Дурдом. Это какой-то дурдом. Моя жизнь превратилась в жизнь менеджера по персоналу, и я теперь, не притворяясь могу сказать, что не помню, кто из них владеет программированием, кто говорит по-японски, кто практикуется в газете «Московский связист», у кого есть высшее образование, у кого его нету, где он учатся, с кем живут и прочее-прочее-прочее.
Оба моих телефона надрываются круглыми сутками. От слов: опыт работы к горлу подступает тошнота…
А в это время мой босс запрещает печатать на фирменном бланке полосочки, так как дико экономить – его кредо, а полосочки, это практически главное, что есть на бланке, это, как говорит Миша, концепт!!! А наше информационное спонсорство необходимо подтвердить. А я не просто не успеваю работать над анонсами, я забываю об их существовании в этом бреду!!! Я забываю, что и кому и в каких количествах обещано. И переношу встречи с 13.20 на 13.40. А босс вообще не понятно где, его уже давно никто не видел и не факт, что увидит в ближайшее время… Мне кажется, или я скоро рехнусь?!?

И иногда я свято верю в то, что все это ради благого дела, и, более того, убеждаю в этом клиентов и партнеров, которые верят в это еще больше, чем я. Но когда все происходит так, как происходит, я просто начинаю впадать в панику!!! И мой ежедневник не справляется с напоминаниями, потому что пока я прочитываю их до конца, я забываю, что было в начале!!!!

Мой принтер живет своей особенной жизнью... Он включается и выключатеся. И вообюще крайне подозрительно подпрыгивает каждые 15 минут...

А в шкафу кто-то постоянно вздыхает. Честное слово, мне не кажется!!!:molotok:

День продуктивно спешил уткнуться в продолжение. Кафедра страхового дела МГИМО полна сил и энтузиазма. На предложение о сотрудничестве отвечает флагами и пригласительными транспарантами. Словами приветствия и хлебом-солью.
Я сижу в мягком кресле напротив и качаю головой… И думаю о том, что одеть для выступления перед многочисленной аудиторией своих сверстников, которые привыкли досконально разглядывать своих гостей, а потом, по заданию профессора, писать на них критические эссе из разряда: лексика выступающего богата, но пестрит канцеляризмами…
Я их ужасно боюсь… Это очень важное и очень трудное выступление... Я не оратор..
Росгосстрах, по-прежнему, рыж и колоссален. В мягкой гостиной играет механический рояль, и начальствует общее понимание. Говорят, трудно даются такие вот отношения…
«Медиология» решительно отказывает АСН в подборке новостей в пользу моего портала… Харизматичный директор центра экспертизы скачет передо мной, живописно размахивая руками и выпрашивая совершенно ненужные части моей биографии. Улыбается и обещает многовековое сотрудничество...
Девица Дарья испугалась моей работы, и сбежала, не закрыв даже файл на компьютере. Откланялась и бросилась на утек… ужасно. Очень на нее надеялась… Еще одна перепутала графики, еще одна время, молодой человек без лица перепутал день…
Мой босс ушел в прострацию. Мы не пересекаемся. Мы работаем порознь, и это трудно.

Ноги стеориновые. Кажется, расплавятся мягкой субстанцией на асфальт… Где-то пестреет уют… до которого суждено дойти заполночь. Временный информационный носитель(он же мозг) требует освобождения, сваливая все в электронные ресурсы компьютера.

Отвыкаешь за лето от бешеных ритмов. И с гудящей головой, одуревшими мыслями и жалостью к себе неимоверной возвращаешься обратно.

