В колонках играет - Аквариум "Молодая шпана"
Настроение сейчас - лопаю я, не отвлекать
Глава пятая.
И тут дошло…
В очередном декабре Она была озадачена дипломом. А поселившееся в груди томление вылилось в то, что Она решила перекраситься в блондинку.
С такой несвойственной Ей мастью Она жила месяца два, и даже знакомые уже притерпелись. А Она с затаенным коварством думала иногда о встрече – будет же когда-нибудь эта встреча! – и Его изумлении.
Встреча состоялась в конце декабря, на мужнин ДР, когда они вместе поехали в город и зашли к Нему на работу. Он Ее сперва не узнал, а узнав, долго ругался. Потом, конечно, Он сказал, что Ей и так хорошо, но впечатление было подпорчено, и в новогодний вечер Она перекрасилась в ярко-рыжий.
В тот вечер все было почти по-прежнему, легко и дружески, словно и не было ничего знойного и тревожного. Они пили вино и веселились, и вдруг Он спросил Ее (а Гетман отошел за пивом): «Ты помнишь Новый год?» «Не забывается такое никогда», - съязвила Она, а сердце сжалось сладко-сладко. «Можно тебя поцеловать?» - «Можно…»
С чего они поехали ночевать к нему, Она так и не поняла. Проще было валить домой, в Павловск – они гуляли в районе Витебского вокзала. Наверное, так Ему было надо. А Она не противилась. Гетмана же вообще никто не спрашивал.
И повторилась ночь втроем: спящий дурак, и два бодрствовавших до утра идиота. Говорили долго, много и бестолково, с оглядкой, стараясь шевелиться по минимуму. Все нутро у Нее переворачивалось: Она хотела Его невыносимо, и чуть не плакала от невозможности всего происходящего. Он тоже был кисловат – и в общем, развеселая у Них вышла ночка.
С утра Она с ужасом разглядывала себя в зеркало: распухшие на пол-лица губы, красная, нацарапанная щетиной кожа (и почему у них за ночь вырастает щетина???), почерневшие после бессонной ночи шалые глаза. Не заметить неладное казалось невозможным – но Гетман ничего не заметил: сам страдал от похмелья. На Него же Она боялась взглянуть – Он был мрачнее тучи. Впрочем, Ему еще предстояло целый день работать.
Потом примерно месяц Она пыталась писать диплом, пила по-черному и сходила с ума. Мельком виделись в январе и феврале, но, пожалуй, даже парой фраз не перекинулись. В универе был завал, а думать про учебу не хотелось. Она была мрачна или истерично весела, и только в пьянках выплескивала наружу всю накопившуюся боль.
Сказать, что Ей стало лучше, когда Она осознала, что любит – значит, соврать. Скорее, отчетливо поплохело.
