Каждый месяц она приносила ему что-нибудь. Конфетки, тортик, виноград, арбузик. Оставляла подарок под дверью и нажимала звонок, а сама пряталась за стенку и ждала, пока кто-нибудь заберёт её дар. Чаще всего (а точнее почти каждый раз) её презент забирал Макс. «Ну, ничего» - думала она. – «Я хотя бы знаю, что до него точно дойдёт мой подарок» Вместе с каждым подарком она оставляла маленькую рукописную записочку. «Хоть мой подчерк будет знать…» - думала она.
«Итак, сегодня тридцатое. Пора, пора нести дань… Что бы такого подарить сегодня? А когда последний раз был тортик? Точно, сегодня подарю «Полёт»!» И она принялась писать записку. «Приятного аппетита. Следи за фигурой!» Вот уже и его дом. Знакомый и почти родной подъезд. Его этаж и квартира. Действуя по давно выработанной схеме, она положила подарок на коврик и, нажав звонок, поспешила скрыться за стенкой. Ждала, но дверь так никто и не открыл. «Странно, где Макс?» - подумала она. Решила позвонить ещё раз. Как только её рука потянулась к звонку, дверь резко открылась.
- Так это ты фея? – сказал ей какой-то парень. Это, наверное, и был Макс.
- Я не фея.
- А кто же ты тогда?
- Никто.
- У каждого человека должно быть своё имя. Как тебя зовут?
- А разве это так важно?
- Ну, как же. Мы с Серёжкой всё гадали, кто бы это мог быть…
- И наверняка он сказал, что это очередная фанатка.
- Ну, да, но…
- Вот видишь. Зачем говорить моё имя. Я – часть серой массы. Так пусть у меня не будет имени. Так будет проще.
- Ну, надо же знать, кому спасибо говорить.
- Мне не нужно его спасибо.
- А что же тебе нужно? Зачем же ты тогда всё это делаешь?
- Я люблю дарить подарки, делать людям приятно. Почему бы ни сделать приятно хорошему человеку?
- Ну, да. В общем, ты права.
В воздухе повисла неловкая пауза.
- Ну, может, зайдёшь.
- Зачем?
- Не знаю. Просто поболтаем, чаю попьём с тортиком…
- Да нет, спасибо. Не стоит.
- Ну, как хочешь.
- Пока.
Она быстро зашагала вниз по лестнице. На остановке она ещё долго ругала себя за этот разговор. «Что же теперь делать? Ну, зачем он вышел?! Так было хорошо: я оставляла что-то, он получал и всё были довольны. А тут Макс решил проявить инициативу. А-а-а! Как я зла!»
Потом ей снились жуткие сны. Пустая комната, темно и свеча на столе. Яркое прежде пламя с её появлением стало затухать, а как только она хотела закрыть его от ветра – потухло. Было очень больно, словно умерла надежда, вера или любовь. А, может, всё умерло? Нет, всё это ещё живёт в ней. А что же тогда? Это он умер. Она оборачивается и видит стол, на столе – гроб, а в гробу – Сергей … Она кричит.
Утром она проснулась в холодном поту. Голова болела, и мозги отказывались понимать происходящее. «Нет, я так больше не могу. Надо всё уладить как-нибудь. Зачем этот придурок всё испортил?! Нет, всё, прекратила. Хватит себя мучить. Сегодня же всё исправлю. Как голова болит … » Она попыталась встать с кровати, но в голове помутилось, и она с грохотом упала на пол. Когда очнулась, на часах было уже восемь. «Бог мой, сколько времени! Это я целый день провалялась на полу? Жуть! Ладно, надо по-быстрому смотаться, пока мама не пришла. А то потом будет …» Наспех натягивая джинсы, нелепо крася глазам (всё почему-то валилось у неё из рук), она думала о том, что сделает и что скажет. «Я даже не представляю, что можно сделать …» Но отступать поздно. Вот его подъезд, этаж, квартира … Робкий звонок в дверь, напряжённая пауза. За дверью послышались шаги. «Боже мой, что я делаю? Я даже не знаю, что сказать ему. Ладно, если это Макс, а если …» Но ей не пришлось думать про «если». Дверь открыл Макс. Она облегчённо вздохнула.
- О, здорово! – почти прокричал почему-то обрадованный Макс. – Надеюсь, хоть сегодня ты зайдёшь? Я отказа не приму! – и Макс потянулся к её руке.
Она не ждала такого поворота событий. Заходить на чай она не собиралась, но сегодня у неё не было сил противиться. Макс легко втащил её в квартиру и закрыл дверь.
-Ну, будь как дома! – Макс, казалось, был жутко рад, что она пришла.
Она огляделась. Всё как обычно, никакого особого шика. Просто и со вкусом.
-Ты чай будешь или кофе? – донёсся с кухни голос Макса.
- Да я ничего не буду.
- Ну, как так можно? Быстро признавайся: чай или кофе?
- Кофе.
Она сидела за столом, поджав под себя ноги, а Макс суетился, выставляя на стол всё имеющееся. «К чему бы это?» - пронеслось у неё в голове.