Как в танке. У Меня откуда-то накопилась куча работы. Я сижу и громко ругаюсь на босса, который никак не доедет до нас, чтобы утвердить логотип.
Фирменный бренд получился очень внушительный. Основательный и серьезный. Мне почему-то напоминает эмблему каких-нибудь чем-нибудь вооруженный сил. В целом жить можно. По крайней мере, удалили все эти желтые, зеленые и небесно-голубые тона, которые уже совсем выводят из себя. Теперь все стало как-то фундаментально. Ребрендинг идет полным ходом, у Миши как-то слету возникают идеи. Присобачил к моему названию щит. Кого мы защищаем своей информацией? На бланке сделал какие-то голубые лучи, видимо в знак всеобщего просвещения.
Креатив кругом. В табличных данных пихает голубую подсветку, видимо, чует, что скоро нам снова придется переворачивать внутренности сайта.
Я все еще ищу персонал. Завтрашний день отвела на встречи с юными дарованиями. Вечером нужно прочитать какую-нибудь литературу на эту тему. В этот раз халявы не будет…
Утром завтрашнего дня босс аккредитовал нас на какие-то съемки в закрытом полигоне, где даже телефон не ловит. Зачем там нужна я, вероятно, узнаю, как только вернется…
У меня температура. И упавшее давление. Я иду домой есть арбузы, потому что мне их прописал мой манагер … Главное, никуда не упасть по дороге. Очень удобно теперь иметь напротив врача.

Мы вспоминаем школу.

Ирка: я была пионеркой. Полгода
Миша: Я тоже. Мне так нравилось учить эту речь и быть знаменосцем.
Ирка: а меня принимали в пионеры на Красной площади. Это было ужасно
Я: я не была даже октябренком. А почему ужасно?
Ирка: нас завели в этот мавзолей...
Я: зачем в мавзолей !?!?!?!
Ирка: ну как, дедушка Ленин, хотя на самом деле никакой он не дедушка, да еще и труп. Какой он дедушка?
Я: а кто он?
Ирка: да, мне-то он, вообще, никто...

Все двинулись. Это точно.

Из звонков соискателям:
-- записывайте адрес... ай эн эс, как доллар. Дальше формер, как пишется, так и слышится...

-- Запишите электронку тогда. По буквам: ай, эн, эс... ну, реагируйте как-нибудь...

Говорят, сквозь мою интеллигентность иногда такое прорывается...

В дверях. Здравствуйте. Сотников тут?
Нет
Ну, нет и Бог с ним, ему же деньги нужны...
...!!!!!!! Подождите! Может быть ему что-нибудь передать, я могу дать Вам его мобильный телефон, ему Ваш мобильный телефон
Голос за кадром: услышали ребята кодовое слово...

Ирку подрядили за едой. Принесла чая и сухарей...

Глава компании «Оранта» выразился одному другу сайта, как в «Служебном романе» пряма: Инсформер. Это их главный редактор молоденькая красивая татарочка?

Ну… скажите, что я, конечно польщена, но вообще-то славянка, и что моя фамилия Селезнева, и я ему завтра позвоню…

Почему все говорят, что я татарская девушка, а моя лучшая подруга утверждает, что я похожа на Аленку с шоколадки? Все-таки я привыкла быть славянкой среди татар, а не наоборот))

Ну, да вот она, приходит осень… Нисколечко не грустно. Пусть ее… Меня никогда не огорчали дожди, ветры, морось, неблагоприятные, словом, погодные условия. Я их даже люблю.
Осень, так уж почему-то заведено, вообще пора решения квартирных вопросов, ремонтов, зарождения новых проектов и вхождения в новые фазы жизни. Она почему-то располагает. В нее хочется сесть и подумать о том, как все будет дальше, как пережить зиму и дотянуть до нового лета…
Когда мелкие капли дождя слегка побарабанивают по стеклу, сползают по зонтам и бухаются оземь. Когда на полу в комнатах нет места от раскрытых зонтов. Хлопок дверью и с запахом желтых листьев врывается в комнату кто-то с улицы, морщится и встряхивает мокрые полы плаща. Быстро наступает вечер, и в окнах маршрутных такси отражаются усталые силуэты, поблескивая техникой и вечерними газетами. Сутулятся в подворотнях мрачноватые фигуры промокших промоутеров… А на деловых встречах снова предлагают дымящийся кофе, он теперь в самый раз, не то что в жару.
И день проходит уставшей поступью после невыносимой жары выдыхая каждой порой земли остатки горячего воздуха… И вечерами хочется домой… Туда, где абажур рыжиной подкрашивает кухонные стены, и вязким паром расползается по комнатам запах ужина. И тепло окутывает ноги мягкими тапками и проникает в голову сложившимся счастьем…
Когда дети идут в школу. И белые банты сияют каждое утро маленькими солнцами. И весомый вклад в будущее в тяжеленных ранцах. И беспокойные родители хлопают дверями автомобилей, поправляя манжеты и воротнички чад и махая вслед, нарицая…

Она такая… эта осень. Уютная, как комок только что родившегося зверька, заботливая и грибная. В свитере из старой «Работницы», вязаного крупными спицами из кашемира. В стеганом пальто, с тростью и корзиной огненной рябины.

