спрашивай, - Васов встал из-за стола, - Ну, бывай.

Андрон ушел, оставив папку на столе. Интересно то, что перед тем, как отдать папку Кайзеру, Андрон вытащил из нее личное дело Харриса Блэйкера. Значит, дружба все-таки для Васова что-то да значит? Как бы хотелось мне в это верить.

(c) Рейдер

11

- Архивы, документы, …кругом одно и тоже. Нахрена писать тоже самое десять тысяч раз? – бубнил Васов,  аккуратно перелистывая старые страницы личных дел рекрутов.

- Не понимаю, неужели нельзя было завести компьютерную картотеку?… Чертова раса, тупые ксайлонцы.

Андрон некогда не любил связываться с бумажными документами, уж больно они не надежны. Но как быть, если на диски их просто не записывали? Вот и приходится рыться в древнейших библиотеках, ища тот или иной документ.

- Всё, на сегодня это последний, - Андрон достал очередную серую папку. Не определи Васов, что искать нужно солдат только с определенным генотипом или с какими-либо генными отклонениями, ему пришлось пересматривать на несколько тысяч дел больше.

- Ронан Олприкс. Ну и морда, - на первой же странице папки была фотография, с которой своим жутким взглядом на Васова взирал худощавый парень в тяжелой военной каске. И как такой дохляк в той армии не помер?…

- Привилегий нет, повышений по службе нет, генетические отклонения – практически мутант, - Андрон читал его личное дело, - О, да ты погиб на задании. Постой-ка, постой-ка, Рикерс, Слай, Вернер, Мавр, Ларион, Дементус, …Блэйкер? Все погибли при выполнении операции? Блэйкер погиб? …Что за чушь? Кто это писал? Может, это какой-нибудь другой Блэйкер? – Васов перелистал паку, достал фотографии, и точно! До боли знакомое лицо. Харрис Блэйкер, он самый! – Ну, друг, или ты его клон, или подлинник.       

На месте их смерти замечены паранормальные явления: необъяснимые вспышки света, электрические аномалии, странные звуки.

- Черт. Точно кто-то из вас обладает «жизнью». Олприкс, наверняка это Олприкс. Наиболее сильные генетические отклонения. Но нужно также  учитывать и необъяснимое воскрешение Блэйкера, хотя он мог воспользоваться «Лабораторией Жизни»… А если Олприкс мертв, то значит, если даже у него был кулон, то он отдал его кому-то из тех, кто был рядом. А из всей этой компании в живых остался только Блэйкер… Теперь я понимаю, почему Кайзер ради него так старается.

(c) Рейдер

10

Дождь за окном давно уже кончился. И на небо высыпались яркие звезды, словно кто-то нарочно рассыпал большую коробку блестящего бисера…

- Он придет… придет… и все исправит. Он обязан это сделать, иначе все… маленький посланец так сказал… - Малкольм сидел в кресле, скрестив ноги и прижав колени к груди. За каких-то пару часов лицо его сильно изменилось: большие мешки под глазами, красные широкие зрачки, лоб и вески опалены огнем; руки, рубашка были слегка закоптившимися, будто рядом произошел мощный взрыв. Что совсем не далеко от истины: взрыв действительно был, насколько мощный не знаю, но что он был, это точно. Компьютер, точнее то, что от него осталось, совсем не радовал взгляд. Из экрана его монитора шел легкий серый домок, клавиатура, колонки были просто расплавлены. Рядом на полу среди разбитых бутылок и разломанных на половинки сигар валялся двуствольный плазменный «Rs-12», вероятно, послуживший на славу при уничтожении старого доброго интеллектуала Ди.

Малкольм все сидел в кресле, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то бормоча толи самому себе, толи какому-то невидимому нам собеседнику. Очевидно, он просто сходил с ума. Хотя кто знает?

 

На письменном столе, как раз напротив Дайнса, из кучи бумажек и ошметков разлетевшегося по сторонам компьютера вылезло что-то маленькое, мохнатое, ужасно безобразное на первый взгляд создание. Оно подходило ближе к краю стола. Сейчас среди густого синего меха, казалось, у него показались глаза, маленькие лапки. Точно! Да это ж… это ж хомяк! Только почему-то синий и со слипшейся шерстью. Хомяк остановился на крае стола, встал на задние лапки, немного пошмыгал носом и широко разинул пасть.