- Ты что-то сегодня неважно выглядишь. Не заболела?
- Не знаю.
- О, да ты вся горишь! – Макс положил свою мягкую ладонь ей на лоб. – Ну-ка, - сказал Макс и притронулся губами к её лбу.
От столь близкого и неожиданного прикосновения на её щеках загорелся смущённый румянец. «Боже мой, как приятно пахнет. Интересно, что у него за одеколон?» - пронеслось у неё в голове.
- Так, - наставляющим голосом начал Макс. – Ну-ка быстро признавайся – болеешь? Или что-то ещё?
- А что может быть ещё? – спросила она.
- Ну, мало ли. Откуда я знаю, может, ты таблеток наглоталась, и теперь дохнешь на глазах, а я не знаю этого. Ну, болеешь или нет?
- Не знаю. Болею, наверное. Одно точно могу сказать – таблеток я не глотала. Я ещё не совсем головой тронулась.
- Это уже хорошо. Так. Вот твой кофе. Может быть, легче станет.
- Может быть …
Весь вечер Макс что-то говорил. Что именно – она не помнила. Но зато она помнила выражение его лица. Это было лицо человека, с головой погружённого в повествование, в чём-то азартного и неугомонного. «Отчего это он со мной такой разговорчивый, такой доверчивый? Может, ему общения не хватает?» - проносилось в её голове.
Макс проводил её до метро. «Теперь я знаю, почему они с Серёжкой вдвоём. Они так похожи … и так противоположны во взглядах и внешности». Домой она вернулась не очень поздно. Её появлению никто не придал значения, и она удалилась к себе. Всю ночь металась от стенки к стенке, не могла спать, может быть, даже бредила.
Наступила осень. Бабье лето как-то быстро прошло, ему на смену пришли дожди. Она не любила сидеть дома, а когда на улице дождь, волей-неволей приходилось. Уже месяц, как она не появлялась у него. За это время она изменилась. Может быть, болезнь повлияла. Лёжа в больнице, она о многом думала и, наконец, решила. «Так больше не может продолжаться» - говорила она себе, подходя к его дому, - «Пусть сегодня не тридцатое, но я всё равно должна. Всё, хватит, как дура, ходить за ним! Это мой последний подарок. И всё, баста!» И вот его этаж. «Чтож это я дрожу-то? Так, дорогая, собралась с силами и успокоилась» Она нажала звонок. Приближающиеся шаги. Дрожь отступила, и когда двери открыл Макс, она даже смогла посмотреть ему в глаза, чего раньше никогда не делала.
- Привет! – обрадовался Макс. – А я думал, что ты в театре. И почему сегодня? Ведь не тридцатое число на дворе.
- Не тридцатое … - начала было она, но голос почему-то оборвался. Ком предательски подступил к горлу, и она почувствовала, что ещё чуть-чуть и слёз не миновать.
- Что на пороге-то стоишь? Проходи! – и Макс втащил её в квартиру.
- Ты какая-то другая – пытливо глядя на неё, произнес он. – И взгляд другой …
- Так почему ты не в театре? – после некоторой паузы уже на кухне выспрашивал Макс.
- А почему я должна быть в театре? – еле сдерживая себя, произнесла она.
- Серёжка ведь играет … Последний раз. Я думал, ты знаешь.
- Нет.
«Последний раз» - повторилось в её голове – «Тем лучше. Надо ставить точку. Надо …»
- Вот твой кофе – Макс как-то заботливо посмотрел на неё.
«И всё-таки он какой-то странный» - подумала она – «Так относиться к незнакомому человеку. Я его третий раз вижу. Или пятый? Может, мне кажется всё это?»
- И всё-таки, как тебя зовут?
Она назвала своё имя.
- Я почему-то так и думал. – Она улыбнулась – Нет, правда. Я почему-то ждал, что ты именно его скажешь. – Он ещё раз произнёс её имя вслух. – Да, красивое оно. Как ты, красивое …
«Что, простите?» - пронеслось у неё в голове – «Я не ослышалась? Да, нет. У меня опять слуховые галлюцинации, наверное»
Она подняла глаза на Макса. Он улыбался.
- Ой, как ты здорово краснеешь! – захихикал Макс. – Ты чего это?
- Зачем ты говоришь мне всякие глупости?
- Ну, извини за глупости. Хотя, по-моему, я не произнёс ещё ни одной. А то, что ты красивая и имя у тебя красивое, так это правда. Нет, ты, конечно, не модель. Но что хорошего в моделях? Только фигура. И та – лишь видимость. Рост. И всё! Лицо нарисованное, волосы тысячу раз перекрашенные, слабые мышцы и т. д. и т. п. Вот так.