Звоню крестнику, спросить, как проведет последний день лета. Отвечает о погоде, сборах и приготовлениях. О новой школе и встрече с отцом. Говорит, что вовсе не обрадован осенью и новым учебным годом, и уже, кажется, начинает морально заболевать. Современные дети знают уйму ненужных слов…
Жаль все-таки, что я такая бездарная крестная, и мы так редко видимся.

У меня вернулись все!!
Как бойцы с поля сражения, побитые и запыхавшиеся. Снимали президента в Кремле.

Страшно утсавшие и с тортом!

Китайские банкиры радуют…
Вероятно, китаец, фотографирующий Россию – так же нормально, как рассвет по утрам.
Даже на деловой встрече, когда русские на кофе-брейк бегут за лимитированными булками, китайцы фотографируют. Углы, ковры, ворсинки на стульях, китайский же windows… Издавать литературу на китайском языке – исключительно не выгодно. Уходит в три раза больше бумаги и чернил…
Сбежала в офис.
Телефон.
-- Здравствуйте, можно Сотникова?
-- Он на форуме.
-- Игната?
-- Он на съемках с Ваней, Женей и Олегом.
-- Уткина?
-- Он в отпуске. Что-то передать?
-- (робко) нннет… а Соколов?
-- Он отпросился. В офисе только я.
-- (громкий смех) весело живете!


Черпаю оптимизм.

Вчера полночи собирали кровати в доме. В понедельник принесу иллюстрации. Таскали матрасы, ставили мебель, двигали… Убожество какое-то, а не спальные принадлежности, с одной спинкой, высоченные… жесть.
То, что после себя оставили плотники вообще вне описания. Грязи… опять мыли полы под, рядом, вне… Как это ни странно, но вернувшись из отпуска, я не провела без веника и тряпки еще ни дня.. Какой-то затянувшийся субботник. Тру-тру-тру… Мне даже уже нравится… моя мама еще лет пять назад не смогла бы в это поверить.
Кофе, кажется, все-таки имеет шансы ожить, хотя стоит без листьев и даже без некоторых веток, как после кислотной атаки.
Остовы кроватей тяжеленные, не знаю, из какого там красного дерева их ваяли, но ощущение, что они есть плод труда скорее сталелитейщиков или чугуноплавщиков, нежели столяров. Чуть не завалило насмерть, пока крутили и вертели ЭТО с целью разместить по пространству. Матрасы тоже не очень помещаются в проход, хотя и не тяжелые, спасибо.
Опять дали горячую воду.
Почему-то осень всегда проходит в каких-то неизменных трудах по дому. Ужала мебель в пространстве, оказалось вполне просторно и уютно, но на облезлую стену у входа смотреть по-прежнему не могу, особенно почему-то на фотографиях.
Жена Пушкина, Мать Тереза и Зоя Косьмодемьянская были девами. Земфира и Сальма Хайек еще.
А я, оказывается, живу с удовольствием… И это вроде бы правда…

Утро, как всегда началось с очередного маразма. На этот раз Игнат вошел в комнату и заявил: ты знаешь, что у нас ограниченный трафик? Порнографию теперь будешь скачивать только при мне… И вышел…
А я невозмутимо продолжила грызть мюсли и править новости.

Напросилась в гости к kiskisa.