Малкольм поднял голову, в его глазах хомяк казался нереальным, все расплывалось как в тумане.

- Посланник, я сделал все, как ты велел. Он придет. Но что мне делать дальше? – произнес Дайнс немного сдавленным голосом.

Хомячок в глазах Малкольма немного помедлил, возможно, даже почесал затылок, потом добавил:

- Знающий истину должен погибнуть… Никто из ныне смертных и бессмертных на Земле не должен обладать могуществом властителя империй…

- Но империя погибла больше пятисот лет назад.

- Империя как все живое может возродиться. Но кжар не потерпит этого. Несущий смерть в руках и каплю жизни в сердце должен погибнуть во благо жизни всей Земли и унести с собой в могилу   всю мощь и силу вечной жизни Кжар… - продолжал хомяк возвышенными фразами.

- А где же жизнь, посланец, где Кжар? Она в кулоне?

- Кулон всего лишь ключ к открытию замка. Замок же спрятан глубже, там, где не видит его человеческий глаз, но способно почувствовать горячее сердце… - сказал хомяк и отвернулся, зашаркал лапками по грязному столу и убежал куда-то вглубь комнаты. Он скрылся в темноте, и Малкольм больше его не видел…

 

Кто знает, может, хомяк действительно говорил с ним? А, может, это виденье пророка? Но, так или иначе, Малкольм знал, что Знающий истину придет к нему…

(c) Рейдер

9

- Нет, Данилыч, я даже не знаю… сколько лет мы с тобой уже знакомы? Мы всегда занимались махинациями, контрабандой, но ты никогда не шел против системы, - Васов говорил на чистейшем русском! (сейчас все говорят на общепринятом земном или же на сленге, присущем определенным планетам и расам). А это уже говорило о многом, ведь мало кто вообще знал языки древних, а уж тем более свободно говорил на них…

- Эх, Андроник, времена меняются. Если не ты, так тебя. А надо первым быть. Тебе еще не надоело пятки лизать правительственным ублюдкам, унижаться за каждый раз, когда ты умер? Нет? А мне надоело. Мне сто девяносто восемь, почти полтора века я на них спину горбатил… всё… хватит… - растворяя лицо в странной улыбке, Кайзер рассмеялся.

- Данил, ты чего? Тебе плохо? Может скорую вызвать?

- Дурак ты, Андрон. Ничего ты не понял. Жизнь где-то рядом, и Блэйкер знает, где она.

- Так вот зачем ты ему дом строил и деньги давал, новую технику, оружие.

- Я смотрю, у тебя голова то еще варит, - Кайзер растормошил ему волосы,  - а я тебя, уж было, списать хотел, ну да ладно, мы же друзья…

Немного помолчав, Андрон добавил:

- А зачем ты его на Землю послал? Правительственные службы там его быстро найдут, и секрет жизни будет потерян для нас.

- …Пусть Блэйкер почувствует себя королем, расправит крылья как маленькая канарейка на моей ладони…, тогда то я и сожму кулак, и никуда он не денется…. А спецслужбы его не найдут, он слишком умен, чтоб они его нашли.

 

Данил злорадствовал, переминая пальцы на своих руках. Васов Андрон, тот, что всегда был рядом, с кем он прошел огонь, воду и медные трубы, сейчас просто не узнавал своего друга. Он просто не верил в то, что человека настолько может алчность поглотить, что тот забудет все на свете, и про друзей, и про свои фантазии и цели, лишь будет видеть перед глазами объект своего желания. Ощущать всю власть, могущество в своих руках…

 

- Знаешь, Данил, я тебе не рассказывал, - начал Андрон, выждав глубокую паузу, - …помнишь, давно еще, ты говорил, что убьешь меня, если я не достану свитки Золотого Круга, написанные слугой императора? Ты вспомни, я ведь тогда достал их – ничего интересного, … разве что не хватало пары страниц…. Что, Данила, забыл он них? А я никогда не забывал, …а около двух лет назад, наконец, удача улыбнулась мне! И я нашел! Нашел три из четырех тех вырванных страниц.

- Подожди, подожди, ты говоришь о том дневнике, в котором по легенде записана история создания Жизни?.. Андроник, я думал ты не веришь в эти сказки!