Он всё ещё продолжал как-то странно на неё смотреть, улыбался и, ей показалось, что в его глазах что-то «пробежало», какая-то искорка, даже, возможно, огонёк. Она отвела взгляд. Последний раз так на неё смотрели очень давно. Это был её одноклассник, который с первого класса ходил за ней по пятам, а когда, к концу школьной жизни, всё-таки решил признаться и получил отказ, то плакал, как дитя. Она, конечно, этого не видела, подружка рассказала. «У меня галлюцинации опять начались…» - пронеслось у неё в голове. – «Нет, точно. Он не может ТАК на меня смотреть, он же гей. У него есть Серёжка, они вместе, он его любит, должен любить, должен …» Она снова подняла глаза. Макс всё так же нежно смотрел на неё. «Чушь, чушь всё это! Я всё придумываю. Конечно! Он меня пятый раз видит. Или третий? Даже не общались толком … Придумала, ты всё себе придумала. Смотрит!»
Полчаса прошли в тишине. Он всё также смотрел на неё. Она пила свой кофе и изредка поднимала глаза. Её щёки горели, предательски выдавая смущение.
- Какая же ты всё-таки красивая – голова аж кружится! – почти шёпотом произнёс Макс.
Она не поднимала глаз.
- Почему ты не смотришь на меня? Неужели я настолько страшен?
Она молчала, не зная куда деться. «Он что, чокнутый?» - думала она. – «Чего он от меня хочет?»
- Значит я страшный.
- Обычный, – наконец выдавила из себя она.
- Спасибо, - с горечью произнёс он. – Обычный …
Тишина давила, но его комплиментов она не хотела слышать.
- Что мне делать с тобой?
Она подняла глаза и вопросительно на него посмотрела.
- И почему ты так редко поднимаешь глаза? Они у тебя великолепные, а ты их ото всех прячешь. Не хорошо! – Макс улыбнулся. – Что мне делать?
Он стоял в двух шагах. Она смотрела на него и не понимала, что же всё-таки он хочет услышать от неё. Макс ещё раз улыбнулся, и через секунду его руки уже касались её лица. Она отстранилась. «Боже мой! Что это?» Он смотрел, и в его глазах было столько нежности, столько любви … «А как же Серёжка? Он же гей, он не может …»
- Ты мне с первого прихода почему-то запомнилась. И я тебя каждый раз видел. Вот уже около года за тобой наблюдаю … Это так странно, – Он улыбнулся.
«Что мне делать Боже!» - она всё ещё пыталась найти объяснения его поведению. «На психа он не похож, на извращенца тоже … Путается, всё путается. А-а-а! Помогите! Тону!»
Его глаза и губы на расстоянии двух сантиметров, горячее дыхание, даже пульс ясно ощущается.
Макс всё ещё продолжал что-то говорить, но она его не слышала, не хотела слушать. В голове всё путалось, щёки горели, глаза бесцельно перескакивали с одного объекта на другой.
Минута, две … «Главное не смотреть на него. Не смотреть!»
Он назвал её по имени. Годами выработанный рефлекс откликаться, когда тебя зовут, не подвёл. Глаза в глаза. Доля секунды – «сплетенье рук, сплетенье губ, судьбы сплетенье …»
Поцелуй, самый жаркий и долгий в её жизни, был словно во сне. Потом ей даже казалось, что его вообще не было. Но он был. Он есть. Макс, Сережкин Макс целует её. Её, ту, что любит Серёжку. А Серёжка?
- Твою мать! – раздалось где-то сзади.
Макс оторвался и освободил ей «поле обзора». «Нет!» - пронеслось у неё в голове. Больше она не думала, не могла больше думать. Всё происходящее было, как в тумане, в дымке, как во сне. Казалось, что этого не было, не могло быть. Не могло … но было!
Сергей захлопнул дверь у Макса перед носом. Макс с невиданной быстротой помчался за ним.
И вот она одна. Мир в одночасье рухнул. Вот только чей мир? Её? Сергея? Или Макса? Мир троих людей рухнул так просто, почти бесшумно, никому незаметно. Но очень больно, больно для всех троих.
Ещё около пятнадцати минут она сидела, всё так же поджав под себя ноги. Взгляд устремлён в никуда, в пустоту, в пространство, а руки сжимают чашку остывшего кофе.
- Ты бл**, потаскуха! Я тебя ненавижу! – орал ворвавшийся и чуть не снесший кухонную дверь Сергей.
- Серёж, не надо! – пытался успокоить его Макс.
- Пошёл на х**! – сорвав голос, заорал Сергей и врезал Максу в челюсть. - Еб*** я вас всех хотел! – почти просипел он. – А ты, мразь! Чтоб я тебя больше не видел! Убирайся!
- Серёж, оставь. Она не виновата …
- Я что не ясно сказал бл**?! – он схватил её за руку и потащил к выходу. – Пошла вон! Вон!! Вон!!!
- Серёж, успокойся! – Макс пытался освободить руку девушки из цепких Сережиных. – Оставь Сереж, оставь её! Я её люблю!...
Гневные глаза Сергея уставились в её опустошённые.
- Тварь! – прохрипел он.
Макс наконец расцепил Сережкину руку.
- Уходи – стараясь шептать, сказал он ей.
Она ещё раз взглянула на Сергея. Слёзы. Его пустые слёзные глаза были единственным, что она помнила отчетливо. Развернулась и будто по команде, не останавливаясь, дошла до дома.

