Прошлой зимой мне очень понравилось кататься на лыжах, но в тот раз она закончилась, зима эта. Сейчас уже другая началась, но снега нет... Теперь у меня есть целых два желания: много-много снега и губную гармошку.

В колонках играет - Трещит что-то, звёзды шумят, значит.
Настроение сейчас - На шкафу.

Как только я решился стать отъявленным мерзавцем, так многие стали такими милыми и ласковыми, что мне теперь даже неловко как-то. Может у них это пройдёт?..

Кажется, сейчас очень популярным стало причислять себя к психически нездоровым людям, объясняя тем самым своё «необычное» поведение, хотя оно совершенно обычно. В чём же дело? Боимся.

У каждого растущего организма должен быть пример для подражания. У меня их два: мистер О.Ж. Грант из кинофильма «Interstate 60» и camarada Филип Ролингс из «Пятой колонны» Хемингуэя. И хотя я хотел быть Грантом, в последнее время я – Филип. А он не любит днём, только ночью.

– Золото, как много золота, – закричала она и отправила к небу охапку опавших листьев...

Потаскал я сегодня больших мешков с золотишком и лопатой поработал. Даже самый ужасный день может стать лучше, если поработать лопатой. Можно не думать, быть просто формальным исполнителем и вершиной твоей инициативности будет вопрос – «а чего ещё сделать?»

Пылает огнями сердце, пылает.
Прикончи, прикончи меня у дверей!
Он рвётся наружу, дышать забывает,
И имя его, к сожаленью, Андрей...

Сорок семь часов назад я внезапно вскочил с постели, и записал что-то на листе бумаги. Утром перечитал. Заканчивалось всё желанием – «я бы хотел от него избавиться...»
Кажется, четверть дня назад желание стало «шевелиться». Странные шесть часов, не реальные. Внутри теперь какое-то бесчувствие, и они тоже ещё внутри. Оба.

Холодно. И с моста ничего не видно, даже реку внизу. Город в «нестиранном», но мягком и пушистом облаке – таким кажется из окна трамвая туман.
У вокзала чайки, а внутри – яркие витрины и мороженое, кажется, никто уже не помнит старых кирпичных стен.
Возле цирка женщины в форме. Красивые. Чего-то ждут, может троллейбус. Рядом на стене надпись фломастером: «Здесь был Вася». Кто-то сэкономил мне время, спасибо.

Бешеное кино. Совершенно невменяемое и непредсказуемое. Как бред сумасшедшего...
А вдруг оно про любовь?..

Избей ногами будильник,
Он очень любит это.
Закрой на гвоздь холодильник,
Пусть снова будет лето.
Усни под утро в подъезде,
Скурив ведро папирос.
И снова мама в отъезде,
И нет у папы волос.

Но ты танцуешь на крыше,
Мешая спать друзьям.
Ты танцуешь на крыше,
Ты ближе к небесам...

А раньше меня так привлекал «смысл», он был целью жизни. И я собрал много всяких «смыслов», аккуратно и по порядку сложил их на полочки, но радость от этих полочек так быстро уходит и никогда не возвращается...

Когда-то давно я забрался в шкаф и обнаружил там Его тетрадку. Без зазрения совести я вынес её в другую комнату и, прыгнув на диван, стал читать. Это первое из мною прочитанного, что мне понравилось, что я по-настоящему полюбил. Спустя неделю я снова проник к шкафу, чтоб перечитать «первую любовь», но её уже не было. Позже в мусорном ведре я встретил лишь обрывки той тетради.
Он бы стал хорошим писателем, если б хотел... И я всё ещё люблю слушать, как Он рассказывает. Но это так редко... А ещё, я скучаю по той тетради.

Самое прекрасное - человек. Самое ужасное - человек.

Уже неделю в моих любимых трамваях звучит пропаганда. Навязчиво и однообразно. Вещают о пользе занятий спортом, о соблюдении правил дорожного движения, об изменённых маршрутах и... ...о том, что вокруг милые, доброжелательные люди.
Именно под историю о том, что в трамваях ездить лучшая часть родного города, на остановке вошла беременная женщина. Противно было смотреть на эту «лучшую» часть «милых и доброжелательных» людей нагло пялящихся в окно и делающих вид, что их это не касается. Ненавижу...

Ненависть это инстинкт или чувство?..

И снова крутятся фильмы
В моей больной голове,
И снова рисуются ритмы
На белоснежной листве.
Видимо это Осень,
Хотя, может и кто-то другой,
Но я снова, снова и снова
Становлюсь самим собой.

Люблю сны. И не только ночью, но и когда брожу между остановками.
Люблю рисунки. И сейчас у меня есть желание.

А вчера специалист по вопросам морали спросил нас: кто никогда ничто? Все молчали. Я тоже молчал. Хотелось вскочить и крикнуть: а вот он я! Но есть две вещицы, за которые мне стыдно до сих пор. Пятнадцать лет прошло, и не знает никто, но стыдно. Знал, но не понимал. Больше я так никогда не поступлю.

Сегодня решил, что хочется быть растением, чтоб не думать, не говорить, может и не слушать даже, а просто тянуться к солнцу, к воде, к теплу.
Дома мне стало очень неуютно, слишком много чужих.
Ох, уж эти нисходящие биоритмы...

Проснусь ли я ещё когда-нибудь в хорошем настроении?..

Видел когда-то давно, ещё совсем маленьким, сегодня посмотрел снова. Смотрится на одном дыхании, но на любителя. Стоун – умничка, настоящий волшебник. Финал чудесный, именно такой, как нужно, чтоб слезы и щипало в груди, чтоб пусто становилось и терялся смысл жизни, чтоб хотелось продолжать «all night long».

Шел через парк. На газоне толкались голуби, а потом вдруг стали улетать и летели мимо меня, целая стая. Так необычно. И так красиво. Как будто сам с ними летишь...

На любимой яблоне в этом году не было яблок. Сегодня я шелестел по саду и внезапно увидел на ней одно, единственное, яблоко. Одно... И что мне с ним делать?..