- Это не сказки! И я докажу. В своем дневнике он писал о создании двух кулонов, или талисманов, я не силен в переводах с древнеимперского.

- Ой, только не надо мне про всю эту бижутерию.

- Да послушай же! – он шарахнул кулаком по столу – в этих кулонах, или амулетах, черт их знает! в них закована Жизнь. Один амулет был отдан людям Земли, а второй амулет… в последний раз видели на шее младенца лет пятьсот назад.

- И что ты предлагаешь? Найти труп с амулетом на шее? – засмеялся Кайзер.

- Я тебя слушал, так что и ты будь добр, выслушай меня. Тот слуга писал, что младенец был сыном императора, но отнюдь не императрицы, потому и сослан он был на Ксайлон, как недостойный жизни отпрыск. 

- А, я понял, ха-ха, ты хочешь искать кулон в ксайлонских осколках. Что ж, разумно.

- Кайзер! Не вынуждай меня применять силу!.. Все самое ценное у императоров передавалось от отца к сыну, я думаю, с кулоном младенца была та же история. Так складывается длинная цепочка великих потомков императора. А если учесть еще тот факт, что первый ребенок жил в тихом приюте и когда вырос, несомненно, стал рабом, то все его дети и даже правнуки тоже стали рабами. Глупая традиция, я знаю. Но тем лучше для нас, ведь это значит, что тот, кто нам нужен всего лишь раб.

- Раб, ну да, а как насчет ксайлоновских реформ позапрошлого века?

- Об этом я не подумал…. Но так еще лучше! Выходит нам придется искать его по спискам принужденно военнообязанных. А это, заметь, упрощает нам задачу.

- И что ты собираешься искать?..

- Ну, это уже моя забота, - сказал Андрон, и вышел, оставив Кайзера наедине с его мыслями.

(c) Рейдер

8

 По ярко-голубому небу тихо плыли облака, солнце светило высоко, а воздух казался очень душным. Вдалеке моря виднелись несколько цветастых парусников. На берегу людей почти не было, в такое время все стараются скрыться от жары в прохладных ваннах и бассейнах. Над морскою гладью парили белые чайки, иногда пролетая над небольшими домиками, которых здесь было не так уж и много. Это тихое место…, напоминает пригород маленького городка или элитную базу отдыха. Люди здесь были открытые и все друг друга знали. Когда какому-то счастливчику удавалось здесь поселиться, к нему тут же приходили гостеприимные соседи. Замечательное место, если, конечно, ты не преступник и убийца – мародер…

Дуглас лежал на балконе в гамаке из натуральных пальмовых листьев, попивая дорогой коньяк (он все-таки нашел, где в этом доме спиртное), как вдруг заметил вдалеке приближающийся к его дому внедорожник – «Зипер универсальный». Модель не из дешевых, и уж точно не из тех, что ломаются после тысячи миль пробега.

- Малыш, Бианка, это у вас всегда тут так свободно разъезжают на «Зиперах»? – он поднялся с гамака, Бианка была все в той же комнате на кровати.

- Во-первых: это у тебя, это твой дом, а во-вторых: … это, наверное, дотошные своей гостеприимностью соседи пожаловали.  

- Соседи? Да я их сейчас из плазменика подстрелю.

- Ты что, с ума сошел? Дугги, здесь никаких убийств не потерпят! Это самый мирный округ, здесь охраны больше чем в крупнейших мегаполисах!

- Думаешь, не справлюсь? – ухмыляясь, ответил он, - Да их можно на расстоянии мили…

- Не вздумай! – она резко схватила его за правую руку, в которой уже красовался плазменный пистолет с неохимическим глушителем (старая привычка Дугласа – всегда держать оружие при себе). Дуг посмотрел на нее. И в ее глазах он увидел что-то, чего раньше не было, какую-то другую ее сторону. Раньше для него она была всего лишь маленькой девочкой, несмышленой и глупенькой, но очень любопытной. Сейчас же в ее глазах было что-то другое, не те по-детски яркие огоньки, а другая реальность. Та, в которой он жил уже давно. Возможно, от этого ему и стало как-то легче.

 

Машина уже подъезжала к дому.