Они больше никогда не встречались. Они это Макс и она, она и Сергей. Встречались ли Сергей с Максом после этого – она не знала, она больше ничего о нём не знала. Журналы, газеты, телевидение … это было ничем. Знать это всё равно, что не знать ничего. Он всё так же улыбался, но глаза … Его глаза всё выдавали. Самые печальные в мире. И ей становилось больно каждый раз при взгляде в них.

«Задыхаюсь без тебя
И твержу про себя:
Просто получилось так,
Я теперь твой враг.
За какое преступленье?
Просто получилось так,
Я теперь твой враг,
Я не попрошу прощенья.
Город не спит,
Время стоит.
С кем твои игры сегодня?
День или год,
Мне объявлен бойкот.
Не пойму, как дальше жить,
Ты не сможешь простить»

«Я прошу, прости меня!
Я прошу, прости меня!
Поцелуй твоего друга,
Глупый спор моих друзей
Обрекли тебя на муку
И разбили сердце мне.
Объяснить тебе пытаюсь
И во сне и на яву
Для тебя я улыбаюсь,
Только для тебя живу.
Ты мой первый шаг к спасенью,
Мой единственный ответ.
У тебя прошу прощенья,
И боюсь услышать: «Нет!»


P.S. Музыка:
Тату «Я твой враг»
Саша «Прошу, прости»

Кто придумал эту любовь? Зачем жить и знать, что твоя жизнь, тот, кем ты дышишь не с тобой,
где-то бесконечно далеко, пусть между вами всего пара метров? Почему всё так происходит?
Я не могу понять, зачем нужно биться и бить, если боль не заменится на любовь. Я не хочу
верить, что всем всё равно. Кто придумал эту любовь?
Кто придумал эти слова? Зачем люди говорят не то, что думают, зачем мучают друг друга
недосказанностью? Я не понимаю, почему так происходит. Разве приятно мучить кого-то? Зачем
ты опять ничего мне не сказал, разве я зря с тобой говорила? Кто придумал эти слова?
Кто придумал эти мысли? Зачем нужны эти бесконечно жужжащие в голове пчёлы? Кто знает, о
чём думает близкий тебе человек и знает ли он сам о том, что он думает? Почему люди сходят
сума так и не найдя покоя от бесконечных мыслей? Почему никто не может найти ответа на
свои тайные вопросы? Кто придумал эти мысли?
Кто придумал это сердце? Почему оно всегда болит, почему всегда мучается? Зачем кто-то
заставляет болеть чужое сердце, и кто дал этому человеку право причинять боль другим?
Разве нельзя жить по-другому, никого не мучая и не страдая самим? Кто придумал это сердце?
Кто придумал тебя? Зачем ты есть и зачем есть я? Зачем я узнала тебя, зачем узнала о тебе?
Зачем ты вошёл в мою жизнь, я же не звала? Зачем украдкой завладел моими мыслями, я же не
просила? Как мне победить тебя, как прогнать из моей жизни навсегда? Как ты посмел менять
мой образ жизни, кто дал тебе право? Почему я не могу прогнать тебя, почему ты не уходишь?
Кто придумал тебя?
Это поражает? Это обескураживает? Это кричит? Это кровоточит? Это тревожит?
Это страшно. Это гадко. Это несправедливо. Это жестоко. Это явь.
Это любовь…
И с ней ничего не поделаешь!
Это жизнь…
И её надо ценить!
Это тайна…
И её нужно хранить!
Это чувства…
И их трудно унять!
Это ты …
И с тобой мне трудно жить!
Но без тебя - невозможно!

Какие тела! Сколько масла, втертого в нежную кожу и блестящего при свете ламп...

"Вы знаете, вы очень не вовремя..."
*со скоростью света натягивая одежду и поправляясь находу*

:(

Секси бой!

Хотела отправить симпашку - ага! - не тут-то было! Нужно 20 сообщений и 2 недели ведения дневника. Ну, на счет срока - у меня уже больше месяца дневничок. А вот на счет записей... В срочном скором порядке начинаю бороться за количество (качество будет чуть позже, обещаю).

Итак, презентую порад фотографий! Не моих, а двух известных вам молодых людей. :)
Ловите! :)

