В воскресенье после ночного концерта весь лагерь снялся. Неожиданно в последний момент выяснилось, что решила уехать и Ульяна, хотя у нас троих был билет в Москву на понедельник (!).
В итоге в лагере остались две одиноких палатки – моя и Ивана. Собственно, мы планировали уехать в понедельник ради заключительного концерта на третьей эстраде в ночь с воскресенья на понедельник. Концерт должен был идти до 5 утра, и до его окончания мы не планировали возвращаться в лагерь. Поэтому наши вещи были бы предоставлены сами себе. Такой поворот дел нас не устраивал и мы стали искать вписку на ночь в другие лагеря. Нас приглашал и КАП СГАУ, и московский Центр Авторской Песни (ЦАП), где стояли Ванины друзья – Сергей и Андрей. Сергей убедил меня переехать в ЦАП, поскольку он находился совсем рядом с третьей эстрадой, а часть лагеря КАП СГАУ собиралась съезжать.
Дабы совсем не наглеть, и не разбивать в чужом лагере палатки, а также учитывая окончание концерта утром, мы решили собрать палатки и кинуть в лагерь к ребятам лишь наши рюкзаки. Мы искупались напоследок, собрали пакет со сладостями к чаю, чтобы не идти в чужой лагерь с пустыми руками, и отправились в ЦАП. Рюкзаки кинули в палатку Сергея, отдали пакет со сладостями и пошли слушать концерт. Через пару часов мы пришли в лагерь ЦАПа и сели к костру, желая испить чая.
Сергей налил чай, и поскольку никакой "закуски" к нему нам предложено не было, а мы были голодны, принес наш пакет со сладостями. Но не успели мы хоть что-нибудь взять оттуда, как тут пришла завхоз по имени Екатерина и начала жутко ругаться. Она наорала на Сергея за взятый (наш!) пакет с кухни. Потом, глядя на меня (Иван куда-то отлучился), стала кричать, что кто-то куда-то что-то кинул, хотя максимум, я могла кинуть что-нибудь у входа в лагерь, поскольку от костра еще не отходила никуда, а он был в двух шагах от входа. "И это все из-за того, что «из ЦАПа устроили проходной двор, и больше ни одной чужой ноги здесь не будет!" Я не понимала, чем могла вызвать такое недовольство со стороны официального лица ЦАПа, было обидно и хотелось парировать. Но было жаль Сергея, у которого и так из-за его благих побуждений в отношении нас были неприятности.
Итак, складывалась ситуация, при которой на ужин ЦАПа мы опоздали, а уезжать на электричке планировали еще до завтрака. Так, что паек был нам не положен, о чем нам ясно дали понять. Мы оставались голодными, при целом пакете нашей еды, которую приватизировал ЦАП. Я еще и чувствовала себя оскорбленной. Представляю, какое мнение сложилось бы у нас, если бы мы не были москвичами: все лагеря нормально принимают КСП-шников, тем более из своего же города, и лишь Москве, как всегда, нужно выпендриться и показать характер. Было обидно за ЦАП! Это было не достойно главного КСП-шного центра Москвы, и все из-за характера и настроения одной дамы! Если так возможно вести себя в ЦАПе, что говорить о других клубах! Репутация ЦАПа в моих глазах была подорвана.
Проклиная возникшую ситуацию, я пошла в лагерь КАП СГАУ, где меня безо всяких гостинцев угостили чаем со сладостями. Но настроение было испорчено.
Часов в пять утра, когда концерт закончился, и нас стало жутко клонить в сон, Сергей предложил нам лечь спать на оставшиеся три-четыре часа до электрички в его палатку.
Андрей тоже предлагал мне место в своей палатке еще раньше, но он ушел рано спать и я постеснялась его будить своим раскладыванием спальника.
Мы набились в палатку довольно плотно. Но ничего, в тесноте, да не в обиде. Спасибо, Сергей!
Под утро опять полил дождь. Пока поднялись в гору на электричку промокли все! Вагон нам достался с пассажирами-малолетками, теми, которые ездят на фестиваль послушать рок, потусоваться и выпить водки.
Наши попутчики пили, ругались, орали, и вскоре мы с Ваней ретировались в соседний, более спокойный вагон.
К сожалению, из-за приезда именно таких людей на фестиваль многие КСП-шники и не любят Грушинку. И хотя в этом году с водкой на фестивале активно боролись: запретили публичную продажу и милиция изымала привезенную, проверяя машины и рюкзаки, пьяные все равно присутствовали, хотя их, наверное, было поменьше, чем всегда.
В поезде, как ни странно, никто не пел, вероятно, все уморились еще на Грушинке. Мы с Ваней возвращались одни, поэтому было скучновато. Прибыв на вокзал, особенно остро ощутили, что «грушинская часть» отпуска кончилась, и теперь остается только ждать нового фестиваля целый год!
