В общем, всё, всё, запретила я ему говорить «balalayka», сил моих больше нет смеяться.
Дело обернулось хуже: он, конечно, не послушался (было бы нелепо), стал меня опять дразнить, я в сердцах назвала его самого «английской балалайкой», он усердно начал и это повторять на все лады; я чуть не лопнула от смеха, надо было, всё-таки, на русской версии остановиться. Стал спрашивать, что это такое; я легкомысленно сказала hurdy-gurdy; он впал в состояние чрезвычайной ажитации, потребовал дальнейших объяснений, и, кажется, понял суть моих претензий. Болтушка, а не балалайка. Ангельская балалайка. «И пудинг, ангельское блюдо».
( Про ангелов-англичан я ему тоже рассказала).
Да уж, преодоление смысловых барьеров дело трудное, но, сознаюсь, приятное. Даже очень, потому, что надо видеть, как он это делает: театр появляется буквально из ничего, и всё вокруг расцветает. Самое странное, что он и правда честно старается; я так думаю, это даже не от внимания ко мне, любопытство часть его натуры – понять всё точно, впитать. Как губка. Особенно речь.
Понять-то он понял, но тут же начал скрипеть и играться, изображая этот инструмент…
Я некоторое время на него полюбовалась, потом запустила погромче диск с одноимённой аутентикой и пошла кофе варить. Хих, интересно, сколько он её вытерпит.
Надо его более приятным словам научить, пожалуй.
Настроение сейчас :-)
МузЫчка: Hurdy-gurdy
Пусть ТАМ исполняются все ваши тридцать три нехитрых желания.
