Я знаю, я раньше жил на берегу теплого моря, возле подножия гор, на маленьком немноголюдном островке. Я любил встречать и провожать солнце и радоваться каждому дню. И в каждый первый день осени я брал в руки деревянную палочку и выдавливал на песке слова любви. Но даже тогда ты казалась мне далекой и загадочной. Я касался моря кончиками пальцев, и оно шептало мне твое имя, и ветер эхом разносил его по песчаному берегу, а горы стеною отдавали мне его вновь.
Когда-то, я помню, я бодро скакал верхом навстречу твоему миру, и дождь хлестал мне лицо своими кнутами и ветер жадно сдирал одежду, толкая назад, но я рвался к тебе. А теперь я купаюсь в автобусной давке, мечтая раствориться и стать чьей-нибудь страшной тенью, провожая полупьяным-полусонным взглядом потерянную реальность. Вглядываясь во все глаза, чтобы найти кого-то далекого. А вдруг…?
Когда-то у меня был свой маленький тайный погреб, куда я спускался по вечерам. А теперь я бегу в близлежащий супермаркет мимо голых коробок-домов, и понимаю, что хотел бы видеть вершины высоких холмов, покрытых снегом моего несуществующего прошлого, те горы, которые так любил.
Помнишь еще, наш камин и что осталось от него теперь?
Мы живем другими мирами и разжигаем на паркетах костры.

28 февраля. Скандал. Истерика. Слезы.
Ты сама так захотела.
Мне только жаль разбитый комп, а так... все нормально. Я тоже сказал в пяти предложениях то, что хотел. Тебе противно со мной жить, вот и живи одна.

Я вижу свое искаженное отражение в твоих глазах, потому что ты стала видеть во мне падшего. Мы теперь уже никогда не сможем быть ближе, чем сейчас, потому что между нами разверзлась огромная бездна, и единственное, что в наших силах, это не дать ей разрастись до пределов того пространства, за которым мы увидим пустоту и обиду. Я не увижу - увидишь только ты, потому что я не помню обид, не помню ссор и страхов. Если бы они были…, но этого нет…
Я отвергаю общественную стереотипность, с позиции которой ты обвиняешь меня в том, что я другой. Твои принципы и предрассудки, из которых строится твой мир. Живи чужим умом и делай все так, как делают все. И, вообще, - убей меня, я другой!

Какая карта?
Валет пик, который превратил всю мою жизнь в пустоту и червовая дама на сердце. Жизнь идиота, предсказанная картами старой гадалки. И вязкая паутина бытия, в которой я вязну по уши, забывая о том, что в ней бывают победители и побежденные. Я лишь раздвигаю руками сплетенную сеть, чтобы не погрязнуть слишком глубоко, в пучину, из которой самым легким выходом станет смерть. Но здесь так тепло и мягко, что можно всегда летать в райских снах и играть в параллельные миры.
Настало время все менять!

Острая, режущая боль, и сердце болезненно пульсирует в висках.
"Я мертв, я уже умер".
Вспороть бы себе брюхо от солнечного сплетения до пупка и своими руками выскребать осколки пронзающей боли.
Я думал когда-то, что увижу там тысячи проводков и микросхем. И при любом непроизвольном движениии все железки полетят из меня, ударяясь о пол с пронзительным звоном. Что вдохновения не существует, просто иногда Мистер Великий Бог подключает мою черепную коробку к своей Гловальной Сети и телеграфирует великолепные идеи, а иногда высылает жуткие вирусы. Ничерта в этом мире не существует! Никого! Вся моя жизнь - одна сплошная системная ошибка.

-Слушай, эй Ты! Тебе ведь ничего не стоит надать кнопку Delete, чтобы я стерся из памяти твоего компьютера.
Иначе я буду создавать вирусы и портить твои программы.

... Не верь-не бойся-не проси...

Все встает на круги своя, и последствия, которые я предсказывал, начинают воплощаться в реальность. Как бы я хотел закрыть этот мир для них, но они врываются как изголодавшиеся дикие звери и разрывают мое пространство. Жизнь стала шахматной доской, потому что у каждого поступка и прожитого дня появилась своя клетка. Я не вижу траекторию своего движения, а фигурка постоянно выбирает новые формы. Я учусь заранее продумывать ходы и действовать. Но что мне это даст? Я растерян как никогда.