- Оденься и встречай гостей, - сказала она таким тоном, каким обычно говорят жены своим мужьям, - У тебя полно одежды в гардеробе. Выбери что-нибудь не броское и не аристократичное, так положено. Я себе тоже что-нибудь подберу.

Дуг послушно выполнил указания Бианки (скорей всего просто ему хотелось поиграть в этакую семейную парочку). Минут через десять они уже стояли среди мелкого цветущего плюща увивающего веранду дома. На Харрисе был летний костюм песочного цвета и белая майка с короткими рукавами, немного странный выбор, но вполне уместный при таком-то климате. Бианка надела легкое длинное платье (от светло-синего до нежно-голубого цвета) и пару браслетов на руки. Вполне приличный вид, не вызывающий никаких антипатий и лишних вопросов.

 

Огромный внедорожник подъехал к самому двору. Открылись дверцы. И оттуда показалась презабавная парочка: невысокий толстенький человечек в цветастой рубашке и глупой панаме и очевидно его супруга в огромных солнечных очках и бледно-розовом костюме (точь-в-точь под цвет ее волос): короткая кофточка и брюки по колено. Мужчина кое-как вылез из машины, держа в одной руке сигару, другой он поддерживал себя, чтоб наземь не свалиться. Женщина, точно вся на иголках, цокая на высоких каблучках, подошла к ограде и аккуратно, как будто от этого зависела чья-то жизнь, позвонила в звонок. Еще нужно не забыть здоровенную корзину с фруктами, что она держала в руках, а также маленького сосунка, что вылез последним, из-за чего и получил нагоняй от папаши. Ребенок, пожалуй, казался самым нормальным в этой семейке, он не был не толстым как его отец, не истеричным как мать. Да и внешне выглядел абсолютно обыкновенным подростком лет десяти, двенадцати.

 

- Хозяева дома? – непонятно зачем спросил тот папаша, заметив у дверей молодую пару: Дугласа и Бианку.

Дуг поднял руку, как бы приглашая гостей.

Никакой прислуги у Дуга еще не было, да и вряд ли он бы стал ее заводить, потому ему пришлось самому открывать ворота и заводить гостей в дом.

- Только переехали? – спросил толстячок.

- Да, сегодня.

- Ох, это здорово. Еще один мужик в нашем «бабьем» районе. В покер играете? Или, может, рыбалка? А как на счет катания на водных лыжах или дайвинг, а можно просто в баню. Здесь отличная баня! Я каждый вторник там бываю, это просто великолепно, вы даже не представляете! – затараторил он о чем-то своем, но тут же поправился и протянул Дугласу свою толстую руку, - Янес  Карцемс, прошу любить и жаловать, моя жена Сильвия, а это… - он взглянул на парнишку - … а это наш оболтус, будь он неладен, Оуэн Джозеф первый и последний.  

Ребенок виновато опустил глаза. Дуглас поначалу не понял, кто из них глупее отец или сын? Но, услышав от отца продолжение его историй о бане, сразу понял, что отец, несомненно, глупее. Как однажды кто-то умный сказал: «Лучше молчи, сойдешь за умного». Видно Янес этой фразы никогда не слышал, потому и болтал без умолку.

Вскоре все сидели в гостиной и пили чай, как это и полагается, когда приглашаешь гостей в дом.

- Может сигару? – предложил Янес, - О, друг, что ж ты молчишь? я даже забыл спросить твое имя!

- Дуг Харрис, - Дуглас даже улыбнулся, он думал, этот толстый идиот и вовсе позабудет спросить, как его зовут.

- Это…, - продолжил он, беря ладонь Бианки в свою руку…

- Ваша жена? – опередил толстяк,  - Молодожены? Эх, помню мы когда поженились! Вот это было время! Замечательное время!

- Не обращайте внимания на Янеса, он иногда сильно заговаривается, - подала голос его жена, ребенок тем временем тоскливо слушал болтовню родителей, выковыривая пальцем из кексов маленькие черные изюминки.

– Это, я полагаю ваша жена? Можно узнать, как вас зовут, милочка?

- Бианка, но я не… - она только хотела сказать, что она не его жена, как Дуг тут же поддакнул:

- Мы недавно поженились, это наш медовый месяц.