Словно кошка, она тихо подкралась к нему сзади.
- Ты мой, - шепнула она ему на ухо.
Сергей вздрогнул, повернулся и хотел было обхватить её, но она уже бежала от него вниз, тихо и весело смеясь. Сергей улыбнулся. Ему очень нравилось, когда она так шутила с ним. И, не теряя ни секунды, он поспешил за ней. Седьмой, шестой, пятый … Номера этажей мелькали в его глазах. «Как у неё не устают ноги?» - пронеслось у него в голове. – «Она же такая слабенькая» Третий, второй, первый … Вот и улица. «Где она?» Больше пяти минут он стоял в полной растерянности. «Как всегда. Поманила и убежала. Как я не люблю, когда она так делает. Ужас какой-то!»
- Ты только мой, - ласково мурлыкнула она ему на ухо.
- Ну, где ты? Сколько можно так шутить со мной? – казалось, он был расстроен. Но это было не так, и она это знала.
- Я не шучу, я играю. Я, как кошка, ты же знаешь. Гуляю сама по себе.
- Ну, уж нет! Ты не сама по себе, ты со мной. И, к тому же, ты не кошка, а всего лишь котёнок.
- Это ты со мной. А я уже давно не котёнок. И если ты не заметил этого – мне тебя очень жаль.
Она всегда говорила с ним как бы свысока. Его это жутко злило, но ничего изменить он не мог, хотя старался изо всех сил. И всегда, после таких резких её слов, следовали резкие его слова.
- Ты не можешь говорить по-другому?!
- Я могу только мурлыкать …
Он посмотрел на неё так, что будь кто-нибудь другой на её месте, давно уже покаялся бы. Но только не она. Она не чувствовала своей вины. Она была самой собой, и либо он мириться с этим, либо уходит на поиски другой. Она никогда не держалась за него, никогда не устраивала сцен ревности, хотя, стоит ей увидеть его с другой, она тут же закипала, как чайник. Но претензии высказывала очень редко. Ей не нравилось, когда он говорит с ней не так, как она того заслуживает – гладит против шерсти. Ей не нужны были ни подарки, ни цветы, ни каждодневные признания. Ласковый взгляд и её ладонь в его ладони – высшее счастье. «Просто минутка наедине, просто, когда улыбнёшься ты мне, просто твой взгляд ощущать на себе – большего счастья не нужно мне …»
- Прекрати нести чушь! Я не могу это слушать каждый день, я с ума сойду … - он посмотрел на неё.
Она смотрела на него преданным и понимающим взглядом.
- И … не смотри на меня так!
Преданность тут же сменилась на лукавость, а спокойные прежде губы – на полуулыбку.
- Так лучше?
- Нет. – Он взглянул на неё серьёзно, но, увидев лёгкий огонёк в сине-зелёных её глазах, улыбнулся.
Он не мог на неё сердиться, когда она так на него смотрела. И она знала это. Она всё про него знала. Знала даже то, чего он сам про себя не знал. Такой она человек. Она чувствовала людей, с первого взгляда понимая, что нужно человеку, что он ждёт, ищет. И она знала, что он искал, чего ждал от неё, что ему нужно для тихого счастья. Хотя понятие «тихое счастье» нельзя было отнести к нему. Если он получит всё, о чём мечтает, или даже не мечтает, а просто получит всё необходимое, ему станет скучно. Погаснет огонь в его глазах, и он начнёт умирать. Нет, не тело, но душой. А это куда страшнее. Она знала это и не давала ему покоя ни минуты. Иногда он удивлялся и пугался её живости. Но никогда не говорил ей об этом. А она, как вечный моторчик, кружилась и смеялась в хороводе жизни, увлекая его с собой. И он шёл с ней, не понимая, почему он, свободный и сильный духом человек, идёт за ней. Ведь это он должен вести её за собой, а не она его. Но всё было наоборот, и он не понимал этого.
- Зачем ты постоянно пытаешься вывести меня из себя? – наконец, проговорил он.
- И вовсе я не пытаюсь, что ты! – она улыбнулась.
Он не мог не ответить ей. В груди сразу потеплело от её улыбки и так захотелось ласки, что он, не в силах совладать с собой, притянул девушку к себе и страстно впился в её губы. У неё закружилась голова. Каждый раз после такого спора он целовал её будто в первый раз. По крайней мере, так она чувствовала.
- Никогда не делай больше так. Я не знаю, как тебе удаётся так легко вывести меня из себя. Я очень боюсь, что когда-нибудь распалюсь до красна, и не сдержусь, ударю тебя.
- Если такое когда-нибудь произойдёт – я уйду.
- Я знаю. И я не хочу этого.
- Тогда никогда не бей меня.
- Никогда не зли меня, и я никогда тебя не ударю.
- А я и не злю тебя. Я, правда, не знаю, почему ты злишься.
Она обхватила его за шею. Он крепко прижал её к себе.
- Я боюсь потерять тебя – еле слышно прошептал он. Её щёки запылали. Она никогда не верила ему. Красивым мужчинам нельзя верить – они слишком красивы, чтобы быть верными. Прописная истина. Но сейчас она усомнилась в ней. Она никогда не могла подумать, что он способен сказать ей такое. Сердце сжалось в маленький комочек, и на глазах выступили слёзы. «Господи! Как же я люблю тебя, солнышко!» - пронеслось у неё в голове. – «Ты никогда не узнаешь об этом, я не скажу тебе»
Дома она долго обдумывала происшедшее сегодня. И мысли кружились в её голове, перебивая друг друга.
«Страшно, Господи, как страшно! Я так боюсь, но я должна. Что я должна, кому я должна? Всё так сложно, так запутано. Я боюсь. Я жутко боюсь! Чего ты боишься? Его что ли? Вы столько времени знаете друг друга. И что? Ой, как я боюсь!» - слёзы душили её. – «Я сейчас подумала: а вдруг это всё кончится. Вот так, в одночасье, возьмёт и кончится моё счастье, тихое счастье. Я так боюсь этого. А ещё я боюсь, что всё это лишь сон, лишь дым, а я привыкну и проснусь. Будет больно. И я не смогу жить с этой болью. Я, может быть, жуткая пессимистка, но почему-то всё мне видится чёрно-белым. Я определённо сойду с ума. Надо что-то делать. Надо … Не хочу! Всю жизнь хочу жить сегодняшним днём, он прекрасен! Но … так нельзя, невозможно. Сейчас задохнусь! Почему это я плачу?! Ведь жизнь хороша! А я реву так горько, будто через секунду умру. Горько мне отчего-то. Помоги мне, Господи! Укажи мне путь, подскажи, направь! Я боюсь, не справиться мне одной … »
- Четыре двадцать – вслух констатировала она. – Почти рассвет, а я не сплю. Всё, спать!
И, как по приказу, через пять минут она уже сладко сопела.