Я зарылся сегодня вовнутрь себя и пытался все прошлое разложить по полкам. И оказалось, что многие из них остаются пустыми. Недостача фактов и сведений о связях и действиях. Я загрузился и долго сидел молча, вглядываясь в туманную даль. Всегда любил определенность как темноволосую девушку с большими глазами. Но ее нет и, по-моему, полки так и останутся пустыми, покрываясь трехтоновым слоем пыли. Мне никогда не удавалось наводить порядок, поэтому вся моя жизнь течет в одну ногу с хаосом. И никогда я не смогу вести упорядоченный образ жизни, как бы ни пытался превратить себя в отточенный механизм. Я – человек! Черт бы меня за это подрал.

Я могу часами о чем-нибудь думать.
Стоит задать вопрос самому себе:

«Слушай, а о чем ты думаешь?».

-Постой, сейчас…
-Что «сейчас»?
-Ну, сейчас скажу.
-Ну, так о чем?
-Не знаю…
-Как не знаешь?
-Забыл… (Растерянно опускает голову вниз и сцепляет руки в замок над головой)

-Как забыл, ты же о чем-то думал?
-Да, думал.
-Может тебе записывать в следующий раз?
-Нет, не надо.
-Почему?
-Незнаю…
-Я знаю!
Потому что ты много думаешь о том, что тебе не нужно.
Ты стал тенью. Непредсказуемым чудом в перьях.
Ты живешь в собственном мире и пускаешь туда одного - глазом, другого - ухом, не более того.
Посмотри на себя: Кем ты стал?
Ты помнишь, что тебе снится?
Ты каждую ночь бегаешь по темным туннелям, пытаясь что-то успеть, пытаясь кого-то найти.
Ты стал другим, я не знаю тебя. Ты стал чужим. Ты заморочил мне голову настолько, что я решаюсь в открытую с тобой говорить.
Тебе необходимо что-то, что даст тебе немного отдохнуть. Но я не могу тебе помочь, никто еще не смог вычислить, где живет Его Величество Покой.

The mirror tunnel in my dreams
Call me in the broken deep.

I wanna say and cry out the words, as pain,
Scratching lonely heart.
That will get freedom,
Along my minds for heavy rain.

Refrain: I’ve got a power,
That my fear is gone.
Our worlds live in word,
But I’m here alone.

And I try kill all doubts,
And I’m learning to trust.
But you so faraway
And all dreams turn into dust/

II.
And I’m run again, searching your reflection,
And shadows tremble with wind,
As light of the candle, and they’re surrounding
And drive poisonous laugh in me.
In me…

Сделайте со мною то же самое. Я устал от своей задумчивости и тысячи бредовых идей. Медленно качусь к пропасти.

Вижу зеркальный туннель, переливчатый, жуткий,
Сквозь подземелие снов моих как бы пробитый,
Где никогда не ступала на гулкие плиты
Чья-то нога... Где ни весен, ни зим... Промежутки.

Вижу зеркальную небыль, исход или - что же? -
Где вместо солнца, как будто дозорные, свечи -
К тайне причастны. Где нету конца, ибо Нечто
Проистекает само из себя, множит множа.

Болеслав Лесьмян.

Возвращаясь вечером домой я вижу всегда одну и ту же звезду на небе, и всегда она одна...
Я умираю от равнодушия и неопределенности, схожу с ума в определенной степени. Мне нужен только тот недописанный рассказ чтобы стать свободным. Почему молчание? Почему последнее слово за мной? Почему мы такие далекие, разные, странные, а вместе с тем такие близкие и дорогие друг другу?
Мне до сих пор часто снится сон, в котором я тебя ищу.
Я верю, что узнаю обо всем,
но когда это время придет?

Посадите меня на полку и молитесь, если хотите. И тогда я сяду вам на шею и придушу.
Я чуствую себя каким-то придурком-полубожком. И не привык к такому количеству внимания.