Бианка не понимала, в какую игру играет Дуглас, но если он взялся за дело, значит так надо, и лучше ему помочь в этой замысловатой и непростой игре.

- Молодожены? – очнулся толстяк, он молчал пол минуты, очевидно, это предел. – Ах, это замечательно! Я был прав, конечно, вы молодожены!.. Ешьте фрукты, господа, (они принесли полную корзину непонятных фруктов) они в этом году особенно удались! Сильвия у нас занимается выведением новых сортов. Если б вы только знали, сколько сил на это уходит, зато какой результат! Попробуйте! – и Янес вновь затараторил. Кому он говорил? не понятно.

Сильвия стала объяснять Бианке о каких-то премудростях семейной жизни и сохранения домашнего очага. Дуг сначала послушал, подумал: «Чушь какая-то!», и ему больше ничего не оставалось, как обратиться к парнишке, который своим пальцем уже изуродовал не один кекс.

- Скучаешь?

Мальчик молча и подозрительно взглянул на Дугласа.

- А почему твой отец назвал тебя «первым и последним»?

- Потому что я и есть «первый и последний», а он мне не отец, - буркнул себе под нос мальчик.

- Ты от первого брака матери?

- Если бы… она мне не мать.

- Приемыш?

Оуэн злобно посмотрел на Харриса:

- Нет, не приемыш, … из генной лаборатории я.

- Инкубаторский что ли?

Мальчишка здорово обиделся, ведь Дуг отчасти был прав.

- Во мне их крови как в таракане мяса.

Дуглас не имел ни малейшего понятия, сколько в таракане может быть мяса, и есть ли оно там вообще, но на всякий случай, предпочел не спрашивать об этом.

- Джозефом меня родители назвали, а Оуэн в лаборатории дали. Когда я вырасту, я буду большим и сильным, не так как эта жироперерабатывающая фабрика, - указал он на отца, - А по-настоящему сильным, как… как… - он осматривал комнату, не зная с чем бы себя сравнить, и остановил свой взгляд на Дугласе, - как ты, … хотя бы как ты.

Нельзя сказать, что Дуга это сильно удивило, но он скорее думал, что мальчишка сравнит себя со шкафом или чем-то подобным.

- А что тебе еще там пообещали?

- Сказали, что я умный буду, - Дуг чуть не поперхнулся от смеха, но мальчуган продолжил, - Я и сейчас умный, только я не должен рассказывать, это секрет. Я умный, очень, не Эйнштейн, конечно, но оперативный компьютер из меня неплохой, даже хороший. Я уже почти совсем умный, но почему-то еще не сильный. Они специально какие-то гены выработали, чтоб я сильным был и умным, ну и красивым я думаю.

Ей богу, забавный этот парнишка. Мелкий, силенок, похоже, совсем еще нет, зато какой прыткий и наглый. Глаза хитрые маленькие, как у кошки, и улыбка ехидная. Не поймешь, то ли правду дурак говорит, то ли врет, как может.

Не выдержал все-таки Дуг, взял да рассмеялся.

- Не веришь, да? А это что? – Оуэн снял кепку. Причесочка, честно скажу, <beep> (нецензурно). Пол головы выбрито, короткие волосы сверху (все, что осталось) были ярко-красного цвета с кое-где поблескивающими желтыми полосками.

- Это кто тебя так? За какие провинности? – сострил Харрис.

- Да нет же, смотри, - он ткнул пальцами в выбритый над ушами череп. На нем отчетливо были видны коды генной лаборатории и имя продукта (Owen).

- А ежик, - он погладил себя по огненной шевелюре, - Это я сам, клево, да?

Клево? Ну, если б Дугласу было лет пятнадцать, ну или хотя бы не столько, сколько сейчас, он, возможно, и сказал бы «клево», да почему-то только сейчас ему так не казалось.

Дуглас промолчал в ответ и лишь оглянулся. Бианка с той «курицей на иголках» уже были у бассейна. Сильвия продолжала ей что-то рассказывать. Судя по лицу Бианки, сейчас она была бы совсем не против того, чтобы расстрелять их машину, когда они были еще далеко. Толстяк Янес курил уже пятую (!!!) сигару, он просто завис, как зависает обычно старый компьютер.

