В то время у меня была девушка. Она мне нравилась. Во всех отношениях. Нравилось, когда она сидела рядом, нравилось, когда улыбалась, смущенно опуская глаза. Нравилось ее извивающееся тело и захлебывающийся страстью влажный рот. Нравилась ее манера одеваться: просто и со вкусом. Мне нравились ее глаза, подчас игривые, а иногда – печальные. Нравились ее руки, которыми она ласкала меня каждую ночь. Не сказать, что у нее было хорошее, красивое тело. Оно не было красивым. Но оно было женственным и за это оно мне нравилось. Она вкусно готовила и прекрасно вела домашнее хозяйство. Она была идеальной. Мне она нравилась.
Мы жили в тихой московской квартире. Я уходил рано, приходил поздно. Иногда месяцами отсутствовал. Гастроли… Она ждала меня, готовилась каждый день к моему приходу. Как заботливая жена. Как мать.
Однажды мы не успевали заехать за костюмами и нормально пообедать, и я предложил ему поехать ко мне. Она, как всегда, встретила меня у порога. Я не предупредил, что у нас будет еще кто-то. Она удивленно подняла брови, увидев Влада, а потом улыбнулась своей самой теплой улыбкой и ласково прошептала: «Так вот ты какой…» Что значили эти ее слова, я тогда понял с трудом. Вернее, совсем не понял, но большого значения им не предал. Она усадила нас за стол, вкусно накормила. После обеда я никак не мог вытащить его из-за стола: то он что-то доедал, то он рассыпался в комплиментах по поводу великолепного вкуса того или иного блюда. Минут через 15 мы уже мчались в его машине. За рулем был я.
- Как тебе повезло с ней, - вдруг тихо произнес он где-то издалека, будто находился не рядом со мной, а в другой машине.
Я быстро повернул голову в его сторону. Веселый и улыбающийся за столом Влад превратился в строго и будто отгородившегося от всего мира Владислава Михайловича.
- Да… - протянул я, не найдя лучшего ответа после повисшей неловкой паузы.
Он густо вздохнул и окончательно погрузился в глубь своего сознания. Я знал, что лучше не трогать его в такие моменты. Единственное, что мне пришло на ум в тот момент, был простой, но безответный вопрос: «Что случилось?» В тот вечер я так и не дал на него ответа.
Он стал бывать у нас довольно часто. Постоянно опаздывал на встречи, а потом, когда мы в очередной раз не успевали заехать за вещами и пообедать, легко и ненавязчиво намекал на ее стряпню. Я, как радушный хозяин, гордящийся своим изумрудом-кулинаркой, приглашал его к нам на очередной обед. И каждый раз, переступая порог своей квартиры, я не узнавал его: на лице появлялась радостная улыбка, а глаза начинали светиться необыкновенным светом. Казалось, он был счастлив. Но стоило нам выйти за пределы моего жилища, как он тут же погружался в себя и оставался в таком состоянии до конца дня. Я даже привык к этому уже, думал, что ему просто одиноко. Одиноко…
Как-то зимой после очередного успешного концерта непреодолимо захотелось напиться. Просто и без затей. Ни с того ни с сего. Мы начали в гримерке, а потом какой-то неизвестной мне силой оказались у него дома. Кто нас довез – не знаю. Мы оба были изрядно подпитые. Помню, как хотел выбить у него из рук бутылку, а попал почему-то по рубашке. С минуту оставался неподвижен, глядя на пуговицы. А потом в голову будто ударило что-то… В ту ночь я был с ним. В ту ночь я спас его от одиночества. Даже где-то очень глубоко внутри гордился собой.
С того дня у меня появился еще и парень. Парень и девушка, девушка и парень… Кто из них был важнее для меня? Я не знал тогда, не знаю и теперь. Я не мог отпустить его, не мог бросить и ее. Мне нравились они оба. Мне было с ними хорошо…
Иногда я ревновал их друг к другу. Как-то даже показалось, что он хочет быть не со мной, а с ней, с ней через меня. Она на все отвечала своей обычной ласковой улыбкой, и я был спокоен. Она всегда улыбалась, это было честно. Я знал, что пока она улыбается мне нечего бояться. Ее улыбка не врет. Так же, как и его глаза. Пока он может смотреть на меня, не отводя взора, я спокоен. Этим они и нравились мне оба, вместе больше, чем кто-то один.
Конец весны – начало лета. Мы должны были ехать с миссией в очередной детский дом. Я должен был заехать за ним, а потом только ехать на студию. Неожиданно он позвонил мне и сказал, что заболел, что у него высокая температура и ни то, что ехать, нормально передвигаться по квартире он не в состоянии. «Блин, вечно больной!» - подумал я, но в трубку сказал, что все устрою, пусть он не волнуется. Я действительно все устроил. Отработал целый концерт, раздал всем-всем автографы, так, что рука у меня еще долго тряслась от перенесенного напряжения… Я был в тот день центром внимания.
Ехал домой. Ужасно ныла уставшая рука, что-то с силой давило в виски, а живот, казалось, кричал на всю Москву о том, что я голоден. Желание в тот момент у меня было одно: наесться от пуза и завалиться спать. До дома доехал почти на автопилоте. До сих пор не понимаю, как это я смог никуда не врезаться.
Поставил машину в гараж и побрел пешком до дома. Удивительная прохлада: приятная и в тоже время зябкая. Остановился, вдохнул полной грудью московский воздух. Как же давно я вот так не гулял: просто, без затей, ни от кого не прячась, никого не боясь, наедине с самим собой. Дрожь пробежала по спине. Я поднял воротник пальто повыше и поспешил к подъезду. Забрался в лифт, нажал кнопку этажа, и что-то кольнуло меня прямо в сердце. В глазах чуть помутилось. Схватился за стенку, устоял. Лифт быстро донес меня до пункта назначения. Почему-то побоялся открывать дверь. «Что со мной сегодня такое?». Страшно захотелось выглянуть из окна подъезда на улицу. Держась одной рукой за стенку, а ногами цепляясь за мусоропровод, я-таки смог углядеть часть двора. С минуту наслаждался я таким видом. Шум в подъезде. Со скоростью пули соскочил со своего места, поспешил к двери. Взялся за ручку… Открыто? Влад? Они стояли в прихожей. Он и она. Он был мрачнее тучи и не смотрел в глаза, она стояла напротив, опустив голову и беспомощно обняв себя. Я не знал, что мне делать, не знал, что говорить, что говорят в таких случаях. Хотелось подойти к ней, взять за плечи. Она бы подняла голову и как всегда улыбнулась бы моей любимой улыбкой. Или подойти к нему и заглянуть в его глаза. Он бы не отвел взгляда в сторону и вздохнул бы облегченно, обнял меня. Но я ничего не сделал и ничего не сказал. А что говорят в таких случаях? Я не знал… Ничего не знал, кроме того, что меня предали.
- Как все прошло? – нарушив тишину, не своим голосом произнес Влад.
Я бестолково скривил лицо. Что еще я мог сделать? Что должен был сделать?
В то время у меня была девушка. Она мне нравилась. Во всех отношениях. Сейчас у меня нет никого. И никого не будет, никого постоянного. Никогда. Я так решил. И мне это нравится. Во всех отношениях.
Делюсь вот с общественностью. Ловите! 