Раннее утро. Выходной день. Сплю.
-Где все кружки в доме?
Спросонья:
-Что?
-Кружки, где все, говорю?
-А я-то почем знаю.
-Я хочу попить кофе, а на кухне ни одной кружки!
-Мам, отстань, не видишь, я сплю. Неужели дома кружки все исчезли?
-Я тебе дам отстань…
Уходит, ворча что-то себе под нос.
Через некоторое время:
-Ну, так как, вспомнил?
-Посмотри у меня в столе, в верхнем ящике.
-Что?!
-Ну, там, куда ты обещала их сложить, если я не помою.
Открывает стол и достает пару кружек.
-И что, позвольте мне сударь узнать, они делают в вашем ящике?
Обиженно отворачиваюсь к стенке, накрывая голову одеялом:
-Тебя ждут!

Новый день открывает для меня новые возможности, а весна выстилает дорогу тысячами солнц. Я выстудил зимою всю свою горечь и боль, я оторвал тот ком, что тянул меня назад.
Любовь меняет цвета, оттенки и звуки. Ее песня струится сверкающим на солнце голубым ветерком иллюзий. И я вижу повсюду улыбающиеся звезды на розовом предзакатном небе, они обнимают меня и, растворяясь в их мерцающем сиянии, я вижу вдалеке твой взгляд. Такой четкий и выразительный. И мне кажется, что я знал тебя когда-то раньше, я знал тебя всю жизнь!
А теперь вижу тебя далекую и вся твоя жизнь чужая. А я остаюсь сам с собой. Как свечи подрагивают на сквозняке, меня знобит и тишина…
Где ты сейчас? Я так хотел бы сейчас быть с тобою.
Я опьянен тобою и готов следовать за тобою от ада до самого рая. Где ты, Любимая?

Я жил много, слишком много лет сам в себе. И этот заколдованный круг кажется мучительной вечностью с начерченной в центре сатанинской звездой. И - это я стоял в нем, и - это я хотел выбраться из него, боясь переступить черту. А потом оградил ее колючей проволокой под напряжением и посадил себя на цепь. Я притворялся, что хочу вырваться. Рвался, метался по кругу, и все видели, что я обречен. Что свобода будет только со сломанной шеей - а жизнь в одиночестве на поводке. И я не знал, что сам выгородил эту стену, сам затворил все двери – навесил крепких замков. И ключ лежит не в чьем-то кармане, а моем. Я притворялся одиноким изголодавшимся зверем, бездомной дворнягой на поводке. Я сам смастерил свою прошлую жизнь. Сам загнал себя в рамки.
Только через осмысление прошлого понимаешь, что жизнь твоя меняется, как ты сам. Я пытался его забыть и даже убить, но понял, что без этого прошлого я мог бы стать никем.

«Show must go on» или «Остановите землю, я сойду». Сидеть на пороге балкона с сигаретой в руках и видеть перед собой десятки банок с заготовками на зиму. А потом переместиться на мягкий стул, сложив ноги на стол и потягивая крепкий кофе. Мама, завидев такую картину, всегда подходит и напоминает мне, что я не в кино, чтоб убрал ноги со стола и вообще помог бы ей по дому. А я знаю, что в кино как в жизни полно всякой всячины. В ней можно играть и выдумывать различных героев. Жизнь – это кино. И я не подумаю убрать ноги со стола, и буду ночами ходить один и курить, буду ждать тебя. Потому что это мое кино. М-о-е кино!

И снежинки тихонько поглядывали на меня, запутавшись в моих мягких ресницах. Они смотрели в мои серые глаза и понимали, что в этом бездонном мире живет тлеющий уголек любви, который превращает их в серебристые капельки воды, мерцающие в свете фонарей. Они, как компания любопытных маленьких девчонок пытались урвать себе удобное местечко на моем лице, и каждая из них хотела заглянуть в мои глаза. Я даже слышал как они тихонько перешептываются - хрустальными льдинками, звенящими в морозном воздухе.
Пальцы окоченели, губы обветрились и я весь продрог, но им было все равно.
Им просто нравилось смотреть в мои бездонные глаза.

У меня внутри бомба с часовым механизмом и когда-нибудь я взорвусь. А пока...
Я подрываю других грубыми словами и темными взглядами. Я всего лишь учусь жизни.