Утро настало незаметно, а они всё ещё танцевали.
- Танцы в простынях. Это прекрасно! Ты прекрасна! – кричал Сергей, кружась.
Она соврала родителям, что останется ночевать у подружки, а сама убежала с ним. К нему … «И будь, что будет!» - думала она.
Первый рассвет вместе, как первый поцелуй, опьянял, душил сладостной истомой, манил. Сутки они были неразлучны. Такого ещё не было. Она понимала, что он ждёт от неё. И это было прекрасно. Сегодня она подарила ему себя. Первый раз. Он был счастлив. А она, смотря на него, понимала, что хочет умереть рядом с ним. Как она ни боялась, тихое счастье подкралось незаметно кошачьей походкой, и, пригревшись, как кошка, уснула у неё на груди.
- Люблю тебя – тихо прошептала она спящему Сергею.
Первый раз сказанные такие важные слова звучали несмело, прерывисто. Но от этого они были ещё важнее. Он улыбнулся во сне. А она опять заплакала, тихо, неслышно. Прижалась к нему и уснула. Как маленький котёнок. Хотя сегодня она уже была кошкой.

Она уже привыкла к тихому счастью и перестала, наконец, всего бояться.
- Ты так изменилась – говорили ей друзья.
- Что с тобой? – пытала мама. – Уж, не влюбилась ли ты?
- Что ты тихая-то такая? Без эмоций, без идей и того, задора, к которому мы все привыкли. – Говорили преподаватели.
Она лишь улыбалась. Что она могла сказать? Любовь отрицала, лукавила, недоговаривала, а точнее, не говорила ничего. Боялась сглазить. Это единственная боязнь, что у неё осталась. Но она была страшнее всего. И пугала не только её, но и Сергея. Он боялся за неё. Не верил он во «всю эту чушь» - как он сам говорил.
Она действительно изменилась. Пропал огонёк в глазах: зелёнь больше не загоралась в них, а синь превратилась в темноту, незаметную и серую. Игр тоже больше не было, как и не было смены взглядов и улыбок. Вся загадка, что так мучила и манила Сергея, ушла. На место ей пришла ясность, открытость, простота и верность, собачья преданность. Везде она следовала за ним, забывая о себе. Всё отдавала ему, не прося ничего взамен. Как воздух, нужны были ей его «я тебя люблю». И если он не скажет ей их хотя бы один раз в день, то слёз, даже истерик было не избежать.
Он был спокоен. Больше не было этих вспышек – реакций на её слова. Его угнетало постоянное повторение одного и того же «я тебя люблю», которое, казалось, уже не было таким значимым, таким важным. Он редко смотрел ей в глаза: не любил он эту собачью преданность, читающуюся в них. С каждым днём его всё больше и больше угнетало её присутствие рядом. «Куда всё делось?» - спрашивал себя он. – «Ещё совсем недавно я не мог и дня себе представить без неё, а теперь мечтаю о том, чтобы она провалилась куда-нибудь. Господи, что же это? Что это?»
- Что это?! – крича так, как будто её режут, ворвалась она к нему.
- Что ты имеешь в виду? - спокойно ответил он.
- И он ещё спрашивает! Что это, я тебя спрашиваю?! – она кинула ему в лицо газету, где была напечатана неясная фотография его и какой-то девушки.
- Я. Это я, разве не видишь? – ответил он.
- Тебя-то я прекрасно вижу! Но мне так же хотелось бы узнать, что это значит – притворно-спокойным тоном сказала она.
- Ничего. Я и *** просто обнимаемся.
- И ты говоришь об этом так спокойно! – вспылила она.
- Да, я говорю спокойно. А вот почему ты орёшь, мне не понятно? – Сергей начинал выходить из себя.
- Я ору!? Я ору!!? Да, я ору!!! А как мне не орать, когда ты обнимаешься невесть с кем за моей спиной, а потом ещё так спокойно об этом говоришь! Я не только орать буду, я … я … Ух, я не знаю, что я ещё сделаю!
Ей казалось, что вот-вот и она взорвётся.
- Успокойся!
- И ты мне говоришь, успокойся!? После всего этого ты мне говоришь, успокойся!!?
- Да. Я хочу, чтобы ты успокоилась. – Сергей попытался обнять её.
- Не трогай меня! Не смей меня трогать! – она отбивалась от его рук. – Сначала он обнимается, с кем попало, а потом ко мне лезет …
Сергей остолбенел. Он не мог понять, откуда в ней всё это взялось.
- Господи, куда делась та спокойная девушка, что я знал когда-то? Угомонись!
- Ненавижу, ненавижу тебя! Урод! Ненавижу!! Ненавижу!!!
Она бросилась на него как полоумная, начала колотить. Он пытался удержать её, но бесполезно.
- Прекрати! Прекрати, слышишь!? – пытался унять её Сергей. – Замолчи, остановись! Хватит!! Мне же больно!!!
Но она ничего не слышала. Слезы текли по её щекам, оставляя чёрные разводы. Волосы растрепались. Лицо было цвета крови с молоком. Она не следила за собой, не знала, что делает. Она с остервенением колотила его, крича всякую брань.
- Да заткнись ты! Заткнись!! Заткнись!!!
Удар, ещё удар. Она на полу. Щёки горят, в глазах всё плывёт, руки дрожат и ноги, как ватные. Она задыхается от слёз, язык не слушается. Больно. Тупая боль. Провела рукой по губе. Кровь. Она подняла глаза на него. Сергей стоял, тяжело переводя дыхание, смотрел на неё пустыми глазами.
Они ничего не сказали друг другу больше. Она поднялась с пола, он не помог. Проходя мимо зеркала, взглянула мельком в него. Утерла кровь и чёрные потёки. Ушла, тихо закрыв дверь. Он закрыл глаза. Слёзы обожгли щёки. «Я очень боюсь, что ударю тебя» «Если такое когда-нибудь произойдёт – я уйду» - пронеслось у него в голове. - «И она ушла. Обещала и ушла. Ну, что ж, пусть тебе будет хорошо»
А она повесилась. Пришла домой и повесилась. И ей действительно было хорошо. Последнее, что вспомнилось ей, были его слова: «Я боюсь потерять тебя». «Мы всегда будем вместе … там» - сказала она и спрыгнула с табуретки.
Он никогда не узнал об этом. В его жизни было всё. Слава, деньги, любовь, власть … Но он никогда не смог забыть её. Ту, какой она была до него: свободную, игривую, ласковую, мурлыкающую. Словно кошка …