- Не обращай на него внимания, - сказал парнишка, - у него это часто бывает. У него разжижение мозга, ну, или что-то вроде этого, я точно не помню. По моим подсчетам он лет через десять умрет, а если будет продолжать курить как сейчас, то через пять, – мальчишка даже загордился своими подсчетами.

- И тебе все равно умрет твой отец или нет?

- А он мне не отец! – буркнул Оуэн, - Он меня терпеть не может, с чего это я его любить должен?

- Он тебя вырастил…

- Ни фига подобного! Этот кусок сала меня только летом и видит, да и то, когда мать уговорит. Он меня в Стимсонскую школу для мальчиков отдал.

- Ну и хорошо, что ж ты жалуешься?

- Хорошо? А ты там был? Да я лучше сдохну, чем туда вернусь! Я лучше снова убегу!

«Бедный парень» - думал Блэйкер, совсем ребенок, а уже готов с жизнью расстаться. И из-за чего? Из-за какой-то школы? Из-за того, что он не такой как все? Тогда бы Блэйкеру давно пора бы умереть, но он же жив.

- Школа для мальчиков это не так уж и плохо. Тебе еще повезло, а если бы тебя папаша в армию отдал?

- Не смог бы, - заулыбался мальчишка, - я еще маленький…

- Маленький? Да в твои годы уже с автоматом бегал! Маленький он, видали мы таких маленьких. Прав твой отец, дурак ты, Оуэн, и умным не станешь.

Мальчишка сильно обиделся, взглянул на Дуга как-то… виновато, что ли.

- Стану, …правда, стану… только ты отцу ничего не говори. А то он меня еще куда-нибудь отправит, и я уже не убегу… - и в парнишке будто проснулся кто-то, кто-то настоящий и живой, не тот придурковатый оболтус, что хвастался своим происхождением, а обыкновенный мальчишка со своими страхами и переживаниями.

 - А зачем тебе убегать? Тебе что, родители денег не дают? Тебя же не бьют, не унижают, да большинство твоих сверстников просто завидуют тому, как ты живешь.

- А я не хочу так жить. Не хочу и все…

- Такой маленький, а уже не хочет.

- Да что ты понимаешь? Ты взрослый, даже слишком, я это по глазам вижу, по тому, как ты смотришь. Я ребенок, мне еще ничего нельзя.

- А что в моих глазах не так? – Дуг начал сомневаться в Оуэне.

- Ха-ха… я ж говорил, что я умный. Я легко опознаю, умирал человек или нет. Ты умирал, я это вижу. Тебе лет сто, нет, больше, двести, а может чуть меньше. Я пока не точно определяю.

У Харриса глаза на лоб полезли. Никто! Никто никогда не мог опознать его возраст, даже тот самый Малкольм. А тут какой-то сосунок вызвался, гений, видите ли.

- Прикольно? Я еще много чего умею…. А твоей жене, кстати, жена ли она тебе? Она же тебе в правнучки годится.

- Да что ты в этом понимаешь? – огрызнулся Блэйкер.

- Да, в этом я еще не так хорошо понимаю. Но я понимаю, что она совсем живая, у нее даже смерти никогда не было. Это, кстати, хорошо, когда не умираешь. Та Жизнь, которую они предлагают, она гадкая, она не настоящая, уж лучше сдохнуть, - похоже, эта фраза была у пацана любимой.

- Малыш, а кто был твоим производителем? Не из пустого же места тебя вывели.

- Они сказали, что мои предки, но я знаю, что это не так, я на них даже не похож, и кровь у нас разная. Меня, наверно, точно из самых лучших представителей собрали.

Болтливым оказался мальчишка, весь в «отца». Сначала сказал, что это секрет, а потом тут же выдал его до мельчайших подробностей. Гений, но очень глупый гений…

Тут очнулся толстяк Янес, и кто только просил его просыпаться, сидел бы себе в гипнотическом сне и не мешал бы людям.

- Ох, ёлы-палы! А время то сколько, вы нас извините, но нам уже пора. Гости это хорошо, но мы уже порядком засиделись. Сильвия! Ты где?..

Оуэн недовольно посмотрел на проснувшегося отца как на врага народа человеческого.

 

Когда они уже выходили из дома, мальчишка остановился у Блэйкера, как будто что-то читал в его глазах.

- Я приду, ты об этом подумал?