Говорит: ты нормально переносишь самолеты?
Нормально – отвечаю, если нормальные самолеты, а что?
…

Как ты думаешь, - говорит час спустя, - как там, осенью на Дальнем востоке?
Отвратительно сыро, полагаю. К чему Вы все вокруг да около?
…

Вообще-то у меня к тебе была новость.
Нас сослали на Колыму?
Почему?
А к чему все эти самолеты, Дальний восток… цены на плащ-палатки?
Нет, почему палатки, нормальная гостиница.
…

Походил. Так и не сказал ничего.
Сказал: потом. Напиши в Новосибирск. Спроси, что у них будет в ноябре.
??? так и спросить?
…

Что происходит? Куда и зачем мы летим? И как Дальний восток связан с Новосибирском?

Напоминаю всем (хотя все итак помнят еще раньше меня), что следующий четсверг месяца -- последний!!!

Предложения по месту сборов принимаются.

Так они живут и здравствуют. Счастливо вполне.
Разгоняют папин Порш по столичным дорогам по встречной на 120. Лихо жгут топливо на объездных и громко слушают «Европу» в колонках с эффектом закладывания ушей.
Считают, что разведывание месторождений – не профессия. Спят до вечера и жгут ночи с задором и лихо.
Не ведут серьезных разговоров о делах и ничего не планируют.
Радостно заявляют в половине первого: мы никуда не торопимся… Просты, но все-таки с ненавистью к лимите, компанейские, дружные, но все-таки бестолковые. Себе на уме. 18летним задором по клеткам рассуждений.
От них гудит в мозгу и кажется: тает сразу все мировоззрение.

Мальчик Влад и девочка Наташа отвозили меня домой. В половине первого. Презрительно выслушав: на работу… На красный свет и по встречной. По моим закоулкам. И громко ругались, курили золотой табак и всю дорогу уговаривали друг друга проснуться к полудню.

А потом оказалось, что им по 22…

Отчего мы так быстро повзрослели? Не от того же, что у нас не было Порша. Мы же никогда не голодали, и, в общем, трудностей тоже были лишены…
Отчего нас так заботят проблемы будущего, жилищно-комунальные сметы и жизненная философия? И это хорошо или плохо? Или это никак?

Дома поставили новые стулья и вычистили ванную каким-то раствором до прозрачной белизны…

А мне в отдел сегодня привели девушку и сказали: это твой маркетолог.
--Чего? -- переспросила невежливо.
-- маркетолог
-- зачем?
-- для исследований

каких… спросила уже сама у себя.
Проходите…

Что мне теперь с ней делать?

Нужно быть добрее. Добрее и внимательнее друг к другу. Как показывает жизнь…
Никогда ведь не знаешь, что будет с твоими близкими завтра… Ведь всякое случается…
Пьяный водитель, агрессивные подростки, сердце остановилось во сне, самолет упал, поезд сошел с рельс… И остается только повторять: как это? Какэтокакэто?
Не ждешь, не думаешь, а оказывается: в последний раз разговаривали по телефону, и ведь никто не знал, что последний…
Добрее надо быть. И восприимчивее.
Это плохо, когда к похоронам привыкаешь. И кажется, будто в порядке вещей… Каждому свой век. Старикам, молодым… Если на роду написано.
У меня умерла две недели назад бабушка, а я даже не видела ее похорон. Не захотела. Сколько можно. Третьи за полгода. Не поехала.

Только никогда не нужно забывать, что можно почувствовать в одно мгновение. От одного звонка… или даже строчки смс… Просто почувствовать, что больше никогда не сможешь сказать человеку ни плохого, ни хорошего. Ни обнять, ни оттолкнуть. Никогда.

Вчера Руз позвонили. И мы полночи жгли свет и спали в одной постели. Было страшно.
«Кать, ты спишь? Мне кажется, я сейчас обернусь, а там стоит Он»… «Господи, помилуй!!»

Господи, помилуй.

Я даже не знаю. Странная была ночь. И утро тихое, приглушенное.
Не люблю оставаться одна. А тем более по причине того, что кто-то уехал на похороны.

А Темыч пишет из Армении: «Я ужасно по тебе соскучился, дружище!!! Как многое мне хочется тебе рассказать!!!» И еще пишет: «Как там мое счастье?..» счастье…

И я звоню папе сказать только: будьте осторожнее в дороге! А башкирская женщина вежливо отвечает: абонент но аларга нэнкэ тугэен…

Мужчина у моста

Еще я где-то в поле, кажется

я у музея

С башни.