Прочитаю стихи о тебе.
Задумаюсь.
Перечитаю еще раз.
Заплачу.
Сквозь слезы вторю строчкам.
Успокоюсь.
Замолчу.
Усну.
Приснится сон. Про тебя.
Улыбнусь во сне.
Проснусь...

Утро. Бессмысленно бреду на кухню, на автомате. Щелкаю чайник. Иду в ванную. Полчаса на утреннюю гигиену. Более-менее что-то проясняется. Опять на кухне. Включаю музыку, начинаю варить кофе. Кофе почти убежало. Почти… С чашкой ароматного напитка иду в комнату. Включаю комп, захожу в И-нет. Зависаю…
Очнулась. Около трех. Выхожу из сети, включаю ТВ. Ничего нет. Отношу на кухню пятую чашку недопитого кофе. Начинаю собираться…
Пять. Натягиваю джинсы на изрядно растолстевшую за зиму попу. Собралась. Ушла…
Бегу за автобусом. Успела. Зашла. Села. Еду…
Метро. Поздоровалась. Слушаю жужжание. Не слышу. Поддакиваю и улыбаюсь. Надоело. Еду…
Выхожу наверх. Иду на остановку, сажусь в автобус. Еду…
Доехала. Вышла. Иду…
Зашла. Села. Пишу. Не понимаю. Слушаю. Не слышу. Дописала. Встала. Ушла…
Дошла до остановки. Села в автобус. Еду…
Вышла. Спустилась в метро. Пропускаю мимо ушей очередную порцию жужжания. Плевать. Иногда слабая улыбка, кивание головой. Еду…
Поднялась наверх. Остановка. Стою. Жду. Автобус. Села. Еду…
Приехала. Вышла. Иду…
Пришла. Разулась. Переоделась в домашнее. Разложила вещи. Бреду в ванную, а затем на кухню. Поела. Пью чай. Ушла с кухни. Включила ТВ. Сижу. Смотрю. Не вижу. Время. Ложусь спать. Ворочаюсь. Засыпаю. Сплю…

- Побежали! Скорее!!!
- Куда?
- Да побежали же!
Хватает меня за руку, и мы бежим. Мимо меня вихрем проносится пейзаж этого места. Скорость возрастает, а я не чувствую усталости. На горизонте что-то блеснуло.
- Быстрее!!!
- Бегу!
Уже не вижу ничего. Бегу. Неожиданно спотыкаюсь и падаю, теряю сознание.
- Эй, очнись! Что с тобой?
Разлепляю глаза.
- Катенок, ты так ко мне бежала, что не увидела конца пути?
Улыбаюсь. Мне нечего ему ответить.
- Маленький мой, зачем же было так нестись. Я ведь никуда не денусь от тебя.
- Никогда?
- Никогда.
- Хм…
- Не веришь?
- Верю…
Сжал меня так, что кислород еле-еле поступал мне в легкие. Не хотелось его останавливать. Хотелось задохнуться в его руках. Задохнуться от счастья.
Поцеловал меня в щеку. Убрал волосы со лба. Я отстранилась.
- Я внутри тебя, как же ты не видишь!
- Я вижу. Я знаю о тебе. Но… ты не знаешь меня.
- Я знаю тебя, я знаю все о тебе. Я родился с мыслью о тебе и умру с твоим именем на устах. Об этом никто не узнает, имя твое никто не услышит. Но ты и я будем знать, что жизнь свою мы посвятили друг другу: я – тебе, а ты – мне. И не бойся, ничего не бойся!