Дуг взглянул на парнишку.

- Значит об этом, - Оуэн улыбнулся, - Нет, я не шпион, не думай обо мне так плохо. Я приду…

 

Внедорожник уехал со двора, а вместе с ним и все его странное семейство.

- О чем это мальчик? – Бианка, все это время слушавшая сплетни Сильвии, так ничего и не знала.

- Он телепат, …читает мысли.

- Я думала, ты ненавидишь эту семейку.

- С соседями нужно быть дружелюбней, ты же сама говорила.

читаем "Последнего из рода" и ухом не ведем.. а третей главы то не хватает.. :)... так что вот это пост пришлось изменить... [url]http://www.liveinternet.ru/users/707692/#post2745547[/url]

исренне проше простить... видно мозг мой был чем-то затуманен....

(c) Рейдер

7

- Пойди сюда, солдат,  - человек, сидящий за большим столом махнул рукой подходящему парню, - Что значат эти бумаги?

Молодой парень (сколько на самом деле ему не известно) немного дергался, боялся. Еще бы, перед ним был сам Гарольд Николсен – величайший полководец, герой Галактики, один из самых уважаемых людей и нелюдей Межзвездного Союза Наций. Немного толстоватый (раздался с возрастом), в черном мундире с погонами, сияющими золотом Ормаданы, с ужасно дорогим перстнем на правой руке. На левую руку он просто не налазил, она была деформирована во время одной из войн и в последствии заменена на металлическую. Со временем руку восстановили, но только кисть оставалась из крепчайшей стали, что продолжало наводить ужас на новоявленных рекрутов.    

- Мой генерал, здесь данные от тех, кто смел пойти против закона.

- Какая чушь! Что у тебя еще?

- Известно так же о новом заговоре против Союза Наций.

- Конкретней, Тимс, конкретней. Я не хочу напрасно тратить время… Что ты молчишь как рыба! Кто замышляет заговор?

- Мой генерал, это лишь…

- Что лишь? Тимс, когда я обещал твоей матери взять тебя на службу, это не значило, что я буду с тобой нянчиться!

Как ни странно, это было правдой. Тимс – молодой солдат – был прямым родственником Николсена, каким-то праправнуком. Внешне он здорово походил на Николсена в молодости, а внутренне – полная противоположность: трус, подхалим, доносчик.

- Просочилась информация, что на Землю доставлено сверхновое оружие. Контрабанда. По непроверенным данным заказчиком выступала компания «Кайзер-бирс»…

- О чем ты говоришь? Кайзер туп как пробка! Он не способен на это.

- Значит, он на кого-то работает… - с некой ухмылкой добавил Тимс.

- Тимс, - генералу не понравился тон мальчишки.

- Простите, генерал, это единственное разумное объяснение.

- А что за оружие? – спросил Николсен, немного помолчав.

- Это сейчас выясняется… Прошу заметить, мой генерал, что именно я доставил вам эту информацию.

- Иди, иди, зараза, свое сполна получишь… когда настанет время…

Молодой парень ушел, а генерал остался в одиночестве.

- Неужели Кайзер – старый черт – вновь взялся за старое? – размышлял Николсен, - Простая контрабанда  это еще куда не шло, но вот заговор против системы! И причем тут Земля? Это ж его родина. За родину этот идиот душу дьяволу продаст, не то, что маму родную…. Ха-ха… думай, Гарольд, думай, зачем тебе мозги, если ты ими не пользуешься? – говорил он сам себе, - Какого черта этому уроду вздумалось бунт подымать? Здесь что-то не так. Не все так просто…. Зачем ему это, если не из-за денег? Кайзер – один самых богатых увальней Земли. Значит, это что-то другое…. Но что? Что может быть дороже денег? – генерал сам удивился своему вопросу. Это так легко, ответ всегда был рядом, но он так долго его искал. Жизнь! Конечно, жизнь! Самое дорогое, что только придумали люди, жизнь…

- Но этот придурок не мог найти потерянную жизнь,  - продолжал размышлять генерал, - Или мог? Нет, нет, конечно же, нет. Значит, он нашел способ узнать это…. Надо будет проследить за ним.

Николсен нажал кнопку на пульте видеофона у него на столе:

- Мне нужны лучшие из службы слежения… Операция секретна…