Проснулась. Тусклый свет пробирается сквозь шторы. Его нет и опять все с нуля.
Забыла обо всем. Начинается новый день.
Утро. Бессмысленно бреду на кухню, на автомате. Щелкаю чайник. Иду в ванную…

Я сто лет уже ничего не писала...
Хотелось, но не получалось ничего...
Решила почитать свои старые запасы рассказов... своих и не только... удачных и не очень...
Выложу сюда парочку-троечку, а там посмотрим: мож что и самой удастся насочинять.
*Муза, приди!*

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»
Третий день монотонный и нудный голос автоответчика говорил тебе это на ухо. А так хотелось хотя бы сегодня дозвонится.
Вы не виделись уже около месяца. Он постоянно уезжает куда-то, ты – болеешь. «Чтоб их всех!» Но… ничего не поделаешь.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»
- Надоела! Мне нужен он, а не твой аппарат!
Нервно в сотый раз набираешь вызубренный за долгое время разлуки номер его мобилки. Все тот же автоответчик. «Позвони мне» - мысленно просишь ты его. Но он не позвонит, ты знаешь это. Третий день пытаешься до него дозвониться сам – бесполезно!
Упорно набираешь его номер. «Ну должен ты хоть раз попасть в зону действия!!!» Ничего. Закрываешь крышку телефона, сжимаешь его в руке до хруста в костях. Зажмуриваешься. Секунда – твой новенький телефончик летит в стенку. Вдребезги. Все равно. Его нет рядом, и ты не хочешь дышать. Не хочешь ничего.
Ложишься на кровать, сворачиваешься калачиком, закрываешь глазки, усталые и не выспавшиеся карие вишни. Мысли одолевают. Одиночество. Гонишь их прочь. Потихоньку засыпаешь. Мечтаешь увидеть его во сне.
Но во сне его не было, как не было и в твоей комнате по пробуждению. Одиночество подобралось к горлу, начало душить. Шаришь на тумбочке. Вспоминаешь, что разбил мобильник. «Бля! А если он сейчас звонит?!..» Как ужаленный соскакиваешь с кровати, влезаешь в старые джинсы и майку, накидываешь первую попавшуюся в шкафу куртку на плечи. Пулей вылетаешь из подъезда мимо недоумевающих и восхищенных лиц. Еще чуть-чуть – мчишься куда-то в поисках первого магазина связи. Все равно где, лишь бы купить, лишь бы вставить уцелевшую симку, лишь бы… «Лишь бы он позвонил».
На удивление продавцам не пожелал выслушать поздравления с покупкой. Ты их не слышал. Схватил с полки первый попавшийся и уже изрядно устаревший Сони Эриксон, быстренько рассчитался у кассы и… полетел обратно, в свою машинку ставить драгоценную сим-карту на положенное ей место.
Руки трясутся. Кое-как попадая по клавиатуре, заполняешь экран заветными цифрами. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» Обида подкралась и задушила тебя. Слезы покатились по щекам. «Я ему не нужен… Он даже не удосужился позвонить!»
Домой ехать? Нет. Там ты сойдешь с ума от тоски и его запаха. Куда? В клуб! Развеяться. «Да-да, надо развеяться, надо…»
Жмешь на газ со всей силы, забывая про припаркованные сзади машины и столб впереди. Неудача…
Открываешь глаза. Щуришься от непривычного яркого пучка света. Хочешь пошевелить левой рукой. Не можешь. «Бинты?» Судорожно пытаешься осознать, где ты находишься. Не получается. «Поступим по-другому…»
- Эй! Кто живой есть?
Слышишь звук бегущего человека. К тебе бегущего. Мама.
- Как ты? – расплываясь в улыбке и утирая слезы, спрашивает она, гладя тебя по голове.
- Мам, дай телефон.
Ничего не спрашивая, она дает тебе злополучную трубку и корректно уходит, прикрыв за собою дверь. Вспоминаешь цифры. Не составило труда. Они въелись в твой мозг и всплывают на автомате, при первом запросе. Лучше, чем в любой записной книжке. Гудок. Сердце забилось с удвоенной скоростью. Еще гудок. «Ура!» - тихо крикнуло твое подсознание. Еще. Нетерпение. Еще два. «Что ж ты не берешь так долго?!» Слышится отдаленный звонок телефона, будто у тебя в трубке. Еще гудок. «Его мелодия?»
Тихо приоткрыв двери, он входит к тебе в комнату. Не веришь глазам. Роняешь телефон, разбивая его в дребезги вместе с сим-картой. Щуришься и морщишь лоб. Напрягаешься. Галлюцинации? Подошел к тебе, сел на краешек кровати. Не улыбается губами, но ты чувствуешь, что его душа улыбается тебе, улыбается твоей душе. Не можешь себя сдержать, прижимаешься к нему, невольно сворачиваясь в комочек. Улыбаешься. Теперь ты защищен. От всего и всех защищен. Он сильный, он спасет тебя. И даже ад не страшен тебе, если вы пойдете в ад вместе.
- Я люблю тебя… - еле слышно шепчешь ты куда-то в его майку.
Он улыбается, обнимает тебя чуть сильнее, прижимая к себе. Гладит по голове.
Вы вместе. А телефон… Он просто не выдержал ваших постоянных звонков и… Сломался.

Объясните мне, придурку, как можно диз поменять. Плиззз!
Раньше тут все было просто и понятно. А ша...
Ну, объясните, а?..

Да я Дрянь.

Но я Ласковая.

Дружить будем?

- май лафф смайл